Читаем Кромешник онлайн бесплатно
Наконец раздали обед. Ваны ели не спеша, смакуя каждый укус казенной пайки, каждый ломтик бекона. Разговор прекратился, слышалось только деликатное всхлюпывание во время поедания жидкой, но горячей баланды – рыбного супа. Гек достаточно много голодал в ШИЗО, чтобы нарушать своей болтовней великолепие нежданного для Ванов пира. Он решил ограничиться за обедом казенной пайкой и приварком, но Варлак собственноручно соорудил «гамбургер» из хлеба и бекона и заставил Гека есть:
– А ну-ко! Мало ли отравить нас затеял? – Гек понимал, что Ван шутит, но догадался: естественнее и проще будет, если есть они будут наравне, без жалостливого самоотречения с его стороны.
Но настоящий фурор произошел в конце обеда. Гек, ухмыляясь заранее, загородил спиной мешок, вынул оттуда что-то и вернулся к столу. Затем, не в силах долее скрываться, стукнул рукой по середине стола и разжал кулак: там был непочатый пятидесятиграммовый куб цейлонского чая! Его, как пересиживающего, по традиции практически не шмонали перед водворением в камеру, спрашивали для порядка о запрещенном, но кто признается, когда досмотра нет?
Да, эффект был! Ваны недоверчиво вертели, мяли пачку в руках, нюхали ее. Варлак подхватил на обрубок большого пальца левой руки несколько высыпавшихся угольно-черных чаинок и осторожно слизнул их оттуда.
– Чай! Суббота, гад буду – чай! Сейчас мы его… Ах, гадство, даже не верится! – Тут Варлак поймал умоляющий взгляд посеревшего от волнения мулата, отщипнул от пачки кусок обертки вместе с щепоткой чая и протянул Субботе. Тот перехватил в свою щепоть, подстраховывая снизу ладонью другой руки, бережно положил на край стола. После этого он сунул указательный палец правой руки в дырку в матраце и вытащил оттуда небольшой кусок оберточной бумаги, собранный в мелкую гармошку.
– Огонь умеешь добывать?
Поскольку Варлак весь был в заваривании чифира, Гек понял, что вопрос Субботы относится к нему. Гек тысячу раз наблюдал, как это делается, но сам добывал огонь лишь однажды.
– Умею, сейчас попробую. – Он добыл из своего матраца небольшой кусок свалявшейся ваты, сделал из нее жгут и стал быстро, насколько мог, подошвой ботинка катать жгут по бетонному полу – вперед-назад, взад-вперед. И получилось довольно быстро, жгут едко задымился и затлел. Суббота уже свернул самокрутку, перегнул ее почти пополам, чтобы крошки не высыпались, и, торжествуя, прикурил от тлеющей ваты.
Варлак с легкой улыбкой смотрел на него, нянча в руках обернутую бушлатом кружку с настаивающимся чифиром.
– Дай-ка мне затяжечку… Елки-моталки, а ведь не чувствуется ничего, как воздух глотаешь, Суббота. Старый ты дурак… и я тоже, только чай испортили на самокрутку на твою!
– Да что ты в этом понимаешь, ты же некурящий. Присматривай за чихирбаком лучше, не то прольется.
– Не прольется. Пусть настоится посильнее. Чихирь – он терпения требует…
Наконец наступил вожделенный миг, когда подросток и оба старика, похожие в этот миг на счастливых детей вокруг рождественской елки, расселись за столом, вдыхая аромат чайного напитка, самого любимого деликатеса в местах заключения великой страны Бабилон. Варлак преодолел искушение и заварил в двухсотпятидесятиграммовой алюминиевой кружке только половину пачки, положив остатки на полку, к хлебу и сахару.
Геку первому предложили кружку, исходящую кисловатым парком. Он кивком поблагодарил, сделал два мелких глоточка и передал Субботе. Тот в свою очередь дважды отхлебнул и подал Варлаку. Варлак прикрыл глаза, глубоко потянул воздух ноздрями, сделал раздумчиво глоток, а потом еще один, и вернул кружку Геку. Гек обеими руками принял кружку, но глотать не стал, а сразу же передал Субботе:
– С меня хватит. Я чифира не понимаю, у меня от него только рот вяжет.
Старики не стали спорить и продолжили, не торопясь. Полкружки было выпито в полном молчании, потом чифир оказал свое действие, и старики расслабились, заулыбались.
– Ну, Малек, уважил, что и говорить. Ах, давно мы так не бывали за кружечкой. Думалось, что до деревянного бушлата и не приведется уже, а, Варлак?
– Аллах милостив. А и правда, хорошо посидели. Пауки не донимали, не то глянули бы, твари, в глазок, да и поломали бы весь кайф. На воле такой кубик сколько стоит?
– Ребята говорили, что девяносто шесть пенсов, но нашим он по два талера обходился. А на крытках, я слышал, по три и даже по пять.
– А когда-то киссермар неполный он стоил на воле – в два с лишним раза дешевле, да. Кто там на воле сейчас основной? Кто правит на псарне?
– Господин Президент, кто еще? – не понял Гек.
– Зовут-то его как нынче? Понятно, что Господин Президент, не султан же египетский.
– Юлиан Муррагос. Он давно уже Президент, лет десять, а то и больше.
– Точно, помню. Только не десять, а лет пятнадцать, как он уже в президентах-то ходит, гондон штопаный.
Гек испуганно оглянулся на дверь.
– Не дрейфь, Малек, правда – она и есть правда, и никуда от нее не денешься. А покойный-то Господин Президент и вовсе псом был, им даже пидоры бы побрезговали – в свою компанию брать…
