Читаем Крошка Мю онлайн бесплатно

Среди вечера среди ночи проснулась маленькая коротышка, именуемая четвертым измерением. В миру ей места не было, но был у нее закуточек, в котором она могла изменять пространственно-временную сеточку по своему усмотрению.

Тем ей и приходилось заниматься долгие эоны вперед и назад. Сходили моря с планетарных островов, смешивались сумрачные странники с поцелуями далеких плантаций Сознания. Тихо шла молва о долге, который надлежит выполнить каждому уважающему себя созданию. А именно – совершить свою собственную вселенную или Вселенную.

Крикливые мороси не могли выносить художества, чьем парапетом нельзя было умыться, не важно коротко оно или длинно. «Сюрреализму на всех хватит», – говорили они. Что еще было нужно разнузданному Уму?

Распоясался ум, сделался вещью в руках у людей, а должен был красить их в оттенки радости да счастья! Догорает последний кафель в руках у мелкого хватателя ягод, все ему нипочем. Делает красивое движение в сторону оконной рамы, за которой стылый космический ужас. Или прелесть. Темнотой манит, и он летит туда, рождаясь заново. Сызнова проходя все известные коллизии в своем бытии. Долго шло оно, но космос будто бы безучастен оставался.

Музыка чуть поскрипывает на лодочках из мягкого темного фетра; синий оттенок плавно меняется на голубоватый с проседью – то приходит зимнее время, сонливое времечко спать. И пускай!

– Простотой меня манит раскрошить еще крошки зубной. Простотой меня кроет, когда я сижу на скамейке из льна. – Говорила крошка Мю, смотря на все фантастическое верчение вокруг себя.

Жара ниспадает на плечи малюсенькому созданию. Оно хочет расправить крыла и разнежиться на голубоватой траве, но не может, потому что крыльев нет, как нет и травы такого цвета. Не та планета, не тот воздух здесь, и все-таки…

– И то и не то единовертуновски! – Крошка губами мелкорыбечно проливает сок из своей большой кружки, говоря эти слова.

Ей бы выйти из состояния небытия в полое бытие, да? Кажется, персонаж так не думает и пусть. Кристаллические звуки нежной матерей укутывают в кокон из мартовской оттепели. Коротышка-мартышка делает шаг навстречу со своим родным Домом, а тот как ужаленный несется прочь. Мю горько заплакала, не понимая в чем дело.

– Почему бы и не подойти ко мне со сладостью родной крови, а? Этот дом – не Дом вовсе! – Словеса летели в разрежаемый воздух, а крошка делалась все меньше, и космос ее сжимался будто состоял только из легкого блестючего ветерка.

Мюсли улетели с жарких плеч; солнечное тепло упорхнуло словно птичка или то бабочка. Каши с этими материями одинаково не сваришь, зато сделаешь интересный салат. Золотые монеты сами себя выплевывают крошке Мю на юбки, а та наконец довольной начала становится.

Хоть что-то! Космическая одежда приняла вид отроческой влюбленности. Стало хорошеть на душе, дневники полнились счастливой энергией. Мю вся цвела, и захотелось ей написать пару картин в духе экспрессионизма, так сказать, выудить наружу свою эмоциональную искру, которая долгое время тлела в подкорке психического сосуда.

Кружечное кофе сразу встало в позу, показывая странное стечение обстоятельств, которое привело героиню в ту позицию, которую она «заслужила».

Под мерным стуком громадного Колеса, что вертит мировую материю, новый персонаж нашел воздуху для дыхания. Он открыл глаза, огляделся вокруг и принялся глотать небесные облака. А все для того, чтобы сказать: «Все для того»!

Персонажа звали Мю-ста, его телосложение напоминало пережеванную кайму земельной росы, в которых ясно угадывались яркие вспышки кислотно-зеленого. Космосом от него отнюдь не пахло, а вот от крошки Мю – пахло.

Точнее было бы сказать – аромат исходил очень знатный, емкий, крышесносящий. Та, или Тот, понял, что он лишь зарисовка на фоне планетарной катастрофы, которая вот-вот разразится на одомашненном галактическом рукаве. Мю-ста послушно встал под распределителем, и его голова тут же покрылась шапочкой из тонкой фольги.

– Дома не поймут… И ладно, черт с ним! Лишь бы помогло нашего миру встать с насиженного места. – Задумчиво произносил персонаж, проворачивая сумрак по часовой стрелке, что находился у него в крепко зажатом кулаке.

Вот и Дома не стало. Растворился он подобно сублимированному напитку. Мю-ста хотел было окликнуть крошку Мю, а на ее привычном месте оказалась только истрепанная временем безжизненная кукла.

Персонажка исчезла, а наш герой было приуныл, но практически сразу встал в позу, говоря себе, что стойким особям непозволительно унывать. Нужно идти вперед! Ну вот он и пошел себе, побрел по золотистым пустыням, а ему на встречу вышагивали, точно в такт, слепые оползни из розовой кожи, которые отличались друг от друга только цветом глаз.

