Читаем Кривые зеркала онлайн бесплатно

Октябрь 1988 года

Он подошёл к её дому, остановился, выкурил сигарету, немного подумал, развернулся и побрёл в сторону улицы. Опять остановился. "Нет! Я не могу уйти, не могу отказаться от неё!" — хотелось закричать ему. Но вместо этого он топтался на месте, не в силах решить, что же правильно. Хотя о чём это он! У них сразу всё пошло не так. Он — взрослый мужчина, давно и прочно женатый, и она — девочка, только познающая жизнь. Он должен был держать себя в руках, однако поддался чувствам, и в итоге она, поначалу захватив все его мысли, прочно поселилась в сердце. Если бы он был хоть чуточку умнее, если бы мог предвидеть, что их ждёт, то смог бы остановиться. Но, увы, он был простым человеком, подверженным слабостям и соблазнам…

Это ворованное счастье длилось почти пять лет, но, к сожалению, жизнь не сказка, пришло время ставить точку. Невозможно следовать только своим желаниям, и какой бы выбор он не сделал, кому-то из близких ему людей будет плохо. В конце концов пришлось выбирать, и он выбрал семью, отказываясь от самого дорогого ему человека.

Однако хватит ходить туда-сюда, протаптывая невидимую дорожку по асфальту и оттягивая неизбежное! Решил так решил. Надо сделать этот первый шаг, самый трудный, иначе он сломается и не сможет… Но он должен!

Вот только сейчас соберётся с силами, а потом войдёт в подъезд и позвонит в дверь. Она, конечно же удивится, почему он звонит, он же положит ключи от квартиры на полку и скажет, что между ними всё кончено.

За грудиной пекло, во рту было горько то ли от бессчётного количества выкуренных сигарет, то ли от происходящего.

"Какой же я мудак! Зачем?! Зачем я позволил всему этому произойти?! Господи, помоги, подай знак!" Но небеса молчали, жить или не жить нужно было решать самому.

Окурок очередной сигареты бросил под ноги и яростно раздавил его носком ботинка, вкладывая в это нехитрое действия все чувства, которые им владели сейчас. Ветер подхватил искалеченный бычок и покатил его по асфальту.

Погода была под стать внутреннему состоянию: хмуро и холодно.

Грустно и смешно… Познакомились они летом, а расстаются осенью, будто в слезливой мелодраме. Для полного сходства не хватало только дождя…

Нет, совсем не смешно. Противно. Противно от самого себя, от своих трусости и нерешительности. Мог бы — сам разорвал бы себя на кусочки!

Время шло, а он всё метался. Следующие полчаса провёл на детской площадке, сидя на качелях. А вот и дождь, как и заказывали, сначала одна капля, затем другая, третья, по лицу побежали ручейки воды, глаза защипало. Это слёзы? Да нет же! Он, взрослый мужик, не может плакать из-за того, что сегодня, в этот мерзкий осенний день, расстаётся с любовницей. Это дождь, точно дождь, вон и голова мокрая, с волос течёт.

Всё, тянуть больше нельзя! Он поднялся, подошёл к подъезду и ненадолго остановился на крыльце, собирая все силы в кулак. Мысленно ещё раз прогнал заранее приготовленную короткую речь, выдохнул и вошёл в дом. Отсчёт начался. Поднявшись на пять ступенек, как вкопанный встал перед дверью в квартиру, это последняя возможность передумать и отказаться от своего решения. Но времени на раздумья ему не дали: в замке щёлкнул ключ, и в проёме появилась она.

— Ты пешком? Вымок весь, — заметила улыбаясь.

Милая, домашняя, родная и такая молодая. Улыбнулся в ответ, хотя было ему совсем не весело. Вновь захотелось смалодушничать, промолчать, прижать её к себе, поцеловать. И она ответит, ведь ещё не знает, с чем он пришёл. Ждала его, приготовила ужин… Раньше они бы вместе поужинали. Она подкладывала бы ему кусочки повкуснее и побольше, а он бы нахваливал её кулинарный талант, игриво покусывая ей пальчики. Потом они вместе приняли бы душ и до утра любили друг друга. Раньше, но не сегодня… Да и никогда больше.

