Читаем Краткости онлайн бесплатно

Он днём светил, искал он Человека.

Его фонарь нам светит до сих пор.

Мы ищем Человека. Этот разговор –

Он вечен. Он от века и до века.

Капает время. Время – вода.

Падают в блюдце капли-года.

Скоро польются уже через край.

Что же потом? Здравствуй? Прощай?

Приходим в этот мир – кричим.

Уходим из него – молчим.

А в середине плачем иль смеёмся,

Но в основном по жизни мы мычим.

Время течёт. Пружина на взводе.

Время течёт. Моё на исходе.

Время течёт. Я жив ещё вроде.

Время течёт. А я всё в походе…

Мы выбираем обувь по размеру,

Кому-то тридцать пятый, а кому – сороковой.

Для русских душ мы не находим меру:

Каков размер Души с утра сегодня мой?

Дождь то затихнет, то припустит.

Боюсь, что ностальгию впустит

Моя Душа, что, стоя на часах,

Чаруется дождем и растворилась в снах.

У Души своей я спросить хотел,

Не пора ли мне отойти от дел.

Не успел спросить, отошла Душа.

В мир иной она едет не спеша.

Мир-барабан гремит не умолкая,

Трещотки-люди звуки издают.

И в этом мире, шум и гам глотая,

Ведь мы не слышим, – ангелы поют!

Сошлись в беседе Бог и дьявол

И поделили мир.

Теперь в сомненье люди –

К кому идти на пир?

Загадка жизнь и смерть загадка,

Но где-то в жизни есть закладка.

Как прочитать там текст до срока?

Читать могу, но вот зачем морока.

Лети, моя Душа, лети!

Я за тобой по мере сил.

Не знаю, сколько мне идти.

Я был с тобой, но не спросил.

Откуда мы, зачем живём, куда уходим?

Мы смысла в жизни так и не находим.

Людей потуги тщетны в бытии,

И неприкаянными в этом мире бродим.

Ангел-хранитель! Знаю, что ты рядом,

Хотя тебя не видел много лет.

Судьба полунамёком, полувзглядом

Даёт возможность слышать твой совет.

Сострадаем ушедшим,

Но мы рады пришедшим.

Солидарен с Хайямом:

«Не жалей о прошедшем».

Застал Хайяма как-то я в печали.

Быть, может его годы укачали?

«Чего грустишь?» – спросил я ненароком.

«Я же в конце, а ты, дружок, в начале».

Добро и зло намешано в стакане.

Но как нам распознать, где что?

Похоже мы, как «ежики в тумане»,

Кричим лошадке: «Эй, сними пальто!»

Я с тенью бой веду не первый год.

Успехи переменны, больше тень.

Бываю я в фаворе – этим горд.

Но этот бой такая дребедень.

Ищу себя я, как Алиса в Зазеркалье.

С котом Чеширским я давно знаком.

Мне много лет, а я на Родине в изгнанье,

Себя считаю полудураком.

Кто-то ходит за мной по пятам,

Наступая всё время на пятки.

Это Рок. Он то здесь, а то там.

Рок играет со мною в прятки.

Идя по жизни, иногда вприпрыжку,

Как скачет заяц, видя кочерыжку,

Задумайся, дружок, о смысле бытия.

Прочти Судьбой написанную книжку.

Сгубила волка жадность изначально,

Овечки смотрят на него печально …

Но ведь на них всех смотрит и пастух.

Ружьё, курок и волчий взгляд потух.

Всевышний – тот ещё факир.

Его деяния и новый мир

Построен им же в одночасье.

А кто в миру том командир?

Смешалось всё в подлунном мире.

Один в степи, другой в квартире.

Один даёт, другой берёт,

Но Бог всех разом приберёт.

Кто-то жил в этой хате, любил и страдал,

Но вот время прихлопнуло быт.

И тот судный денёк, он как вечер настал,

И теперь «ни рогов, ни копыт».

Кто-то ночью к нам крадётся…

Кто-то дышит впопыхах…

И кому же здесь неймётся?

Ба, да это мой же страх!

Молчит Душа, а я хочу шуметь,

Кричать и петь, и волноваться.

Ну как же мне её задеть,

Что б с тишиной она могла расстаться?

Жизнь несётся, как быстрая лань,

Но над нами Всевышнего длань.

Убежать далеко не пытайся,

Всё равно ты заплатишь тут дань.

Ни просвета, ни взгляда, ни звука.

Жить, так мучаясь, это мука.

Покрути колесо Фортуны,

Если, вдруг, одолела скука.

Ножницы. Отрезать можно

Ситец, нитку и наждак.

Даже пластик осторожно.

А вот Дух – его никак.

Лягушки на болоте квакали,

О жизни на болоте плакали.

