Читаем Кровь тигра онлайн бесплатно

Из дверей салуна вылетела шляпа. Раздался хохот.

Вслед за шляпой под оглушительный рев проследовал тем же путем ее владелец. Поднявшись на ноги, парень подобрал шляпу и отряхнул штаны. Его грустные глаза загорелись ненавистью: на порог вышел Том Коннор.

— Чтоб духу твоего тут не было! — презрительно ухмыльнулся он. — Убирайся отсюда.

— Захочу — и приду.

— И снова от меня получишь!

— Тр-русам в салуне не место! — выкрикнул кто-то, а другой голос поддержал:

— Все его обижа-ают… С виду ковбой, а поджилки трясутся.

— Связываться неохота! — в сердцах проговорил молодой человек. На пороге появилась рыжеволосая девушка.

— Уходи, Робин, видишь, они издеваются.

— Эми, я ведь к вам прихожу. Главное, чтобы вы не смеялись.

Девушка помолчала мгновение, потом с усилием произнесла:

— Я… я и не стану, Робин. Но лучше тебе не ходить сюда.

— А теперь проваливай! — заорал Коннор. — По-моему, Эми тебе ясно сказала, а?

Осмеянный Робин медленно побрел к коновязи. Все видели, как он вскочил на своего Римбоу и ускакал. Коннор и Эми вернулись в салун.

— Том, почему вы все над ним измываетесь? — спросила девушка.

— Потому что трус, но упрямый. Пять раз его предупреждал, чтоб вокруг тебя не увивался. Четыре раза за шиворот выводил. А он опять за свое!

— Сто против одного, — пробурчал пьяный голос, — что парень завтра будет тут как тут…

— Тогда уже врежу как следует! — огрызнулся Коннор.

— Чего-то неладно выходит, — сказал кузнец Грин. — Трусливого трогать доблесть небольшая. Он сдачи не даст и пулю не всадит…

— Тогда пусть дома сидит, — заявил Том.

— А он ко мне приходит, — поддразнила того девушка.

— А ты, стало быть, сердечно ему рада, так что ли?

— Рада не рада, а какого дьявола ты ревнуешь?

— Отвечу в самое ближайшее время, мисс, — со значением произнес Коннор и улыбнулся.

Робин пустил коня в галоп. Горькое отчаянье овладело им, сердце кипело ненавистью и злобой. Трус! Все знают, что он — трус. Но почему, почему так? Почему он не может взяться за оружие, когда обидчик глумится над ним? Почему одно только холодное чувство студит сердце?

Он поглядел на небо, словно испрашивая у далеких сверкающих звезд ответа на свой вопрос. О, как хорошо понимает он, что значит быть трусом, когда кто-то машет кулаками или берется за револьвер!

Понимает — только нет пока имени этому чувству. Вдруг начинают мелькать в памяти смутные, беспорядочные картины: зарево пожара, стрельба, запах гари… кровь, стоны. Что такое, откуда это? Не понять, но тело немеет от страха, душа будто застывает в преддверии чего-то страшного.

Было Робину года четыре, а то и меньше, когда то страшное произошло. Олсен говорит, будто все это фантасмагории. Но именно тогда Робин остался сиротой, и его дядя, Олсен Джеф, взял его к себе. Так он сам рассказывал. Вот откуда те странные картины. И если теперь доходило до стрельбы, начинались угрозы, Робина вдруг оглушали резкие крики, душила пороховая гарь от выстрелов из далекого прошлого. И холодный страх леденил тело. Вот его и прозвали трусом.

Робин влетел в ворота бедной фермы старого Олсена Джефа, привязал Римбоу и быстро взбежал по лестнице к себе в комнату. И не раздеваясь бросился на кровать.

Олсен Джеф хорошо слышал шаги, затихшие лишь на верхней ступеньке скрипучей деревянной лестницы.

— Пришел, — многозначительно подмигнул он шерифу Паттерсону.

Приятели частенько засиживались вдвоем за полночь, когда у одного не было дел на ферме, а у другого — где-нибудь в горах, куда вели следы очередного беглеца. Отчего двум старикам не перекинуться словечком?

— Твой что, привычки заходить здороваться не имеет?

— Обычно-то заходит, — ответил Олсен. — Видать, стряслось что-то.