Персонаж решил справиться о пути у розовокожих пеструнов:

– Приветствую деятельное странное! – Обращался Мю-ста. – А не соизволите ли, достопочтенные, причмокнуть мне в одном дельце?

Нахохлились рожи из розовой плоти, зашептались между собой на неведомом языке, но таки принялись отвечать путнику.

– Шли в прямо, чудак, шли прямо туды, чудаческая материя. Ум тебе поможет, но слу_ышай его как бы невнимательно, тогда услышишь, что требуется!

И пошли себе розовокожие куда направлялись, оставив персонажа в одиночестве. А он думал, разворачивал сознательный аппарат для нового поворота на своем пути.

«Идти вперед, задействовать ум, но смотреть на все как бы сквозь пальцы».

Тем временем крошка Мю, находясь в другом измерении, перебирала различные алгебраические формулы, силясь соединить одно с другим, чтобы ее отбросило обратно Домой. Ей было невдомек, что дорога «обратно» запечатана невозможностью, и персонажка все продолжала и продолжала свое занятие.

Оно хотя бы отвлекало от тяжких мыслей! Сущь ее находилась в лежбище кристальной породы самой разной величины и формы. Тут встречались и вполне съедобные матричные грибницы, а также весьма странные фигуры устрашающего толка. Мю дивилась и вместе с тем ужасалась поэтичности здешних построений.

Крошка Мю начала замечать, что ландшафт начал видоизменяться, подчиняясь некоем внутреннему ритму. Ее тела подошли к одной кристаллической громаде, желая воочию и с близкого расстояние углядеть шествие материи и ей представилось действо!

На большой клоке иссиня-белого кристалла возникла легкая рябь наподобие той, которая возникает на поверхности воды. Рябь тихо, мало по малу, перемещалась с одной искусительной грани на другую, подсвечивая и без того сияющую материю.

Принявшись шелестеть крепким телом, кристалл разошелся по швам и явил оку Мю свою красновато-лиловую сердцевину, в которой ясно прослеживалась некая бурная деятельность. Крошка подошла еще ближе, почти клюя острым носом теплое сердце.

На нее дыхнуло ароматом цветов и чего-то морского, чуть перечного, но свежего запаха. С появлением потоков ароматических веществ у персонажки случился небольшой припадок – память, крепко спящая внутряках, зашевелилась, открывая восприятию неимоверные картины.

Среди них оказался и образ Мю-сты, который однажды резко и резво обеспечил крошке дикий материал для научных исследований. А Мю и забыла, что когда-то занималась изысканиями! Какое досадное упущение.

Те формулы, чье достояние крошка хотела совместить, было ничем иным, как подсознательным потоком чего-то давно знакомого, но сошедшего с умственного среза.

Мю вновь принялась сочленять алгебру, вертя символьные оползни с цифирными значками. И о чудо! Персонажкке удалось вызвать во внешнем мире прореху величиной с осиное гнездышко. Крошка тут же метнулась в пространственную дыру и Мю поглотила тьма.

Мю-ста пробирался по солнцепеку не с кислой миной, отнюдь, а с преисполненным удачей сердцем. Он верил, что достигнет цели, нужно было только умудриться не поджариться на золотистом песке, только и всего!

Его чувственная сторона размешивала некий голубовато-серебристый коктейль, в котором ясно угадывалось влияние лунного диска. Персонаж в задумчивости шагал вперед, размышляя о Луне, но все его думы оказывались пространны, ибо «сквозь пальцы» играло теперь слишком большую роль. Без этого не прийти к окончанию пути!

Дисковое нашествие серебра не заставило себя ждать. Тут как тут появился размалеванная Высота, в лице космического Странника, который был никем иным, как Мю-крест. Глаза нового персонажа внимали лику освоившегося новичка, а у того в лице мерцали громады звезд вместе с размашистыми туманностями.

Теперь Мю-крест глядел на собрата с добрым настроением. Он начал приветственную речь:

– Правильный диск ты выбрал для созерцательной практики. Оглянись вокруг себя! Ты теперь не в солнечных песках, а серебре прохладной степи.

Гаданный персонаж посмотрел на пейзажи и подивился сей стремительной перемене.

– То-то же, старый путник, розовокожие сущи правильное направление тебе подсказали. А теперь мне пора двигаться дальше, ибо ничто живое не может находится в состоянии недвижимости. Если ты стоишь на месте – то это только кажимость, не более того.

И разнесся Мю-крест по сторонам света, оседая на плечах поблескивающей на холодном свету сеточкой.

Мю-ста продолжил путь, но тут его взяла странная лихорадка, которая в обыкновенном нахождении близ Дома с ним не случалась. Его бросало то в жар, то в холод. Над ним выписывали круголя мушки и ушки, в чьих маленьких телах блестели металлические сережки. Среди абстракции нашел себя персонаж.

Среди сонного короба обнаружила себя крошка Мю. Ее нацеленный на лад сознательный аппарат подвергся выжиганию на бирюзе. Морское чудное оказалось вшитой материей на лице у Мю.

