Читаем Кровь в пыли онлайн бесплатно

Кровь в пыли

Переведено каналом Книжный шкаф

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик-ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук.

Текст предназначен для ознакомительного чтения. После прочтения просьба сразу удалить файл. Этот материал может быть защищен авторским правом.

АННОТАЦИЯ

Его зовут Бит, и я должна его ненавидеть.

Связанная, с завязанными глазами и в синяках, я привязана в его подвале, ожидая, пока мужчины, которые сорвали с меня одежду и человечность, заберут свой долг перед ними. Меня.

Его зовут Нейт, и я должна его ненавидеть, но не ненавижу.

Я не должна знать его настоящего имени, даже хуже, мне должно быть все равно. Он для меня лишь средство достижения цели. План прост: вырваться на свободу, собрать осколки моей разбитой души, убить ублюдков и сбежать.

Его зовут Натаниэль Томас Вела, и я никогда не видела его лица, хотя слышала, что оно прекрасно.

За грубой и красивой внешностью скрывается тихий убийца, убийца, который считает, что оружие — для слабаков, и убивает людей голыми руками.

Его имя не имеет значения, как и его лицо, но что имеет значение, так это мое сердце. И сейчас, к сожалению, оно принадлежит ему.

Кровь в пыли — это одиночный, полнометражный роман. Он содержит графическое насилие и ситуации для взрослых, которые некоторые могут счесть оскорбительными.

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

♡ ЭПИЛОГ♡

НЕЙТ

ПРЕСКОТТ

Жил-был мальчик.

Мальчик был грустным, потерянным и жестоким, но внутри него жил покой.

Он сидит на крыльце своего заросшего плющом вонючего двора, теребит свои волосы в кулаке, его глаза пусты и чисты. Он красивый, мальчик. Бог дал ему плохую жизнь и хорошую внешность, хотя мальчик предпочел бы, чтобы все было наоборот.

Женщина, стоящая позади него, кричит, рыдает и бьет окровавленными кулаками по его спине.

Эта женщина — его мать.

Под его ногами лежит человек с проломленным черепом, содержимое головы выплеснуто на пожелтевшую траву. Осколки вазы украшают его голову, как терновый венец Иисуса, а к виску прилип острый осколок.

Этот человек — его отец.

Наверху небеса хмурятся из-за того, что только что сделал двадцатидвухлетний мальчик, а внизу ад распахивает свои ржавые врата.

Вдалеке сирены воют об их прибытии. Ближе. Ближе. Громче.

Жила-была девушка.

Двадцатилетняя девушка была защищенной, привилегированной и родословной, но внутри нее таилась буря.

Она держит в маленькой ладошке блестящую пару новых ключей, на ее лице играет необычная улыбка. Эти ключи скоро откроют блестящую квартиру, которую она сняла сама. Ее родители считаются богатыми, но каждая копейка, заплаченная за эту квартиру, принадлежит ей. Деньги окровавлены и испорчены… но они ее.

В этот самый момент двое здоровенных офицеров вытаскивают мальчика с его крыльца, зачитывая ему его права.

Его ветхий дом в Стоктоне находится всего в часе езды от ее шикарной квартиры.

Она улыбается.

Он — нет.

Это история о мальчике и девочке, сражающихся со штормами и пытающихся обрести покой в самом неожиданном месте.

Они пытаются найти это друг в друге.

ПРЕСКОТТ

Время.

Один мудрый подлый человек однажды сказал мне, что оно движется по-разному в зависимости от обстоятельств. Иногда это медленно. Но иногда... оно так быстро скользит между вашими пальцами, что ваша жизнь закончилась прежде, чем вы успели об этом подумать.

Видишь ли, жизнь похожа на песочные часы. Иногда ты встаешь, а иногда. . .ну, ты падаешь.

И прямо сейчас я падаю, детка. Так. Падаю. Глубоко.

— Моя идея веселья — убить всех. . .