Очень хотелось оставить всё по-прежнему, но он достал из кармана ключи и демонстративно положил их на полку.

— Прости меня, если сможешь. Между нами всё кончено. — Он трусливо попытался переложить часть ответственности на неё. — Ты ведь должна была предполагать, что рано или поздно это случится. Ты же знаешь, что я женат…

Тошнило от звука собственного голоса и от того, что он говорил ей.

— Да, — только и ответила она, потом отвернулась, обняла себя за плечи, и только по их лёгкому вздрагиванию он понял, что она плачет. Хотелось обнять её, успокоить, и он уже сделал было шаг, но остановился. Он лишился этого права. Надо уходить, но ноги не слушались. Вот если бы она закатила истерику, начала бить посуду и обзывать его…

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — виновато спросил он, в душе надеясь, что скандал всё-таки будет. Тогда бы ему было проще… Чёрт, опять он о себе!

— О том, что ты женат, ты вспомнил только сейчас, а раньше у тебя был приступ склероза? — Она наконец повернулась к нему лицом, и он увидел родные заплаканные глаза. — Я тебя услышала. Иди, — кивком указала на дверь и вновь отвернулась.

Слишком быстрым вышло прощание… Сгорбившись, он вышел на улицу, чувствуя себя абсолютным подонком. Да что там! Он и есть подонок. Видимо, жена была права…

До самой ночи он бесцельно блуждал по городу. Домой идти не хотелось. Напиться бы, но, во-первых, магазины уже закрыты, а во-вторых, это не выход — счастье уже не вернёшь.

Совершенно опустошенный и разбитый, решил переночевать сегодня в больнице — там никто не будет приставать с расспросами, рассказывать о достижениях подруг и их мужей и высказывать претензии. Войдя через приёмный покой и стараясь быть максимально незаметным, поднялся на второй этаж и спрятался в своём кабинете, радуясь, что его никто сейчас не видит. Свет включать не стал, так и сидел в темноте, отрешённо глядя на стационарный телефон.

А в мыслях только она. Как она будет жить дальше? С кем? Он утешал себя тем, что она молодая, встретит кого-нибудь, полюбит, выйдет замуж и забудет о нём. Первая любовь всегда заканчивается разбитыми надеждами. Так что ничего, выживет его девочка.

А он? Как теперь без неё будет жить он? Может, завести любовницу, чтобы клин клином, как говорится? Только в этот раз без чувств, просто для расслабления. Хотя без чувств у него уже есть. Кстати, надо позвонить, иначе будет скандал, которого он так жаждал, но сейчас сил на выяснение отношений нет совсем.

Сняв трубку, на автомате набрал свой домашний номер. Ответила, конечно же, жена, сын уже давно спит.

— Добрый вечер. Я переночую на работе.

Жена молчала, и он знал, что она злится, но оправдываться не собирался и положил трубку. Если у неё есть сомнения, то может позвонить в приёмный, а там подтвердят, что он в больнице, персонал его видел. Или может перезвонить ему сюда и убедиться, что он не врёт. Разговаривать с ней не было никакого желания, потому что именно из-за неё ему сейчас так тошно. Из-за её угроз и шантажа. Их отношения с его девочкой не были пустой интрижкой, он любил её и будет любить ещё какое-то время, а может быть, и всю жизнь. Но и сына он любит, а жена поставила его перед выбором: отцовская любовь или просто любовь…

Выбор он сделал, обратной дороги нет, как бы ни было больно. Сейчас ляжет спать, а завтра уже будет решать как жить дальше. Утро вечера мудренее…