Ее многочисленные тела ощущали влияние достопочтенного Я, а вместе с тем и художественной радости. Через творчество надлежало узнать саму себя персонажке. И сё было прекрасной возможностью узреть красоту всевозможности, что есть так называемая Пустота.

Квадратная голова на столешнице из темного песка четко вещала о сути Преображения, через которое нужно пройти всем существам. Красота вещи или красота материальной природы истинно раскладывает пальцы на веера и совершает двигательные функции, чья сила и мощь надвигает будущность на прошлое, смешивая их в блистающее настоящее.

Две градации Мю снова встретились, но уже под предлогом соединения. Под буквой любви сочеталась их общая песня и как же это было красиво! Древа сознания, цветы ума, планетарные туманности космической души и абстракция чувств – все это наложилось тончайшей вуалью на головы молодоженов.

Крошечное недоразумение вылилось в натуральное пиршество живительных красок! Теперь Мю стало семейством, а потом поглотилось единой индивидуальностью. Но не долго сё трепетало в энергетической сетке, вскоре оно сгорело и Мю снова пришло в состояние всевозможности.

Шли года, световые оползни надвигались подобно океаническим волнам, смывая за собой остатки роскоши, обнажая таким образом четкость незамутненного восприятия.

Звездчатость переходила из небытия в бытие. Пылью золотом и серебром заходилось Мю, занимаясь воспроизводством своего драгоценного потомства. Степенно и медленно двигалась красота во раскрытые полости великолепия.

Друидальные подмостки остаточных энергий, шедши от прошлых цивилизаций, весело копошились у носа Корабля. А что это был за Корабль? Подарок Млечного Пути на свадьбу! На этой венценосной громаде можно было совершать мгновенные путешествия из одного точки в сразу три или даже в четыре! Мысль – краска всевозможности, запомните!

Те самые остаточные энергии, что выискивали близ мерцающего в ночи Космоса корабельного нефа, были ничем иным как промозглыми падальщиками, которых за ненадобностью выбросили с вертящегося волчка жизни.

Привычки, убеждения, весь тот мусор, чье бдение больше не нужно – все это летело прямиком в космические мусорницы. И нужно было быть полным глупцом, чтобы самому вляпываться в подобные загрязненные места. Мысль – за ней все следует. А посему о плохом и гадком думать не следует.

Несколько раз Мю путешествовало на Корабле и какой восторг брал эту милую душу! Никогда художественное пэ не было таким красочным, как теперь. Это стало возможно поскольку, постольку сё допустило сознание наблюдателя. Вера – истинная мощь. Можно было бы и без Корабля пускаться в шествие на несколько целей сразу, стоит только убедить сознание в этой возможности!

Открывались блистающей абстракцией великолепные пейзажи, на которых можно было спокойно жить, но Мю было непреклонно в своей «миссии» по Млечному Пути, что заключалась в описывании кручений-верчений мирового Колеса.

Важно плыла махина, бессовестно опоясывая собой умудренные к тому умы. Плотная энергия сама по себе не могла выходить за границы познания, потому как ей нужен был наблюдатель:

Без этого чего бы то ни было быть не могло.

Энергию должен кто-то направлять, проявляя ее в видимом космосе.

Ах, эта дивная всевозможность! На губах у Мю любовная улыбка играет, дети всех мастей берут краски вместе с сочетаниями букв в свои руки и мажут, красят достопочтенные стены с живительными холстами.

Улыбка превращается в солнечное свечение и без того подогревая Великое к своему раскрытию. Веселье нарастает подобно снежному вихрю или крошке от старого бублика.

Сущность Мю быстро схватила что к чему, а творческие кручения на один миг прекратились. Всего на один миг, но каков был эффект! Мысль распалась на розовый лед и сахарный тростник. Веселье полилось через край, самому себе сделав инъекцию нежности или, по-другому, персиковой неги.

Деятельный сумрак развеялся. А общность Мю, та самая персонажеская древность, пальцы самой себя съела и на том стала Миром. И не подавилась даже! Вот оно знание с чуткостью. Вот она сила духовного пробуждения. Что бы возвести новый мир, старый требуется разрушить до основания, и само его основание.

Вот она перчаточная загвоздка, что весело трепыхается в кармашке пиджака, что создан для мирового паука. Для сети его, для детей его мечта клюет на удочки. Да. Истинно так!

Так как для вечности нет порога, то обширная сетка из пространства-времени сама по себе выгибается весьма странным образом. Сама по себе делает место для ночлежки, приготовляя немыслимые картины для любимых детей. Сердце лучика всего и другого.

Томной росписью балдахины узоров стрельчатых окон вещают с полей неубиенных. Различные чаи плескаются в кружках, многое говорит о сладости губ и седьмой печати. Любимые люди где-то там пищат в закоулках памяти. Сюрреализм пахнет апельсинами и карамелью.

Мю – Странник сердца, рассказчик Альятта, Глорис из Высоты Стекла и Десять по пять и семь и два. Священные цифры находятся под колпачком мягкого космоса, нежного космоса.