Я слышу его раньше, чем вижу, его голос шепчет песни. Он любит шептаться. Шепот гораздо сильнее крика.

— Моя идея веселья — убить всех. . .

Я задыхаюсь. Нет. Дерьмо. Боже, нет.

— Мое представление о веселье — это убивать… О. Прескотт, дорогая, как здорово встретить тебя так поздно ночью. — Его шикарный английский акцент режет мне уши. Руки Себа находят мою шею сзади, и он с глухим стуком швыряет меня лицом в ближайшую стену с граффити. Я бросаю мячик от стресса, который сжимала секунду назад, зная, что сейчас он нужен мне больше, чем когда-либо.

Теплая кровь стекает со лба в рот, и я безмолвно слизываю ее, стараясь не показывать никаких признаков беспокойства. Одной рукой он скручивает мне руки за спину, а другой упирается головой в стену.

Удар.

— Вот, Любовь, ты выглядишь жаждущей. Возможно, ты захочешь еще раз попробовать собственную кровь. В конце концов, я полагаю, это единственное, чем ты будешь лакомиться в ближайшие несколько дней.

Моя голова разбивается о бетон, после чего я отскакиваю назад от удара. Себ разворачивает меня, и я смотрю ему в лицо. Вежливая улыбка тронула его губы. Он берет мою розовую спортивную сумку — девчачью «Найк» — и прячет ее под мышкой. Сонный Оклендский тротуар кажется нелепо узким и удушающим теперь, когда он здесь, рядом со мной.

Себ.

Заостренный нос, несуществующие губы, нежное телосложение и бледная кожа, пронизанная голубыми и пурпурными венами. Он покачивает бедрами при ходьбе, его пальцы длинные и тонкие, как у балерины. Любит : яркие костюмы, мокасины от «Gucci», трахаться с молодыми мальчиками, предпочтительно в возрасте от тринадцати до девятнадцати лет. Не любит: закон, небрежную одежду. И меня.

— Дай угадаю — дуст? Метамфетамин ? — Он наклоняет голову вниз, его ухмылка распространяется, как заразная болезнь. – Крэк-кокаин ?

— Если я скажу тебе, мне придется тебя убить. — Я бью его головой по прихоти и чувствую, как его череп разбивается о мой, не обращая внимания на острую, белую боль, которая усеивает мое зрение. — И это слишком заманчиво.

Рыча, сжимая мои волосы в кулаке, Себ рывком толкает меня к белому фургону с тонированными стеклами, который преграждает мне путь с улицы. Думаю, наша светская беседа окончена. — Все еще есть чувство юмора, я вижу. Прекрасно. Он понадобится тебе там, где ты будешь.

Я плюю кровью на его замшевые туфли. Моя голова словно раскололась надвое, но я бы никогда не позволила ему увидеть, как сильно она болит. Себ распахивает раздвижную дверь фургона и вталкивает меня внутрь. Я катаюсь по пыльному полу, ударяясь спиной о противоположную дверь.

Он возвышается надо мной, прислонившись узкой талией к фургону.

— Я вижу, что аристократической жизни Блэкхока все еще недостаточно для маленькой Прескотт. Окленд? Действительно? — Он со смехом качает головой и хлопает дверью. Транспортное средство гремит. Как и мое сердце.

Время сейчас определенно не на моей стороне.

Мы едем около часа, прежде чем фургон останавливается. Всю дорогу я пытаюсь открыть двери и окна, стучать по перегородке между задними и передними сиденьями и стучать по стенам, пока мои руки не опухают и не становятся багровыми.

Истерия обжигает мое горло, посылая пламя паники по всему телу. Я точно знаю, к кому он меня ведет.

Годфри.

Дверь на заднее сиденье распахивается, и передо мной снова стоит Себ, вооруженный двумя своими мускулистыми мужчинами, по одному с каждой стороны. Бульдоги Годфри, без сомнения. Я делаю вдох и сажусь в угол фургона, делая вид, что рассматриваю свои ногти.

