Читаем Кража онлайн бесплатно

Взгляд у следователя не был ни добрым, ни особо усталым, но что-то пронинское в нём несомненно просматривалось. Некое обречённое понимание.

- Прошу вас, Константин Сергеевич, ещё раз и по возможности без эмоций, перечислите похищенное.

Начальник экспедиции, огромный бородатый мужчина, не по-археологически импульсивный, дёрнулся было, собираясь вскочить и забегать по палатке, но осаженный следовательским взглядом, остался на месте.

- Всё украдено; всё! Результаты месячной работы, все находки подчистую.

«Всё, что нажито непосильным трудом», - мелькнуло в голове, но вслух следователь спросил:

- Изделия из золота, серебра…

- Какое золото? Неолит, одно из первых поселений Волосовской культуры. Полированные топоры, скребки, лепная керамика, украшения из кости и янтаря, уникальный цельнокаменный серп, чудеснейшая, прекрасной сохранности неолитическая Венера - всё пропало!

- Фотографии сохранились? - быстро спросил следователь, - Я имею в виду Венеру, ну… и всё остальное.

- Да, конечно, - на свет появился цифровой фотоаппарат, археолог быстро принялся перещелкивать кадры. - Сейчас найду…

-  Фотоаппарат не украден, - заметил следователь. - А у остальных сотрудников-фотоаппараты, мобильники, другие ценности - на месте?

- Личные ценности на месте, куда они денутся?.. - Константин Сергеевич вскинул взгляд и, страдальчески изогнув бровь, выговорил: - Две лопаты сперли, мошенники! Обычные лопаты, штыковые, мы их даже на ночь не убирали, оставляли в раскопе. Лопаты-то им на кой понадобились?

- Лопаты, говорите? - пробормотал следователь, разглядывая изображение на экране аппарата. - Лопаты - это серьёзно… А это, значит, и есть ваша Венера?

- Она самая.

- Жуть. Венера или не Венера, но что-то венерическое в ней есть. На красавицу не больно похожа.

- Не скажите,-возразил археолог, ревниво оглядывая изображение. - Типичная богиня-мать. Это же символ плодородия! Гипертрофированные бёдра, большая обвисшая грудь - всё указывает на женщину много и удачно рожавшую. И живот - обратите внимание, это изображение беременной женщины.

- А голова где? Или эта нашлёпка и есть голова?

- - Голова в данном случае не обязательна. Главное - бёдра, грудь, живот… - функция деторождения.

- И сколько, простите за наивность, эти бёдра и живот могут стоить? Я имею в виду, за какую сумму вашу Венеру можно продать, скажем, коллекционерам?

- Представления не имею. Подобные вещи не продаются, они должны хранишься в музеях. По частным коллекциям их очень немного, а подлинность их обычно под сомнением.

- Немного, но есть. Не обращайте внимания, это я просто вслух думаю, куда похитители могут сбыть украденное. Раз они не тронули личные вещи, значит, это не случайные воришки, а преступники, понимавшие, что воруют, и действующие, видимо, по заказу. Кому было известно, что вы нашли эту Венеру?

- Всем было известно. Я звонил в университет и фотографии отсылал.

- Враги у вас есть? Завистники, научные противники, всякие иные недоброжелатели?

- Есть, конечно, как же без них? Но не до такой же степени, чтобы находки воровать. Культурные люди, как-никак. И потом, ящик под сотню килограмм весит, в одиночку его не унесешь, да и вдвоём не просто.

- Ясненько… - Следователь перещёлкнул несколько изображений. - А это, простите, что за дактилоскопия?

Начальник экспедиции глянул через плечо милиционера, близоруко вглядываясь в снимок.

- Это как раз и есть лепная керамика. Понимаете, гончарный круг ещё не изобретён, и посуду лепили, накладывая один слой глины на другой. Кривовато выходило, но лучше, чем ничего. А украшали готовое изделие, проводя пальцем по мокрой глине волнистую линию или просто оттискивая отпечатки пальцев. Этакая визитная карточка мастера. Чаша на снимке почти целая, край немножко обколот, а так ей ещё служить и служить. Как говорится, битая посуда два века живёт.