— Гм, парни его не слишком жалуют. Потому что… трусоват, — вздохнул Паттерсон и добавил, помолчав немного: — Отправил бы ты его на Восток. В тех краях трусость не в диковинку.

— Разве ж я не отправлял?

— Не едет?

— Ни за что. Страдает, а ни в какую. Упрямый он, непокорный.

— Таким воспитал, Олсен, а?

— Да чепуха! Воспитал я его, как надо. Он не хуже любого в наших краях. Хотел бы я знать, кто из наших парней в девять лет сумел бы снять птицу с дерева со ста шагов? Ведь палец едва до курка доставал. Кто научил? Олсен Джеф. А в шестнадцать лет Робин орудовал своей левой не хуже, чем ты правой лет двадцать назад! А в семнадцать он поймал и объездил дикого мустанга, Силвер-Кинга, помнишь?

— Помню, помню. Дикий из диких был.

— А в седле Робин держался не хуже меня. Как-то раз мы с ним двое суток гнали лошадей через горы, привал делали, может, раз или два, но парнишка выдюжил до конца.

— И все-таки, Олсен…

— Трусливый, — вздохнул тот.

Шериф не спеша набивал трубку.

— Болтают, будто он за Эми ухлестывает?

— Слышал.

— По-моему, он ей нужен, как прошлогодний снег. И этот Коннор к нему без конца привязывается в салуне.

— Дождется он! — Олсен хватил кулачищем по столу так, что загремела посуда. — Дождется, что я возьму револьвер да сам в салун приду. Пусть те герои-говоруны покажут, на что способны!

— Не кипятись, Олсен. Был бы Робин не трус, сидел бы вместе с ними. Ты ведь и сам таких терпеть не мог лет сорок тому, а?

Шериф поднялся.

— Пора мне. Завтра прибывает губернатор. Пойду выловлю в округе пару-другую бродяг. А то они уж и поворовывать начали.

— Успехов, Патт. И спокойной ночи.

— Тебе того же, Олсен.

Олсен проводил шерифа, вернулся в дом и по деревянной лестнице поднялся в комнату Робина.

Робин плашмя лежал на постели. Он слышал, как отворилась дверь, но не пошевелился.

— Роб, — тихо произнес старый фермер, — у меня сидел шериф. Ему было неприятно, что ты не зашел.

Молодой человек сел на постели. На лице его отражалась сильная душевная боль.

— Не обижайся, Олсен, не хотелось никого видеть.

Олсен Джеф глядел на своего воспитанника. Характерное лицо настоящего мужчины: орлиный нос, густые непокорные пряди, большие черные глаза, четко очерченный энергичный рот. Будь у Робина какое-нибудь бледное, туповатое лицо, так и не беда бы, что трус. А тут и лицом, как говорится, вышел, и фигура на загляденье — плечистый, подтянутый, разве что длинноват слегка.

— Что произошло, Роб?

Горло парня перехватывали спазмы, но он заставил себя выговорить:

— Побили.

— Почему? Ты дал себя обидеть?

— Я трус! — Робин вскочил и заходил по комнате. — Я болен, Олсен! Видно, тут уже не просто трусость. Когда меня обижают или кто-нибудь хочет ударить, знаешь, прямо руки отнимаются.

Олсен задумался. Потом поднялся и двинулся вниз по лестнице.

— Иди за мной! — мрачно произнес он.

В комнате, откуда недавно ушел Паттерсон, Олсен сел за стол и зажег лампу.

— Сядь, Робин.

— Что ты хочешь?

— Хочу рассказать тебе всю правду. Может, лучше бы и не рассказывать, но так дальше нельзя. Нет больше сил.

Олсен выдвинул один из ящиков письменного стола, порылся в нем и вытащил большие старомодные серебряные часы с крышкой. Крышка щелкнула.

— Вот твоя мать, Робин.

С фотографии, изящно вставленной в крышку, глядела красивая молодая женщина с печальными глазами. На руках она держала ребенка. Робин вглядывался в фотографию со странным ощущением.

— Ребенок — ты, — подтвердил Олсен. — Тебе тут два года.

— А отец? — голос Робина задрожал от волнения, в горле пересохло. — Кто мой отец?

Старик, ни слова не говоря, подошел к окну, поглядел на тихие ночные поля.