Эти самые люди научили меня смотреть тьме в глаза и бросать ей вызов, даже если у меня нет шансов. Если я покажу слабость, они победят.

Я умру наглядной, мучительной безмолвной смертью, просто назло им.

— Вставай.

— Заставь меня.

— С радостью. — Он пожимает плечами, щелкает пальцами и кивает мне. Две гориллы забираются в фургон и вытаскивают меня, держась за руку. Я не настолько глупа, чтобы попытаться вырваться на свободу; они могут разорвать меня на части и сделать попурри из моей кожи, так что я просто смотрю на пол, пока они несут меня — мои пальцы парят над тротуаром — на склад, который я не узнаю, в незнакомое мне место.

Как только я оказываюсь внутри, люминесцентные лампы сильно бьют по мне.

Затем Себ бьет меня сильнее. Локоть попал мне прямо в щеку.

Я падаю на колени, кровь сочится из разбитой губы и подбородка, и когда я стою на четвереньках, я ловлю шаги ортопедической обуви Годфри. На улице ходят слухи, что теперь он носит только их — его ноги никогда не будут прежними после того, что я сделала с ним в ту ночь в сарае, — и они скрипят по плитке, как веселые мышки.

Визг.

Стоп.

— Прескотт. Так мило с твоей стороны заглянуть. — Он перекатывает слово «заглянуть» на языке, не позволяя каламбуру ускользнуть от меня. Я могу лежать на полу, но мой подбородок все еще высоко и вызывающе. — Забавно, я не помню, чтобы ты навещала меня, когда я был в государственной тюрьме.

Я гордо поднимаю голову, мои глаза привыкают к яркому свету, и бросаю кровавую, алую улыбку, комплиментом его правой руки.

— Не грусти. Обещаю регулярно посещать твою могилу.

Он сверкает зубами, хотя его это совсем не веселит, и дергает указательным пальцем в сторону. — Посади ее задницу, привяжи ее к этому стулу. — Он вздергивает подбородок в том же направлении. Я позволяю мускулистым парням делать то, что он сказал, наблюдая за ним сквозь полуприкрытые глаза, пока просчитываю свой следующий ход. Годфри выглядит нежным, хрупким. Тюрьма Сан-Димас сделала работу, которую я не смогла закончить, и еще больше ослабила его. Его хромота усилилась, а щеки впали. Но я знаю лучше, чем думать, что это сработает в мою пользу.

Именно тогда, когда короля собираются свергнуть, он становится самым злым.

Годфри.

Англичанин шестидесяти с лишним лет, с головой, переполненной белоснежными волосами и такими же усами, ковыляет ко мне, выставляя каждую ногу полукругом. Любит: деньги, смотреть, как другие корчатся от боли, и своего сына Кэмдена. Не любит: когда люди пересекаются с ним… и со мной .

У Годфри есть четверная трость с теннисными мячиками на каждом конце. Он сжимает его в руке до бледных костяшек пальцев. Белые эластичные кроссовки, шорты-бермуды и гавайские рубашки на пуговицах — его униформа. Он всегда выглядит как пенсионер-турист.

Полиция реже придирается к туристам.

— Что в сумке, милая девочка?

— Я разбила тебе колени, твои руки в порядке. Ты можешь расстегнуть и посмотреть сам, — чирикаю я, и тут же получаю еще один шлепок от Себа. Мое тело разбивается о грязный пол, слой пыли прилипает к моему языку.

— Кэмден скучает по тебе. — Голос Годфри плывет над моей головой. Спокойный. Собранный. Сумасшедший. — Он приедет в США в следующем месяце. Очень хочет тебя увидеть.

Скорее ,очень хочет убить меня. Я вздрагиваю в своем платье Прада.

— Я предполагаю, что поэтому мое сердце все еще бьется в моей груди? — Упомянутый орган бьется так быстро, что почти прожигает дыру в моей коже, брызгая на пол.