- Чаша для вина? - следователь был явно заинтересован.

- Вынужден вас разочаровать. Чаша - собирательное название для всякой посуды. Древнейший, ещё индоевропейский корень. Чаша, в которой месили тесто, называлась миской. Чаша, в которой готовили на огне еду, называлась горшком, от слова «гореть». Чаша - самый древний, священный сосуд. Недаром говорят, «дом - полная чаша».

- Хороша кашка, да мала чашка, - поддакнул следователь.

- Вот именно, чашка, а не миска или тарелка. Тарелка, вообще, изобретение нового времени.

- И сколько лет отпечаткам на этой чаше?

- Около шести тысяч.

- Отлично сохранились. Вор, небось, таких следов не оставит. Ну, ничего, где-нибудь да наследит. Ещё лопаты, говорите, пропали?

- Да, две лопаты. Кому могли понадобиться?

- Лопата в хозяйстве всегда пригодится. А пока, пойдём, посмотрим, что мои сотрудники наковыряли.

Выяснилось, что сотрудники - пожилой сержант и молодой человек в штатском - обнаружили не просто отпечатки пальцев, а оттиск целой пятерни. Очевидно, злоумышленник сначала возился в раскопе, где и стибрил две лопаты, а потом обтёр перемазанную глиной руку об один из ящиков, оставив на крашеной фанерной стенке образцово-показательный отпечаток. Обычных отпечатков тоже хватало, хотя в основном это наследили члены экспедиции.

- Ну и лапища! - следователь покачал головой. - Из ваших никто не может быть?

- Господь с вами! В экспедиции, считай, одни девчонки. Разве что у меня такая пятерня и ещё у Аркаши, есть у нас такой третьекурсник. Но мы руки после раскопок моем, я, во всяком случае, подобных пятен не оставлял.

- Понятно. Что ж, Константин Сергеевич, я временно вас покину, а завтра появлюсь снова. Прошу до тех пор ничего не трогать, ни здесь, ни в раскопе. И ещё… не могли бы вы до завтра одолжить ваш фотоаппарат? Скопируем снимки - и вернём. Нам нужны фотографии находок, личные карточки, сами понимаете, ни к чему.

Из-за осенней распутицы милицейский «Мерседес» не мог подойти к лагерю, ожидая сотрудников на шоссе, километрах в полутора, так что следователь со своей командой ушли пешком. И явились обратно не на следующий день, как обещали, а в тот же день, ближе к вечеру. На этот раз кроме следователя и двух милиционеров в лагерь прибыл кинолог с собакой. Кинолог - худенький парнишка интеллигентного вида, а пёс - овчарка, совершенно непородистого экстерьера, зато очень внушительных размеров.

- Не ждали? - приветствовал начальника следователь. - И я не ожидал. А потом подумал: ящик с находками тяжёлый, на руках его далеко не утащишь. Машина к лагерю подойти не сможет, разве что гусеничный трактор. К тому же, лопаты у вас пропали. Значит, воры ящик оттащили в сторонку и прикопали до лучших времён. Тут вдоль реки - обрывы, овражки - спрятать есть где и искать можно до морковкина заговенья. А собачка должна найти, если, конечно, за вашим ящиком вертолёт не прилетал.

Собачка тем временем, подчиняясь приказу: «Гуляй!» - пробежалась по берегу, вырыла в песке яму под стать хорошему раскопу, потом отыскала в Прибрежной траве толстую лягуху и принялась подталкивать её носом, заставляя прыгать. Лягуха пребывала в ступоре и прыгать не желала. Скорей всего, она уже приготовилась к зимней спячке, и всё происходившее казалось ей дурным сном. По счастью, лягушачьи боги сжалились над квакушкой, люди кончили беседовать, и парнишка, ничуть не похожий на героя незримого фронта, негромко и ни к кому в особенности не обращаясь, произнёс:

- Барон, ко мне!

