Читаем Кроличья нора (СИ) онлайн бесплатно

В записке, которую Марку вручил Кассий, было указано точное время открытия. Но Аквила добрался до места с опозданием в час: примерно столько он блуждал по темным улицам, пытаясь разобраться в нумерации домов. И облегченно вздохнул, увидев на углу старого здания краской написанный номер. Дверь пришлось искать на ощупь, к этому времени уже стемнело, поэтому мутноватый электрический свет показался ослепительным.

Марк замер на пороге, смаргивая. Присутствующие скользнули по нему равнодушными взглядами. Никто ничего не спросил, и он присел на крайний стул. Все получилось проще, чем Марк думал. Он готовился к фейс-контролю, припас несколько отговорок и убедительных фраз. Но никто им даже не заинтересовался. Он опустил голову, копируя позу присутствующих женщин, и исподтишка оглядывая помещение.

Приемная ничем не отличалась от той, что есть в какой-нибудь захудалой больнице: небольшое помещение, выкрашенное в невзрачный серый цвет, линолеум на полу, а из мебели — несколько пластиковых стульев. И посетители — самые обычные люди. Прямо напротив Марка сидела женщина лет сорока в стареньком пальто и с усталым лицом. Учительница начальных классов или библиотекарь, такую тут встретить не ожидаешь. На Марка она посмотрела без интереса.

За полтора часа, что Марк здесь просидел, он изучил обстановку и трех женщин, сидящих здесь, до мелочей. Дважды открывалась входная дверь, одна женщина осталась, вторая не увидела свободных мест и вышла.

Внутренняя дверь, за матовым стеклом которой угадывались очертания коридора, открылась лишь когда большая стрелка на настенных часах описала два полных оборота. Посетители сразу оживились, привстали. Женщина напротив Марка поправила волосы. Но вышедший молодой человек бросил ей:

— Иди домой. Я же сказал — через пять дней. Придешь еще раз раньше срока — можешь больше тут не появляться.

Слова были резкими, а вот голос звучал беззлобно, буднично. Женщина ничуть не обиделась. Помедлив еще секунду, встала и вышла.

Мужчина остановился посреди приемной, оглядывая оставшихся.

Был он совсем не таким, как представлялось Марку. Тот ожидал увидеть мужчину крупного, а этот едва доставал ему до плеча. Вместо черной кожи или латекса — простые темные джинсы и серая футболка с длинным рукавом. Причесанные и уложенные волосы, тонкое интеллигентное лицо, нос горбинкой.

А вот глаза пугали. Марк невольно замер, поймав его взгляд. Такой он встречал дважды: у кубинского наркоторговца и у вора-галериста, у которого брал интервью в прошлом году. Мужчина осмотрел его с ног до головы, потратив на это не больше секунды, но явно составил полное представление о Марке как о потенциальном клиенте и человеке. Слабонервным Марк себя не считал, но был рад, когда мужчина отвернулся.

— Ты — на выход, — сказал он еще одной посетительнице. — Ты — заходи.

Она прошмыгнула в дверь за его спиной.

— Ты, — обратился мужчина к Марку. — Уходи.

Тот поймал себя на том, что дернулся встать. В голосе мужчины было столько уверенности в своем праве приказывать, что не подчиниться было невозможно. «Неплохо, — оценил Марк. — Вот и первый профессиональный секрет».

Он, наоборот, придвинулся вплотную к спинке стула.

— Я могу подождать.

— Ты не понял? Я не работаю с мужчинами. Встань и выйди.

— Может быть, вы сделаете исключение?

Мужчина свел брови, и взгляд стал тяжелым. Марк выдержал не больше пары секунд прямого контакта взглядов. От холодного равнодушия по телу пробежал мороз.

— Ты не знаешь, куда пришел? Здесь подчиняются сразу.

Марк лихорадочно обдумал варианты. И выбрал тот, что показался наиболее правильным: ничего не отвечая, смотрел в пол, опустив голову. При желании позу можно было растолковать как покорную.

Мужчина стоял, не двигаясь. Марк видел носки его ботинок, они не шевельнулись. Минута прошла в полном молчании. Не выдержав, он поднял глаза и снова напоролся на пристальный взгляд. И понял, что этого от него и ждали.

