Читаем Крик и шепот (ЛП) онлайн бесплатно
Крик и шепот (ЛП)
Когда мои глаза закрыты, монстр не может меня увидеть. Когда я мысленно пою песню, монстр не может услышать меня. Когда я воображаю, что моя спальня — это игровая площадка, где я могу играть в прятки по своим правилам, у монстра нет шансов найти меня. Тьма должна отталкивать меня. Меня должно волновать то, что я могу встретить еще больше монстров... Монстров, которые намного страшнее этого. Но я не боюсь. Я чувствую себя в безопасности. Когда я нахожусь в своем сознании... Он. Не. Сможет. Достать. Меня. Тут.
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураДанная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Катерина Сорокина (с 13 гл)
«Крик и шепот» — мрачный роман. В этой истории есть слишком злободневные сексуальные темы и сцены насилия, которые могут спровоцировать эмоциональное расстройство. Жестокость, описанная в этой истории — наглядная и без прикрас — у многих может вызвать неприятие.
Эта история не для всех.
Будьте осторожны.
«Ты пугающий и странный, и красивый. Что-то, что не каждый знает, как любить».
В воздухе стоит тошнотворный тяжелый запах сигарет и дешевого пива. Я всегда могу точно сказать о нем все лишь по одному взгляду, брошенному на меня. Ключи разбросаны по дому
Бисеринки пота появляются над моей верхней губой, и я несусь к входной двери, стараясь не вдыхать эту вонь. В тот момент, когда я распахиваю дверь, прохладный весенний ветерок обдувает меня и отрывает мои влажные волосы от липкой шеи.
Поверить не могу, что мне все же удается избегать его, когда он бывает здесь. Я всегда боюсь, что он найдет меня. Что утащит наверх, в мою спальню. Стянет с моего худенького тела пропитанную потом одежду. Что станет издеваться надо мной, как делает это с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы произносить слово «папа».
Пронзительный гудок велосипеда выводит меня из оцепенения. Я неловко машу Кристоферу, двенадцатилетнему мальчику, живущему чуть дальше по улице. Он машет мне в ответ, но я замечаю, с каким усилием он работает ногами. Кристофер ускоряет свой велосипед, чтобы как можно быстрее проехать мимо моего дома. Прочь... от меня.
Этот мальчик, как и большинство моих соседей, меня не любит. Некоторые, возможно, меня даже боятся. Но это совсем уж смешно. Я всего лишь сломленная девушка двадцати девяти лет от роду. А не какой-то там монстр.
Отшельница.
«
Когда-то кое-кто мог вытащить меня из моего печального мира, показать, что даже сквозь осколки может светить солнце, и позволить мне почувствовать настоящую любовь. Жизнь, в свое время, была настолько совершенна, насколько это вообще возможно для меня.
Когда-то у меня была надежда.
Но потом он тоже меня бросил.
Не то, чтобы я виню его. На его месте я бы тоже бросила себя. Но все равно больно. Нет, это ранило меня до глубины души, черт возьми. На самом деле, нет такого слова, которым можно было описать мои чувства, когда он ушел.
Часть меня умерла.
Сгорев и обуглившись.
Чтобы просто отдаться ветру, который разбрасывает песчинку за песчинкой.
В животе урчит. Интересно, тетя Сьюзи или Агата уже побывали в продуктовом магазине? Сейчас с деньгами туго, но тетя Сьюзи жуткая фанатка скидочных купонов. Ей каким-то образом удается прокормить всю эту дикую семейку на крошечный бюджет, предоставляемый государством. А также на мой скудный заработок. Если дела идут совсем плохо, офицер Джо всегда заглядывает к нам с бургерами или с буханкой хлеба и арахисовым маслом. В тот вечер, когда случилось все это дерьмо, именно он отреагировал своевременно. И даже двадцать лет спустя он все еще навещает свою любимую Кейди. Возможно, я и одинокая женщина, но в моей жизни есть несколько удивительных людей, которые обо мне заботятся!
