Читаем Кровавый вкус победы онлайн бесплатно

На Саладере принято вести отсчёт лет с Великого Раскола. Старинные предания гласят, что в тот незапамятный год богами был уничтожен Первый Император, жестокий властелин демонов, и наш мир, наконец, пришел в равновесие. Кто знает, может быть, полторы тысячи лет назад у нас действительно ещё были боги. Теперь же они скрылись на недосягаемых Небесах, взирая на свое творение с холодным равнодушием. И пусть священникам до сих пор как-то удаётся творить свою особенную магию, обычно называемую божьим даром, все меньше и меньше людей действительно верят, что создателям мы не безразличны. И пусть регулярно находятся те, кто в любом несчастье видит постоянное злокозненное присутствие демонов, нам всем давно пора признать, что все зло, равно как и добро, в этом мире исходит от населяющих его разумных, и только от них.

1512 год. Срединные горы – обширная гряда, разделяющая восточную и западную части материка. Кажется, не осталось в них ни единой тропинки, не изъезженной торговцами, путешественниками или лихими людьми, но в таких местах всегда найдутся темные углы, готовые дать приют зарождающемуся злу. Молодой и амбициозный маг кости, жаждущий могущества и бессмертия, готовый переступить ради этого через само понятие человечности, отвергнутый собственным орденом за подобные идеи, воздвиг в недрах Срединных гор свою цитадель. Он назвал себя некромантом – «провидящим смерть». В окружении слуг и учеников он всего за каких-то двадцать лет создал силу достаточно могущественную, чтобы объявить войну всему миру.

Я был на этой войне. Но моя печаль и моя история не о том, что мы потеряли, а о том, что осталось…

Мерно покачиваясь в седле, я ехал сквозь старинный город, пронизанный ослепительными лучами полуденного солнца. В балладах не раз восхвалялось торжественное величие Леондоры, ее широкие проспекты и тенистые парки, пышные здания, в изобилии украшенные изящными скульптурами, и витиеватые ограды, похожие на железное кружево, но в тот день она была особенно прекрасна. Столица Вэлифара казалась обворожительной невестой, нарядившейся к долгожданному возвращению любимого. Лёгким шлейфом ложились под копыта лошадей тысячи цветов, почти скрывших под собой начищенную до блеска мостовую. Счастливые лица людей, что в едином порыве высыпали на улицы встречать свою победоносную армию, сияли ярче драгоценных самоцветов. Как в последний раз я любовался этим контрастом с всепоглощающей серой безысходностью, что окружала и преследовала меня последние шесть лет.

Сначала пришел туман. Тяжелый, липкий, с привкусом горечи и пепла, он стекал со Срединных гор гнилостной рекой, до поры укрывая бесчисленные орды внушающих внушающих ужас и отвращение тварей из костей и плоти. Которые обрушились на мирные земли Вэлифара, оставляя после себя лишь разоренные поселения и груды мертвых тел. Что мы, живые люди, могли противопоставить монстрам, не ведающим ни боли, ни страха? Но каждый сражался с отчаянной обреченностью, понимая, что если не справимся мы – не справится никто. Многие не вернулись с тех полей. И память о павших во имя мира и самой жизни навеки останется в наших сердцах.

Но время скорбеть об утрате еще придет, а сейчас можно с головой окунуться во всеобщее ликование и позволить себе насладиться заслуженным триумфом.

– Слава генералу Дель Аркуа! Слава спасителю Вэлифара! – нестройные возгласы толпы, выкрикивающей мое имя, стали для меня одновременно самой сладкой музыкой и самой желанной наградой. Я не хотел пропустить ни единой минуты, которые подобно мелким песчинкам в песочных часах утекали в небытие, и всей душою надеялся, что никто не заметит моей печали, скрытой за безукоризненной улыбкой.

Потому что жить мне оставалось всего три дня.

И это казалось настолько глупым и по-детски обидным, что я не находил в себе сил, чтобы, смирившись с судьбой, достойно уйти в Небесные Чертоги, как это подобает воину. Я готов был умереть среди крови и дыма, от шальной стрелы или зазубренного меча, от разряда нечестивой магии или от когтей чудовищ. Но нет от яда, медленно разъедающего тело, наполняющего его тошнотворной слабостью. Только не так.

– Господин генерал, – робко окликнул меня мелодичный голосок откуда-то справа. Я повернул голову, и совсем молоденькая девушка ловко бросила мне букетик полевых цветов. Благодарно кивнув, я напоказ прикрепил его к кителю. Если уж суждено мне закончить земной путь на самом пике своей известности и славы, то пусть меня хотя бы запомнят милым и веселым!