— Ладно, — сказал мужчина ему, словно удовлетворенный этой демонстрацией покорности. — Но не сегодня. Будешь приходить и ждать здесь с двух ночи до шести утра каждый день. Я тебя вызову — однажды. Ты не будешь знать, когда это случится.

Мужчина излагал это быстро и сухо, будто условия стандартного контракта озвучивал. И не спрашивал мнения Марка. Тот дождался паузы и сказал:

— С двух до шести? Но…

— Меня не интересуют твои оправдания. Пропустишь хоть день — и можешь больше не приходить. А сейчас иди. Завтра в два.

Марк понял, что на сегодня и правда все.

Когда он поднялся, оказалось, что мужчина действительно ему только по плечо. Но разница в росте того не смущала, смотрел он все так же уверенно и спокойно.

Марк кивнул, не уверенный, стоит ли прощаться. Голос остановил его на пороге:

— Деньги.

После приказов напоминание прозвучало прозаически. Но нетерпеливое прищелкивание пальцами показало: мужчина не шутит. Марк достал из кармана заготовленные и свернутые в тугой свиток купюры, протянул. Их пересчитали тут же, при нем, после чего мужчина развернулся и молча скрылся за дверью. Марка для него больше не существовало. По крайней мере, на эту ночь.

Стоило ему скрыться, и дышать стало легче. Марк встряхнулся, словно скидывая с себя облепившую паутину. До сих пор он верил, что Тема, все эти верхние-нижние — полная ерунда. И вот за несколько минут попал под власть другого человека.

— НЛП — и ничего больше, — сказал он себе, чтобы слова развеяли наваждение. Но в этой комнате они прозвучали фальшиво и даже беспомощно. А для посетительниц — еще и кощунственно. На Марка посмотрели с осуждением, и он поспешил выйти на улицу.

***

— И ты правда ходил в это гнездо разврата? — спросил Кассий.

— Я бы не назвал это гнездом разврата. Как в приемной у дантиста: все серое и немного страшно.

Сейчас, посреди дня, в шумной редколлегии, вчерашняя комната с четкой аурой ожидания и мужчина со стальным взглядом казались чем-то нереальным.

— Хотя главный у них правда жуткий, — признал Марк. — Глаза как у мурены. Я-то думал, в армии ко всякому привык. Но тут струхнул. Кассий хохотнул.

— А они правда такие извращенцы? — встрял другой коллега.

— Да нет. Люди как люди. Одна, кажется, школьная учительница. Такого типажа женщина.

— Брр, вот мерзость-то. Как представлю, что у моей дочки в школе такие же учителя…

— А вообще я не спрашивал. Они там не особо разговорчивые.

— А еще пойдешь?

— Куда я денусь? — ответил Марк вопросом на вопрос. — Задание есть, и деньги я им уже отдал.

— И много берут за извращения?

— Абонентская плата — две тысячи долларов…

— Хрена себе!

— …и за эти деньги нужно сидеть в приемной и ждать, вызовут или нет.

Марк затосковал, вспомнив, что сегодня предстоит четырехчасовое бдение на жестком пластиковом стуле. В окружении молчаливых женщин. Надо будет взять с собой книжку. И еще диктофон — попробовать задать пару вопросов. Там вроде говорить не принято, ну да ладно. Спишет на волнение новичка. А может, и этот мужчина что-то скажет. Как его там, даже имя не узнал…

Кассий что-то сказал, Марк, очнувшись, попросил повторить.

— Я говорю, не продешеви с гонораром. Тебе на лечение задницы потребуется.

Они с коллегой хохотнули. В ответ на непонимающий взгляд Кассий пояснил:

— Ты же там легенду соблюдать будешь? Придется зад подставить ради этого?

— Не думаю, что до этого дойдет.

Но после слов Кассия Марк встревожился. До сих пор он думал спустить ситуацию на тормозах, ограничиться вопросами и разговорами. Но что если правда дойдет до дела?

«Всегда можно уйти, — упокоил он себя. — Стоп-слово для того и придумали».