Что самое ужасное — больше всего я скучаю по тому, кто сбежал в Йельский университет. Бросил свою девушку в погоне за карьерой. Украл мое сердце прямо из груди.
Слезы наворачиваются на глаза, но я тут же смахиваю их. Легко забыть, что именно я заставила его уйти. Чтобы он мог следовать своим мечтам
Я для него плесень. Разрастающаяся и гниющая. Перекрашивающая его сверкающие части в черное, посредством болезни, также известной как «я». Когда ты женщина, страдающая от депрессии и посттравматического стрессового расстройства, среди прочих других расстройств, ты убеждаешься, что ты
И мой бедный сладкий мальчик становился больным. Он был слишком влюблен. Его отец возненавидел меня за это и разочаровался в собственном сыне. Я не могла видеть, как единственный, кого я люблю, единственный, кто всегда лучезарно улыбается только для меня, задумчиво хмурится. Видеть, как его глаза затуманиваются и становятся далекими, когда он думает о том, от чего отказывается. Из-за меня.
Ему не пришлось делать выбор, потому что я все решила за него. Он не будет выбирать за меня ни воздух, ни еду, ни воду. Вот почему он не может остаться.
Я его заразила, но еще не поздно отступить.
Еще можно все исправить.
Именно так я и сделала.
В животе снова урчит, и я нервно осматриваюсь в поисках тети Сьюзи. Я ни за что не пойду в «Уолмарт». Это место кишит людьми, и от него у меня мурашки по телу. Я не переношу, когда они настороженно сканируют меня глазами. Когда женщины в этом городе толпами окружают меня и носятся со мной, как стадо несносных гусынь. Словно это их долг, потому что они когда-то знали мою бабушку. Я терпеть не могу, когда они пытаются выяснить, почему же я чудовище. И когда смотрят на меня, то видят его
Они переворачивают мой заботливо построенный мир вверх ногами. И теперь здесь правят безумие и хаос. Все это будет происходить до тех пор, пока я не стану умолять о постели и спокойствии. И он единственный, у кого в руках мое кровоточащее сердце.
Мне нужна тишина.
Мне нужен порядок.
Передышка от криков.
Моя вселенная предлагает мне мимолетные мгновения счастья, когда мне удается унять оглушительный хаос в моем мирке. Я могу выжить только с шепотом.
Решив, что «Уолмарт»
Как только воздух начинает пахнуть Фибризом (
Я поднимаю окно, чтобы впустить немного живительной прохлады. Нужно выветрить вонь от сигаретного дыма, которым насквозь пропитан воздух вокруг меня. Кондиционер опять сломан, но с деньгами туго. Боунз оставил для меня записку вчера, что все уладит, но я все еще мучаюсь и надрываю свою задницу. Обычно он не из тех, кто доводит дело до конца. В отличие от него, я не могу разгуливать без рубашки круглые сутки. Нужно выяснить, знает ли Агата кого-то, кто сможет недорого починить эту рухлядь.
Сегодня у меня болит сердце. Но мне нужно прийти в себя до занятий на фортепиано с Кирой — они будут позже
Во всяком случае, до определенного момента...
Я скатываюсь на старую деревянную скамейку. Мои оголенные бедра, выглядывающие из-под обрезанных джинсовых шорт, мгновенно прилипают к поверхности. Стянув резинку с запястья, я собираю свои длинные волосы в хвост и неаккуратно скручиваю их. Они довольно влажные у корней, поэтому их так приятно убрать с шеи. С благоговением я касаюсь кончиками пальцев потертых клавиш, еще сохранивших цвет слоновой кости. Давным-давно бабушка научила меня играть. А в результате это стало настоящей терапией — моим единственным способом — бегством.
Теперь это еще и мой дополнительный доход. Несколько смелых родителей платят мне за занятия с их детьми. Они единственные в городе понимают, что я не злой человек — все остальные утверждают, что я злая.