Год 1983

Перед глазами всё плыло, буквы сливались, слова казались кривыми, наезжая друг на друга. Юля зажмурилась, пытаясь прийти в себя, но это не помогло. Ей было физически плохо. Очень плохо. А послезавтра очень важный день — вступительный экзамен по химии. И если она его завалит, то подведёт всех: маму, положившую на неё жизнь, отца, потому что никогда не сможет стать врачом, как он, бабушку, которой будет стыдно в глаза подругам смотреть. Поэтому Юля должна готовиться — зубрить сегодня, завтра и всю ночь перед экзаменом. Груз ответственности невыносимо давил на её ещё детские плечи, и она очень боялась подвести семью. Однако дикая головная боль рушила все планы, и всё, чего сейчас хотелось Юле — пожаловаться маме, прижаться к ней, получив свою долю тепла и пусть скупую, но ласку, пожаловаться на недомогание и лечь в постель. Но это желание так и осталось невыполненным, потому что, во-первых, мама, скорее всего, скажет, что она притворяется, а во-вторых, открытый учебник химии, лежавший на столе и, казалось бы, уже выученный Юлей от корки до корки, как будто смотрел на неё с немым укором, мол, время идёт, а ты думаешь не о том, иди и зубри…

Юля решила, что надо освежиться. Под недовольный взгляд мамы прошла в ванную и там поплескала себе в лицо холодной водой. Вроде бы полегчало, но она знала, что это ненадолго. Сейчас приедет бабушка, и станет задавать бесконечные вопросы, заставит решать кучу задач и спрашивать, спрашивать, спрашивать. Бабушка — лучший преподаватель химии в городе, заслуженный учитель. И она не уставала повторять, как много труда вложила в единственную внучку и как должна ценить это. Юля и ценила, воспитание давало знать о себе: всю свою недолгую жизнь она почти каждый день слушала лекции о том, что должна быть благодарна маме и бабушке за всё то, что они для неё делают. С отцом было иначе, он её просто любил, гордился её успехами и считал, что здоровье дочери дороже всех её достижений. Но и тут Юля умудрилась разочаровать женскую часть семьи — со здоровьем у неё были проблемы. Болела она с самого рождения так часто, что бабушке пришлось сначала брать меньше часов в школе, а потом и вовсе уйти на пенсию, чтобы помочь дочери растить вечно нездорового ребёнка.

— Учишь? — строго спросила мама, заглядывая в комнату. — Юля, где тетрадь? Покажи, сколько за утро задач прорешала. Сейчас приедет бабуля, она договорилась через кого-то показать тебя доценту кафедры химии. Платье я подготовила. Возьми с собой все черновики. Это такой шанс! Вдруг тебя заметят, хотя доцент эта в меде уже не работает, но связи-то остались. — Мама закрывала дверь, когда Юля всё-таки решилась пожаловаться на плохое самочувствие. Но в ответ услышала лишь гневную отповедь. — Что значит тебе плохо? Продуло, что ли? Я говорила, окно не открывать, но ты ж разве послушаешь! Всё взрослую из себя корчишь.

Юля зажмурилась, схватив голову руками.

— Плохо мне, понимаешь, плохо! Я не вижу ничего, строчки одна на другую наезжают, и голова раскалывается. Я, наверное, не доживу до этого экзамена! И свежий воздух тут не при чём.

Мать принесла градусник и позвонила бабушке, обрисовав той ситуацию, попросила перенести встречу с доцентом на несколько часов, чтобы дочь в себя пришла.

Температура у Юли оказалась нормальной, а потому, покидая комнату, мама одарила Юлю таким взглядом, что девочка пожалела о том, что пожаловалась на своё дурное состояние.

Меж тем боль в голове усиливалась. Юля вышла на кухню и достала аптечку.

— Можно подумать, ты знаешь, что надо принять! — услышала голос матери, которая чистила картошку.

— Знаю, — ответила Юля достаточно резко, вкладывая в слова всю свою обиду. — Мама, за что ты меня ненавидишь?