— А если он не только порки захочет?..

— Так, хватит, Кассий. Еще слово — и в субботу на боксе я тебя отделаю.

Тот поднял руки в знак капитуляции и отъехал к своему столу прямо на кресле.

Марк поднялся, взял куртку.

— Ты куда?

— Домой. Высплюсь…

— …перед свиданием?

Кассий с коллегой снова хохотнули.

— Береги челюсть, Кассий, — произнес Марк внушительно. Получилось даже вполовину не так уверенно, как у вчерашнего мужчины.

***

У приемной он оказался ровно без пяти два. На улице свет не горел, дверную ручку Марк нашел, только посветив телефоном. Зато внутри, как вчера, горел неяркий свет. И даже женщины показались теми же самыми — безликие дамы без возраста, все как одна приличные. Марк сел на крайний к выходу стул и приготовился ждать.

Мужчина вышел ровно в два и пригласил одну из посетительниц. На остальных даже не взглянул. Когда дверь за ним и клиенткой закрылась и шаги стихли, Марк спросил у сидящей рядом женщины:

— А что именно он делает?

Та бросила на него быстрый взгляд и отвернулась. Вторая спросила:

— В первый раз?

— Да.

Она кивнула, и больше Марк не услышал от нее ни слова. Попытался разговорить — но женщина демонстративно отвернулась, вид у нее стал испуганный. И Марк отстал. Чему он так и не научился — так это переть напролом, выжимать из человека факты, даже если тот к контакту не готов. Вскоре после того, как вернулась первая женщина, и на ее место ушла собеседница Марка (уже без страха, сияя предвкушением), подошли еще две дамы, такие же неразговорчивые. Время до шести часов прошло в полном молчании. Марк, забывший книжку, томился ожиданием. Его так и не пригласили, мужчина вообще не показал, что заметил его присутствие. В те моменты, когда его взгляд падал на Марка, он смотрел сквозь.

Когда часы отмерили шесть утра, Марк, чертыхнувшись про себя, отправился домой. От долгого сидения на маленьком пластиковом стуле тело ломило, он не решился встать и размяться. Отчаянно хотелось в туалет.

Дома от рухнул в кровать и крепко уснул, измотанный.

***

Ожидание стало обязательным элементом его ночей. Договорившись на работе, что он будет выходить только во второй половине дня, Марк еженощно проводил по четыре часа в маленькой комнате. Ритуал был изучен до мелочей. Женщины приходили и уходили, дважды среди них, вопреки словам главного, мелькнули мужчины, одного из которых приняли. Но прошла неделя, а Марка все так и не вызывали.

Долгие часы в приемной давались ему тяжело, он бесился от безделья. Хотелось бросить идиотскую затею со статьей. Он до последней трещинки изучил потолок в комнате и уже безошибочно узнавал постоянных клиенток. Они с ним тоже смирились, но от общения уклонялись, что злило еще больше.

Несколько раз Марк порывался высказать все мужчине, имени которого так и не узнал, но стоило тому выйти, как язык сковывало молчанием. Марк сердился еще больше и ждал неизвестно чего.

Наконец на восьмую ночь его дежурства мужчина обратил на него внимание. Когда в приемной не осталось больше никого, ему сказали:

— Ты. Идем.

Марк так привык к безразличию и взглядам сквозь себя, что не сразу сообразил, что обращение адресовалось к нему.

— Идем, — повторил мужчина с нотками нетерпения в голосе, и Марк поспешно поднялся.

Сердце лихорадочно забилось. Он оказался совсем не готовым к тому, что может произойти потом.

«Успокойся, — сказал он себе. — Ты всегда можешь уйти».

Мужчина, когда он подошел ближе, остановил его за плечо. Марк едва почувствовал прикосновение чужих пальцев.

— Я должен предупредить. Я работаю не так, как многие. Никаких стоп-слов. Если ты войдешь сюда — выйдешь уже только после сеанса. Ты не сможешь сказать ничего, чтобы я прервался. И я не остановлюсь, пока не закончу. Это первое правило. Ты к такому готов?