И стоило мне придти к этому решению, как обреченность отступила, а вместе с ней – и жадное внимание к каждой детали, мгновению, блику света, скользящему по кромке крыш…

Всё, что было после, я запомнил очень плохо. В памяти остались лишь какие-то обрывочные картины, яркие, беспечные, хмельные.

Бутылка вина, выпитая наполовину и заботливо заткнутая носовым платочком…

Лихой танец, в который втянули меня две очаровательные девы....

Чьи-то пальцы заплетают мои светлые волосы в косу, перевитую незабудками....

Стук кружек с дешевым пивом, выпиваемых на спор сразу с двумя офицерами…

Столы, сундуки, стулья, как по волшебству обретающие способность перебегать с места на место…

О, демоны....

Демон приснился мне ночью. Он выглядел как исключительно типичный представитель своего нечестивого народа, что священники так любят изображать на стенах храмов и монастырей для устрашения паствы: темная, почти черная, кожа, мощный торс, расчерченный ярко-алыми татуировками, засаленные волосы до плеч. Голову демона венчали могучие рога, в остроте сравнимые с неплохим клинком. Сначала я видел лишь смутный образ среди непроницаемого рыжеватого тумана, но затем видение начало изменяться, и вот я уже стоял посреди алой пустынной равнины, и передо мной проносились картины, полные непередаваемой муки: демон подвергался самым изощренным пыткам, какие только способно вообразить человеческое сознание.

На миг его глаза встретились с моими:

– Помоги мне! – в этом взгляде была отчаянная мольба.

Я проснулся в холодном поту. Меня била дрожь, а взгляд демона огненным клеймом отпечатался в моем разуме. Я с ужасом осознал, что прежде чем умереть, я должен его спасти…

– Господин генерал! – слуга робко переступил порог. – Там вас, это… генерал Дель Руто ждет.

– Проклятье, – процедил я сквозь зубы, с сожалением сбрасывая одеяло. – Выспаться спасителю королевства не дают…

На самом деле я слегка кривил душой – заснуть мне в ту ночь больше не удалось. Просто если бы положение не обязывало, я бы предпочел ни сейчас, ни впредь не пересекаться с Дель Руто. Во время войны мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы не показывать своей неприязни к этому человеку, в условиях боевых действий разлад в командовании – роскошь непозволительная. Но трусоватый карьерист, предпочитающий отсиживаться в надежно укрепленных штабах, неспособный быстро принимать решения, и при этом каким-то образом ставший первым кандидатом на должность главнокомандующего армией Вэлифара после гибели генерала Дель Барго, не вызывал во мне иных чувств, кроме отвращения. И хотя мое назначение его, должно быть, изрядно разочаровало, сам Дель Руто с тех пор проявлял ко мне повышенное притворно-благожелательное внимание.

Я наскоро умылся и потянулся к парадному мундиру, что примерно за неделю до торжественного марша привез в мою ставку специальный королевский курьер. С некой мальчишеской гордостью отметил, что вчерашние увеселения прошли для него почти бесследно: на белоснежной материи не было ни пятнышка, лишь китель помялся немного. Думаю, никто не заметит.

Я как раз заканчивал возиться с мудреной застежкой, когда дверь в комнату бесцеремонно отворилась.

– Лест, доброе утро! – Дель Руто ввалился внутрь, даже не удосужившись постучать. В безукоризненно выглаженном мундире, как только что из портняжной мастерской, с до блеска начищенными эполетами, низенький толстый генерал выглядел дорого и внушительно. Большинство солдат и офицеров прибыли в столицу только на время празднований и были расквартированы в большой, чистой, но довольно скромной гостинице. В отличие от них, Дель Руто имел собственный особняк в Леондоре и мог себе позволить самую скрупулезную заботу о выходных нарядах. Готов поспорить, не меньше десятка слуг потрудились.

– Доброе утро, – с холодной вежливостью откликнулся я, лишь мельком взглянув на нежеланного визитера.

– Архимаг Улунбей приглашает нас разделить с ним завтрак. Надеюсь, вы не откажете? – как ни в чем не бывало продолжил Дель Руто. – Будут несколько наших офицеров и кальшехранские маги.

– Почту за честь, – не меняя тона, кивнул я.