Успокоив свои мысли, я начинаю порхать пальцами по клавишам. Легко ложащиеся на слух звуки из «Тайного письма» наполняют дом. Я играю произведение не по памяти, а от души. Музыка — это отсрочка моей боли и грусти. Прямой доступ к душе женщины, которая коротает жизнь, пытаясь забыть о несправедливости, допущенной против нее.
Только я не могу забыть.
Не тогда, когда Норман все еще поблизости.
Не тогда, когда пустая комната мамы вызывает слезы.
Не тогда, когда любовь всей моей жизни живет в другом городе вдали от меня.
Но когда я играю на фортепиано — даже если недолго — я обо всем забываю. Я могу заставить замолчать эти крики. Превратить их в шепот. Позволить музыке заполнить мою душу и утопить кошмары прошлого.
Когда я играю — я довольна.
Даже если ненадолго.
Тугой комок беспокойства, скручивающий мое сердце, наконец, ослабляет свою хватку. Двенадцать лет — это долго, чтобы держать часть себя в тисках.
Кейденс Маршалл — целый мир для меня с тех пор, как мне исполнилось десять. А теперь — и каждый выбор. Каждое решение. Каждая мысль, посещающая мою голову... связана с ней. Так было всегда и всегда так будет.
Я люблю ее.
Просто и ясно.
Нельзя погасить пылающее пламя любви. Родственные души просто так не расстаются. Двадцать лет никак не изменили моих чувств к ней. Время, когда мы не были вместе, — прошло.
Больше не надо прятаться.
Больше не надо избегать.
Не надо больше отрицать наши сложные отношения.
И я собираюсь сделать это прямо сейчас.
Но это был толчок — и мне он был необходим. Она права. Я не мог помочь ей с образованием, домом или деньгами. Но и не мог ее ненавидеть. Не мог зацикливаться на том, как и почему она решила меня прогнать. Я предпочел бежать в противоположном направлении — к тому, что рано или поздно сведет нас вместе.
Кейди из тех женщин, которые заслуживают пожизненной привязанности.
Иногда невозможно легко исправить или быстро решить проблему.
Часто для этого требуется время. Когда ты полностью посвящаешь себя кому-то — ты заставляешь время работать на тебя.
Кейди — то обязательство, к которому я никогда не подхожу с двойной моралью. Я игнорирую требование отца посещать школу бизнес-менеджмента. Управлять наравне с ним компанией транснациональных технологий умеют только мои братья. «Андерсон Тек» прекрасно справляется и без меня. Малыш. Мятежник. Братья от другой матери.
Я улыбаюсь, когда думаю о своей матери. Гьен Андерсон — сила, на которую можно всегда рассчитывать. Более тридцати лет назад она влюбилась в моего отца, который ради бизнеса провел несколько лет в Южной Корее. Она забеременела мной в самом начале их отношений. Но была проблема — папа был женат и уже имел двух сыновей, Дина и Баркли.
Когда отец понял, какую кашу заварил, то развелся с Эвелин, чтобы вступить в законный брак с моей матерью. И, тем не менее, он остался преданным отцом моим братьям. Он хотел, чтобы все его дети жили в Западной Вирджинии. Вместе. Одной счастливой, дурацкой семьей. Отец прыгал туда-сюда между их великолепным кирпичным домом в новом районе Моргантауна и нашим простым домиком в конце улицы Кейди.
Смешно говорить о легкости такого воспитания.
Всю мою жизнь меня любят и заботятся обо мне.
Я не смею просить о большем.
Кейди как-то приспосабливается. Я просто знаю это. И скоро мы выясним — как. Я провожу много времени в подготовке к этому моменту. Это должно сработать.
Пронзительный звонок отвлекает меня от мыслей, и я осторожно, не отрывая глаз от дороги, тянусь к своему сотовому.
— Да?