Почему-то Марк был уверен: ему не лгут. Просто предупреждают. Внезапно все перестало казаться забавным или нелепым. Он посмотрел поверх головы сопровождающего, но увидел только серый коридор, такой же безликий, как комната, с которой он сроднился за эту неделю.

Мелькнула мысль: а не послать ли главного редактора с его темой для статьи? Конечно, придется вернуть деньги, но не проще ли отдать две тысячи, чтобы уйти отсюда? Главред любил поговорить на тему журналистского долга и заканчивал неизменным «а на что вы готовы пойти ради хорошего материала?» Чувство самосохранения вопило, что материал такого не стоит. Маячивший в отдалении гонорар нашептывал обратное.

Мужчина все еще ждал его ответа. «Он ждет, что я уйду»,- сообразил Марк. И от этого отказ стал невозможен.

— Я согласен. А что вы будете делать?

— Что захочу. Это второе условие. Ты не диктуешь правила игры — это делаю я. Ты подчиняешься. Ни слова против.

— А спросить можно?

— Да. Но только вопросы, не больше. С этим разобрались? Тогда третье правило: никакого секса. Никакого минета, проникновения, мастурбации. Только сессии. Я не прикоснусь к тебе, чтобы приласкать, и ты не должен трогать ни меня, ни себя. Все ясно?

Марку не приходило в голову, что секс вообще возможен. И сейчас от этой мысли стало неуютно. Но он лишь кивнул.

— Хорошо. И самое последнее: мне придется тебя обыскать, когда мы войдем в комнату. Я не знаю, кто ты, и не знаю, можно ли тебе доверять. Никаких записывающих устройств, никаких камер. Увижу хоть что-то из этого — тебе не поздоровится. Не улыбайся, я сильнее, чем выгляжу.

Марк улыбался, но нервно, а не насмешливо. В то, что этот парень способен на все, он поверил сразу. Ему нельзя было не верить. И включенный диктофон в кармане теперь беспокоил. Марк наклонился и сунул его под стул, когда его провожатый отвернулся.

— Как мне вас называть? — спросил он, следуя за мужчиной мимо одинаковых, крепко запертых дверей.

— Эска. Можешь обращаться ко мне на ты.

— А я…

— Нет, твое имя мне ни к чему. Ты будешь откликаться на …

Марка оглядели с ног до головы.

— Фидо.

— Не слишком ли я большой для собаки?

— Не спорить.

Эска открыл перед ним дверь и кивком пригласил войти. Марк с опаской шагнул внутрь.

И снова Эске удалось его удивить. Он ожидал увидеть… что угодно. Кушетки, качели, цепи и распорки. Все то, чем пичкают публику фильмы для взрослых и стереотипы. Но не полупустой кабинет. Слева от входа — письменный стол, освещенный мягким светом лампы, рядом — небольшой напольный шкаф. Справа — большой кожаный диван, сам по себе как из порнухи. Поперек спинки переброшена веревка. И все. Пусто, голо, невзрачно.

Марк остановился посреди комнаты, чувствуя себя донельзя глупо. Может, его обманули? Просекли, что он журналист? Или все это — один большой розыгрыш? Доминанта в таком случае подобрали крайне убедительного.

Эска запер за ними дверь и велел:

— Сними куртку и выверни карманы. Давай. Я предупредил, что буду обыскивать.

Он внимательно осмотрел нехитрые пожитки: ключи, мелочь, мятная жвачка, телефон. Велел:

— Выключи его. И никогда не включай здесь.

Куртку он забрал и повесил на вешалку у двери. А потом подошел вплотную. Марк едва удержался, чтобы не сделать шаг назад. Особенно когда твердые ладони легли ему на плечи и скользнули вниз по рукам. Эска обыскал его, не пропустив ни миллиметра тела. Марк дернулся, когда тот коснулся его между ног. И с ужасом почувствовал отголосок возбуждения, хотя в прикосновении не было ничего эротичного. Когда Эска, ощупав его лодыжки, поднялся, Марк заметил, что глаза у него серые до прозрачности, а уши немного оттопыренные. Улыбнулся и тут же плотно сжал губы.

Эска остался доволен осмотром, что и показал кивком.

— Хорошо. Теперь к делу.