Генерал расплылся в неискренней улыбке, обещал подождать меня возле лестницы и, наконец, закрыл за собой дверь. Но уединение было недолгим – архимаг не относился к тем людям, чьим временем можно злоупотреблять. Наскоро приведя в порядок растрепанные волосы, я поспешил в таверну на первом этаже гостиницы. Светскую беседу, которую пытался завести Дель Руто, пока мы шагали по ступенькам вниз, я старался игнорировать. Разве что неопределенно хмыкал, когда повествовательные предложения превращались в вопросительные.

Нас уже ждали. Во главе стола расположился сам Улунбей, а рядом с ним – два пустых стула, на один из которых сел Дель Руто. Я раскланялся с архимагом, стараясь соблюсти хотя бы половину премудростей кальшехранского этикета, но потом сделал вид, что не заметил ни стула, ни приглашающего жеста моего спутника, и занял место между пожилым целителем и боевым магом огня, надежно отгородившись от Дель Руто по крайней мере тремя парами плеч. Само собой, если бы такая выходка могла оскорбить Улунбея, я бы временно смирился с неприятным соседством. Но насколько я успел изучить его за нечастые визиты в мою ставку, архимаг считал прием пищи действием важным и требующим полного внимания, поэтому будет только благодарен, если я избавлю его от застольной болтовни. Мнение же Дель Руто интересовало меня в последнюю очередь.

Менкара, боевого мага, сидевшего справа, я знал очень хорошо. Последние два года он числился главным чародеем штаба. Мы прошли вместе немало битв и сражений, и, что скрывать, успели крепко сдружиться. И именно это обстоятельство позволило Менкару вместо приветствия фамильярно положить руку мне на плечо и заявить:

– Неважно выглядишь, генерал.

– Выпил много, – почти честно признался я. Уверенности, что стоит распространяться о демоне с красными кошачьими глазами, привидевшемся во сне, у меня не было.

– Вам, вэлифарцам только бы пить, – молодой маг с едва уловимым осуждением покачал головой. – Недаром в просвещенном Кальшехране лишь тот, кто вовсе потерял достоинство, может притронуться к хмелю.

– Или тот, кто стражи не боится, – охотно поддержал я. Знаю я их законы: пойманный на улице пьяница запросто мог на полгода, а то и более, оказаться в тюрьме.

– Да сохранит Сверемир мудрость султанов! У нас, по крайней мере, за выпивкой не скрывают проблем, – патетично закончил Менкар. И хотя со стороны могло показаться, что это просто логическое продолжение беседы о вреде хмельного, я услышал намек, и намек прозрачный. Неужели о моих проблемах на лбу большими буквами написано?

– Тебе часто снятся дурные сны? – решился я на осторожный вопрос.

– Нет, – маг как-то очень поспешно покачал головой, – нас на теории сновидчества учат их не допускать. А у тебя что за кошмар?

– Демон, – я выдохнул, отгоняя последние сомнения, и продолжил. – Он закован в цепи, и его бесконечно истязают другие демоны. Выматывающее зрелище.

К моему удивлению, Менкар усмехнулся и пренебрежительно махнул рукой.

– А, это Антинаэль Отступник. Как же он всех достал своими видениями!

– Кто? – недоуменно переспросил я.

На лице чародея появилась та едва уловимая азартная улыбка, что всегда предвещала подробнейшую лекцию про тот или иной предмет, о котором он имел хоть малейшее представление. Была у Менкара такая слабость.

– Если верить древним книгам, что Антинаэль был весьма высокопоставленным демоном, но в отличие от остальной правящей элиты, охотно откликался на заклятия призыва, часто контактировал с людьми. В тех же текстах говорится, что около тысячи лет назад он поднял мятеж против Императора, переговоры с ангелами, что ли, вел о возвращении на Небеса, за что и был сослан в Пустоши на вечное заточение. С тех пор, мы, волшебники, часто сталкивались со снами, в которых Антинаэль обращается к смертным с просьбой о помощи. В хрониках описано немало таких случаев. Обычно насмотревшись подобной жути, сразу бегут жаловаться магам, знаешь ли.

– И никто не попытался ему помочь? – поинтересовался я, как только появилась возможность вставить хоть слово.

– Еще чего, – фыркнул Менкар. – Может, кто-то даже считает, что цель у Антинаэля была благородная, но кто ж их, демонов, разберет. Только сумасшедший по доброй воле влезет во внутренние разборки Низвергнутых.

– Вот что я вам скажу, господин Лест, – вмешался пожилой целитель, который, как оказалось, внимательно прислушивался к нашему разговору. – Во хмелю разум наиболее уязвим к нежелательным контактам с соседними измерениями. Я бы посоветовал внимательнее относиться к своему здоровью, тогда и сны ваши ничто не побеспокоит.