Фонтан песка брызнул из-под собачьих лап, пёс, мгновенно растерявший всё своё простецкое добродушие, встал у хозяйской ноги.

- Барон, работать! Ищи!

Внимательно обнюхав глиняный отпечаток, Барон потянул в сторону от лагеря. Загнанным в палатки студентам оставалось смотреть ему вслед и обсуждать удивительную метаморфозу, случившуюся с псом.

Следователь и Константин Сергеевич поспешили вслед за проводником.

- Если собака выбежит на вас, - поучал милиционер, - не обращайте на неё внимания, не останавливайтесь и ни в коем случае не смотрите ей в глаза. Собака работает, и в это время её не надо нервировать.

Со стороны речки донёсся лай и через минуту свист проводника.

- Кажется, нашли, - довольно сказал следователь.

В кустах под обрывом валялись обломки разбитого ящика и груда небрежно вываленных находок. Видно было, что вандалы, похитившие ящик, рылись в его содержимом, не особо заботясь о сохранности экспонатов, а спешно выбирая то, что показалось им наиболее ценным.

Издав невнятный стон, Константин Сергеевич ринулся к остаткам своих сокровищ.

- Тихо, тихо! - предупредил следователь. - Пока ничего не трогайте. Попытайтесь на взгляд определить, чего не хватает.

- Венеры не вижу, - охрипшим голосом произнёс археолог. - Два топора были идеальной сохранности - тоже нет. Серп из крапчатого кремня, удивительно красивый… Понимаете, серпы обычно делались из бараньего или козьего ребра, а режущая кромка набиралась из кремнёвых вставок. Такой серп быстро ломался, вставки для серпов - самые частые находки в этих слоях, чаще даже, чем наконечники стрел. А цельнокаменные серпы - очень редки, их тяжело делать, и они передавались из поколения в поколение на сотни и тысячи лет. Даже в эпоху бронзы старинные каменные серпы ещё были входу, хотя постепенно исчезали из обычного обихода, переходя на роль священного орудия. У некоторых племён жертвенные колосья срезались каменным серпом ещё в прошлом веке. И никто не может судить наверное, когда и кем такой серп был выделан. Понимаете, какая это редкость? И вот, его нету!

- То есть, пропали вещи редкие, можно сказать уникальные.

- Не все, но серп и Венера - пожалуй, да.

- А вы бы, Константин Сергеевич, подумали хорошенько, да и признались, где вы их спрятали? А то ведь, сами подумайте, есть разница - я их найду или вы чистосердечно раскаетесь.

Несколько секунд начальник экспедиции стоял, вцепившись в бороду, и судорожно глотал воздух, прежде чем сумел выговорить:

- Вы понимаете, что говорите?

- Понимаю. И очень советую вам тоже понять, что разговор у нас пошёл серьёзный. Совершена кража ценных предметов… и если будет заведено уголовное дело, и вам предъявят официальное обвинение… мне кажется, вам лучше признаться сейчас, легче отделаетесь.

- Скажите лучше, - проскрипел археолог, - что вам неохота искать настоящего преступника, поэтому вы решили перевести стрелки на того, кто ближе. Только не получится у вас ничего. Скажите на милость, какой мне интерес красть собственные находки?