— Да. — Годфри наклоняется до уровня моих глаз и хлопает меня по носу, изображая нежность. — И нет. Я позволю моему сыну делать с тобой все, что ему заблагорассудится, после того как ты будешь томиться в нищете. Бить тебя, трахать тебя, насиловать тебя. Он был бы более чем счастлив поставить все три галочки. Но после того, как он покончит с тобой, ты вернешься в мои любящие руки. И поверь мне, Прескотт, пуля в голову не доставляет удовольствия. У меня есть план твоей смерти. Ты станешь примером, уроком для всех. — Он проводит своим длинным тонким пальцем по моей шее, ударяя меня по подбородку, чтобы поднять голову.

Наши глаза встречаются, воздух между нами сверхзаряжен — зажги спичку, и все взорвется. На его морщинистом лице расплывается широкая ухмылка.

— Это будет красивая смерть. Яркая, ослепительная и изобретательная. Немного похоже на тебя, если подумать.

Я сглатываю, бросая взгляд на Себа и мускулистых мужчин. Они стоят позади Годфри со скрещенными руками, их мазохистское ликование едва сдерживается жесткой шарадой.

— Но обо всем по порядку — жилье. — Его тон становится радостным, и он выпрямляется, хлопая в ладоши. — Прескотт Берлингтон-Смит посадила меня в тюрьму на несколько хороших лет. . .и теперь она отведает своего собственного горького лекарства. Она собирается усвоить урок о времени. Как ужасно медленно оно движется внутри четырех толстых стен из ничего. Позовите мне Бита и Инка. Сейчас же.

Двое мужчин врываются на склад в идеальное время. Годфри всегда отличался пунктуальностью. Один — пухлый невысокий мужчина в лыжной маске и синем комбинезоне. Второй — высокий, сложенный парень. На нем черные рваные джинсы-скинни, словно вторая кожа, в заднем кармане свернутая книга, военные ботинки — без шнурков — и соответствующая черная толстовка с капюшоном. Его прямые темные волосы по-современному зачесаны назад, маска Гая Фокса закрывает лицо. Вы можете видеть по его форме, позе и тому, как лениво он держит свое мускулистое тело, что за маской скрывается мужчина, который видит больше киски, чем пачка Тампакса.

Годфри прохаживается за офисным столом и падает на стул, кладя трость за стол. Себ вручает ему мою сумку Найк, а мужчины в масках сутулятся на двух пластиковых стульях перед своим королем, полностью игнорируя меня. Пухленький в лыжной маске оседлал спинку стула. Годы жизни на задворках жизни научили меня свободно говорить на языке тела, и то, что говорит его тело, совершенно ясно — он напуган. Парень в черной толстовке, с другой стороны, вытягивает ноги вперед, ребра его напряженных бицепсов и трицепсов видны даже сквозь толстую ткань его одежды, когда он зацепляет руки за спинку стула. Расслабленный. Комфортный. Спокойный.

Ну, он размером с танк. Мне нужно быть осторожной с этим. Один его удар, и я растворюсь.

— Видишь вон там Маленькую Мисс Златовласку? Это моя работа для тебя. — Годфри наклоняет голову в мою сторону, расстегивая сумку. Он забирает наркотики, которые я собиралась продать. Глок, электрошокер, перцовый баллончик, поддельный паспорт и стодолларовые купюры, свернутые вместе и засунутые в носок. Он также достает билет на самолет до Де-Мойна, датированный через месяц, и кладет все на стол, словно улики. Подняв на меня свои затвердевшие старые глаза, он опускает губы вниз, изображая опустошенную хмурость.

— Позор, правда. Так близко к тому, чтобы избежать своей судьбы. . .но так далеко.

Если Годфри думает, что я пойду куда-нибудь без его крови на руках, то он страдает от болезни Альцгеймера вдобавок к своим новым физическим недостаткам.

Нет. Я хотела остаться до самого конца, убить его, Себастьяна и Кэмдена, заработать немного денег и найти своего брата.

Престон.