— Глупости не говори, это же надо придумать такое! С чего ты взяла, что я тебя ненавижу? То есть я ради вас с отцом в лепёшку разбиваюсь, готовлю, стираю, убираю, чищу, шью, а в результате вынуждена терпеть капризы и упрямство собственной дочери! Видите ли, я её ненавижу. Совесть у тебя есть?

Юля пожалела, что задала этот вопрос. Сил на скандал не было, а мама завелась с пол-оборота. И она была права: последний год вся работа по дому свалилась на неё, Юлю оградили от всех её обычных обязанностей, чтобы она могла сосредоточиться на подготовке к экзаменам, сначала к выпускным, а теперь к вступительным. Юля, опять же, всё это ценила и была благодарна, но вот сейчас ей были нужны не упрёки и нотации, а элементарное сочувствие и помощь. Перед глазами мелькали мушки, пол под ногами качался, стены плыли, а потом резко стало темно…

Очнулась Юля на полу, мама водила перед её носом ваткой с нашатырём.

— Я скорую вызвала. Ты что, по-человечески сказать не могла, что тебе плохо? Я ж не подниму тебя, ты тяжёлая.

Юля отвела её руку с ваткой от себя и попыталась встать. Дойти до ванной комнаты, чтобы умыться, сил не было, поэтому она по стеночке доползла до кровати и рухнула на неё.

Из полузабытья Юлю вырвал дверной звонок, потом она услышала голоса: недовольный мамин и незнакомый женский. О чём они говорят, Юля при всё желании не поняла бы, всё сливалось в сплошной гул. Наконец в комнату вошла мама, а за ней незнакомка в белом халате. И тут Юля вспомнила, что мама вызвала скорую.

Врач, та самая незнакомка, внимательно осмотрела Юлю, послушала, померила ей давление и вынесла вердикт, обращаясь к маме:

— Переутомление у вашей дочери. Простое переутомление. Сейчас мы сделаем укол, и пусть поспит хотя бы до утра.

— Но у неё же экзамен послезавтра! — возмутилась та.

— Так ведь послезавтра, а не сегодня, — с усмешкой посмотрела на маму докторша. Мама недовольно поджала губы, но промолчала. — Перед смертью не надышишься. Кстати, — спросила она, заполняя сигнальный лист, — Лапин Александр Васильевич вам не родственник, случайно?

— Муж это мой, — произнесла мама с ноткой презрения.

— Так Юля его дочь? — Женщина уже с интересом посмотрела на Юлю и ласково ей улыбнулась.

— Да, — махнула рукой мама, выражая этим жестом всю степень своего разочарования.

— Ну, тогда я Александру Васильевичу рекомендации и передам, — подмигнула Юле отцовская коллега и вновь обратилась к маме: — Она сейчас уснёт, а как проснётся — напоите сладким горячим чаем, а потом обязательно заставьте её поесть.

Укол Юля практически не почувствовала и моментально провалилась в сон — настолько был истощен организм.

Проснулась и не поняла, какое сейчас время суток — в комнате было темно. Юля подумала, что кто-то — мама или бабушка — задёрнул шторы, чтобы её ничего не беспокоило, но нет, взглянув на окно, она увидела, что оно не зашторено. Темно было и на улице, лишь свет фонарей разбивал ночную тьму. А ведь только август — всё ещё лето, темнеет поздно. Значит, она весь день проспала?! На душе стало муторно: столько времени прошло, а она не занималась и спать хочется по-прежнему.

Юля попыталась встать, но слабость с головокружением не отпускали, голову от подушки оторвать никак не получалось. Она прислушалась: на кухне говорили мама и отец. Голоса бабушки слышно не было, видимо, та ушла домой.

— И что ты собираешься делать? — тихо задал вопрос отец. — Да уж, проблем всё больше. — Он так тяжело вздохнул, что Юле стало не по себе.