— Кто мой отец? — нетерпеливо повторил Робин.

Олсен повернулся и твердо произнес:

— Тигр.

Пораженный известием, Робин еще раз посмотрел на фото. Тигр! Сколько лет прошло, а слава о нем живет. Легендарный грабитель. Его схватили, когда Робин был совсем маленьким.

— Олсен, ты расскажешь мне все!

— Расскажу, Робин, расскажу. Может, и пожалею после, но сейчас будет хуже, если смолчу.

И старый Олсен начал рассказывать.

— Твоя мать родилась в семье одного известного и уважаемого адвоката по фамилии Хиллер, в городе Бостоне. Старшая ее сестра вышла замуж за Джека Ровера. Он как раз тогда получил в наследство богатую ферму, она и по сей день считается лучшей в штате. В общем, сестра, Лилиан ее звали, приехала на Запад, а твоя мать отправилась с ней вместе вроде как поглядеть на экзотику. В пути на них напал Тигр со своей бандой, всех захватили и потребовали у родни выкуп. Большие деньги потребовали. И получили все. Только Тигр влюбился в Энн, младшую сестру. Заставил ее обвенчаться с ним. Правда, болтают, будто она сама в него влюбилась…

Теперь чего гадать? Обвенчались они, и Тигр исчез. Ни слуху ни духу аж целый год. Оказалось, он под чужим именем поселился в Калифорнии, стал добропорядочным гражданином. Воспитывали они с Энн маленького сынишку. Но тут кто-то Тигра узнал и Роверу донес. Тот не медля собрался ехать в Калифорнию, брать Тигра. С ним отправились еще несколько приятелей: Фред Норвик, Джим Холл да один доктор по фамилии Веллер. Фред с Джимом в те времена совсем юнцами были, по глупости на подлое дело пошли. Хиллер спас дочку от газетчиков, знаешь ведь, писаки на такие сенсации как мухи на мед липнут, и отправил ее подальше, в Вирджинию. Только Энн, судя по всему, и в самом деле любила Тигра. Все время рвалась к нему в тюрьму, приходилось силком удерживать.

— Как они посмели! — вырвалось у Робина, и в глазах его зажегся странный огонь.

— Тигра приговорили к смерти, но после помиловали. Как-никак, два калифорнийских года доказали, что человек начал исправляться. А Энн перед самым судом умерла…

Робин вглядывался в красивое лицо женщины, улыбавшейся ребенку. Его черты вдруг сделались восковыми.

— Мама!

Но на сей раз не слабость овладела телом. Только будто легла на сердце громадная холодная плита.

— Дальше, Олсен!

— А уж и до конца недалече. Я стал ребенку опекуном. Тебе, значит. И старался воспитывать тебя так, чтоб в жилах твоих не водичка текла, а кровь! Ведь не один отец твой, а и дед, и прадед грабежом промышляли. Знаменитые были грабители, никто с ними сравниться не мог ни по силе, ни по хитрости: смелые, быстрые, хладнокровные. И все до старости дожили. Из них из всех один Тигр полиции достался. Вот я и оберегал тебя, Робин. Кровь Тигров— особая. Очень мне боязно было: вдруг наступит день, и забурлит она в тебе! Я даже радовался иногда, что ты такой вот… трусливый…

— Как же ты раньше не рассказал?!

— Да посчитал, что тебе спокойней будет думать, что ты — сирота, сынок моего умершего брата.

— Постой, Олсен! — резко прервал Робин. — Скажи, фотографию тоже похитили? Со стрельбой?

— Помни, помни день, когда схватили твоего отца. Он из тюрьмы улизнул, а потом удача ему изменила. Взяли его возле фермы Ровера. Там же целый отряд дожидался, знали, кому он будет мстить. И Норвик, и Холл на очереди стояли, но им повезло: поймали Тигра. Ровер выследил.

— А зачем ему это понадобилось, Олсен?

— Да, видать, не по нутру ему, что родственничек-то — бандит.

Робин закурил. Лицо одеревенело и стало похожим на бледную маску.

— Я-то рассудил как? — продолжал Олсен. — От прошлого лучше подальше держаться…

— Спасибо, старик, ты всегда был добр ко мне! Прощай!

— Робин, постой, куда ты?