- В самом деле, - откликнулся следователь, - зачем вы это сделали? Известный учёный, заслуженный человек. Имя, звание - всё имеется. Деньги… денег, конечно, маловато, но не из-за денег же вы пошли на преступление. Хотя, смотрите, как всё удачно складывается: ваша экспедиция нашла, по меньшей мере, два уникальных предмета, вы успели дать их описание, так сказать, засвидетельствовать подлинность, после чего и Венера, и серп исчезают вместе с менее ценными находками. Насколько я понимаю, сейчас мы нашли только самые ординарные предметы, не стоящие практически ничего, но подтверждающие, что и пропавшие сокровища имели место быть. Какая жалость, всё пропало! А на самом деле вы продали коллекцию какому-нибудь собирателю древностей, богатому любителю старинных безделушек…

- Что?!. - взревел археолог, едва не с кулаками бросившись на милиционера. - Я продал?! Коллекционеру?! Да я бы этих собирателей своими руками придушил бы! Куркули, мерзавцы! Из-за таких как они - весь вред!

- Отлично! Теперь я слышу истинные речи! Не любите вы этот народ, ох как не любите! И, думается, ради того, чтобы натянуть нос кому-нибудь из особо настырных скупщиков краденых редкостей, готовы пойти на некоторые правонарушения. Например, похитить собственные находки, которые вовсе и не находки, а чистейшей воды подлог.

- Пользуетесь тем, что у вас вооружённая охрана с собаками? Я ведь не посмотрю на собаку, отвечать будете собственной физиономией.

- Хорошо, отвечу. Но сначала вы ответите на некоторые вопросы. Например, что вы скажете, если отпечаток ладони на ящике окажется вашим? Мы ещё не проверяли, но вдруг?..

- Ничего не скажу. Я всегда мою руки после раскопа, благо что речка рядом, но даже если где-то случайно и перемазался, то в лагере мои отпечатки на каждом шагу.

- Очень хорошо. А вот другой момент. В экспедиции вы единственный научный сотрудник со степенью. Все остальные - студенты или попросту случайные люди. Почему так?

- Потому что у экспедиции должен быть один руководитель, иначе у каждого появится своё мнение, где и как копать.

- Очень убедительно. А теперь я скажу, как и зачем вы это подстроили. Венеру, серп, другие ценные находки заранее изготовили. Думаю, на современном оборудовании это нетрудно сделать. Потом подкинули их в раскоп, пользуясь тем, что в экспедиции кроме вас нет ни одного серьёзного специалиста. Студенты, ни о чём не подозревая, выкопали подложные древности. Потом вы их украли сами у себя и собираетесь продать коллекционерам, не столько ради денег, сколько для того, чтобы всучить заведомую подделку ненавистным куркулям. Ну, как, логично?

- Очень… - голос Константина Сергеевича скрежетал, борода топорщилась, и весь он был похож не на научного сотрудника, музейную крысу, а на тех воинов, что шесть тысяч лет назад разбивали полированными топорами головы своим врагам. - Вы не учли одного: тут ещё сколько угодно предметов, найденных в тех же слоях, что и пропавшие вещи, И я уверен, что датировка радиоуглеродным методом покажет их истинный возраст!

- Прежде всего, часть черепков может быть и настоящими. Не бог весть какая редкость. Но главное, результаты анализов так легко подделать. Перед обжигом в глиняную массу добавить щепотку каменноугольной пыли. А ей - миллионы лет. В результате можно состарить свеженький черепок до любого потребного возраста. Поправьте меня, если я не прав.

- Вы романы писать не пробовали? - поинтересовался Константин Сергеевич. - У вас должно хорошо получиться.

- На пенсии непременно попробую. А пока я ещё не на пенсии, я покажу, в чём именно вы прокололись. Всё, что говорилось до этого - лирика и доказательством служить не может. Но один момент вам не оспорить. Отпечатки пальцев! Дело в том, что отпечатки на ящике, оставленные вором и отпечатки пальцев на лепной керамике, которой, по вашим заверениям, шесть тысяч лет, принадлежат одному человеку. И я уверен, что этот человек - вы. В крайнем случае, ваш пособник.

- Чушь, - пробормотал Константин Сергеевич. - Реникса…

- Но факт.

- Не верю! - произнёс Константин Сергеевич и сел на большой камень, вымытый из берега весенним половодьем. - Не знаю, что именно тут не так, но я не верю.