— А сам не догадываешься?

— Н-нет.

— Тогда скажу. Но только когда отца освобожу. И кое с кем старые счеты сведу. И когда с Ровером поквитаюсь. Прощай, Олсен!

— Робин, остановись!

Олсен бросился вслед, но тот уже исчез.

Шериф отворил дверь и удивленно воззрился на бледного Олсена. Руки у старика дрожали.

— Черт побери, приятель, что случилось?

— Надо поговорить, Патт. Похоже, я изрядно сглупил.

— На-ка, выпей глоток, а то глядеть страх.

Старый фермер дрожащими руками взял стакан и судорожно выпил.

— Я переговорил с парнем. И черт меня дернул за язык!

— Да в чем дело?

— Ох, сначала надо, Патт. В общем, я в родстве с Энн Хиллер, с женой Тигра, помнишь?

— Смутно припоминаю…

— Так вот, после ее смерти я стал опекуном молодого Тигра. Старик Хиллер к тому времени уже Богу душу отдал. Ну я и взял ребенка к себе.

— Робина? Он что, сын Тигра?

— Ты дослушай, Патт. Ходил я к Тигру в тюрьму, на свидание. Первым делом он мне пригрозил: дескать, когда выберусь отсюда, то Ровера и всю его компанию прикончу, и тебя впридачу, если с ребенком что случится, — Олсен глотнул еще виски. — Я тогда ферму имел в штате Миссури. И случилось раз, что заболел парнишка воспалением легких. Как тут поможешь? Умер он. Там же я его и похоронил. И страшно мне стало, что Тигр из тюрьмы сбежит и мне отомстит. Вот тогда-то я и усыновил Робина, сынка доктора Веллера. Года четыре ему было, в приюте воспитывался, потому что банда Тигра с отцом расправилась за то, что с Ровером был. Усыновил я его и сюда подался. Тут никто знать не знал, что мой приемыш помер. Так что Робин занял место сына Тигра. Ну что, не Бог весть какой грех, а?

— Оно-то так, да все-таки грех, Олсен.

— А нынче пришла мне в голову дурацкая затея, — Олсен даже застонал. — Больно заела меня трусоватость Робина. Но как ему себя самого переупрямить? Знаешь ведь, сколько болтают про всякую там наследственность. Подумалось мне, что я могу ему сил добавить. Словом, сказал я Робину, будто он — сын Тигра…

— Ты спятил, Олсен!

— Чего ты кричишь, Патт, я уже сам сто раз пожалел. Но мне показалось, что иначе никак нельзя: ну, почует парень в себе силу, ну, взыграет у него кровь… наследственность эта, значит…

— К дьяволу наследственность, Олсен! Такие штуки делать нельзя.

— Эх, кабы знать! А то у парнишки аж глаза разгорелись. Я обрадовался, поверил: предки заговорили, сейчас пойдет да проучит Коннора как следует. Я ведь ничего другого и не хотел, всего-то влить в него добрую пинту смелости…

— Старый ты дурень, Олсен. Что дальше было?

— Выложил я ему историю с Тигром, все как на духу: и про Ровера, и про Холла с Норвиком. Чтоб, значит, всю правду…

— А где он сейчас?

Старик не ответил и опустил голову.

— Оглох, что ли? Я спрашиваю, сейчас Робин где?

— Поздно, Патт. Он уже ускакал.

— Куда?

— Тигра вызволять, я так думаю.

— Чего-чего?

— Тигра вызволять. И с Ровером поквитаться, и с другими.

Шериф не сразу обрел дар речи. Тень от желтого пламени керосиновой лампы металась по стенам и потолку. Наконец Паттерсон словно очнулся.

— Олсен, как ты считаешь, куда Робин поскакал?

— Если он правду сказал, то, наверное, в Денвер, там Тигр сидит.

— Или в Фолкстон, Ровера прикончить? Ох, старина, моли Бога, чтобы мы успели хоть как-нибудь помешать. Хотя, знаешь, я все-таки не верю: Робин добрейшей души парень, и чтобы вдруг, ни с того ни с сего…

Едва переводя дух, в дом влетела испуганная рыжеволосая девушка.

— Скорей, мистер Паттерсон! Несчастье… Робин… Он убил Тома. И Билла с Питером тоже!