Но чем им плохо на болоте?

Ужи там! На своей работе!

Дорожку выстелили лестью,

Елей доставили к порогу.

И тут же прибежали с местью

За то, что перешёл дорогу.

Расставил в жизни Рок ловушки,

Там тишина, а тут хлопушки.

Свобода, как бы, выбор твой.

Но что мне выбрать? Боже мой…

Притихла совесть. Подворотня.

Темно здесь, сыро и безлюдно.

Там совесть встретит оборотня,

Ей стыдно жить в миру прилюдно.

Жребий брошен небрежно судьбой,

Все оценки толпою даны.

Ну а я не толпа, не хочу быть толпой,

Ведь я ХОМО свободной страны.

Песок утекает сквозь пальцы рук…

Опять мы настойчиво рубим сук,

На котором сидим в этом мире.

Ну как тут не заплакать лире?

Мне говорят, чем старше, тем мудрее.

И в это я поверить был бы рад.

Однако, чем я становлюсь древнее,

Тем мне всё больше хочется назад.

Ах, как летуче счастье,

Но тяжела беда.

Как медленно ненастье,

Но как бегут года…

Бегут мыслишки в наших головах,

Играет с нами Рок на годы в кости.

Я проигрался нынче в пух и прах

И надо собираться к Богу в гости.

Часы сломались? Мир остановился?

Всё замерло в предсмертном ожидании?

Не паникуйте, мозг наш утомился.

Он весь в делах, но на другом задании.

«Родился Бог» – звучит нелепо,

Но в этот нонсенс верим слепо.

Бог продолжает на Земле творить.

Зачем ему-то самого себя родить?

Нас кто-то тут слепил из глины,

Ну не было другого «матерьяла».

Теперь расколотые мы на половины –

Душу и тело – тянем одеяло.

На гору тут забрался Насреддин

И в радости подумал: «Я один!».

А на горе народу – пруд пруди.

Не сосчитать людей нам до седин.

Мечтать – хорошее занятие,

Витаешь в небе до утра.

Но в яви – вот оно, проклятие –

Мы головёшки от костра.

Они не помнят естество,

Им всё равно, что Бог, что бес.

Они кричат на Рождество:

«Христос воистину воскрес!»

Как-то совесть оглохла,

Звуков мира не слышу.

Может, совесть-то сдохла,

Или что-то вот с «крышей»?

Жизнь бьёт по голове, стирая

Из памяти моей остатки Рая.

Но я креплюсь. Остатки сладки.

И в омут с головой! И без оглядки!

Задумался о жизни на минутку,

А не играет ли Всевышний шутку?

Из половинок я, Душа и тело,

А может, это в бракоделе дело?

Откуда свет и кто его создал?

Откуда тьма и кто её отец?

Каков Вселенной видится конец?

Я, как всегда, к началу опоздал.

Мы просим: «Бог, помилуй!»

За что? А за грехи.

Но поздно пить боржоми,

Как рыбе из ухи.

Бродил, бродил по миру,

Искал я кров и лиру.

Нашёл, попробовал, не то.

Теперь ищу Пальмиру.

Дрожит Душа – осиновый листок,

Ей, видно, опадать назначен срок.

Душа моя, не бойся! По весне

Рождаться вместе и тебе, и мне.

Иду по жизни, камни собирая.

Ругаюсь, мучаюсь, не понимая,

Что я их сам же разбросал.

Такой вот занимательный финал.

Кто-то гость, а кто-то тут хозяин.

Гости к нам стекаются с окраин.

Погуляли в нашем доме и, пока…

День же Брахмы растянулся на века.

Я у Бога за пазухой. Временно.

Ангелами здесь размещённый.

Спрашиваю, сколько отмерено,

И радуюсь, сроком польщённый.

Пришла Удача. Не готов, не ждал.

Она пришвартовалась у причала.

Я не успел. Удача постояла

И курс взяла на новый морвокзал.

Рубаи – стиль Омара Хайяма.

У него то пригорок, то яма.

Мысль на взлёт и в полёт.

А вот кем же была его мама?

Открыв страницы Книги Бытия,

Довольны мы. Мелькаем ты и я.

Но что-то не хватает в этой книге…

То вдруг тебя, иль, кажется, меня.

Ты не мечтай о Вечности, дружок.

Нам всем назначен в этой жизни срок

И в гости к Богу не бывает опозданий.

Следит за этим очень строго Рок.

Млечный Путь серебрит небеса.

Млечный Путь – это сплошь чудеса.

Как устроено там мироздание?

Мне, как лошади, дали б овса.

У лягушки спросил Насреддин:

«Почему я всё время один?»

«Ты, Ходжа, возгордился безмерно.

Так и будешь один до седин».

Задумался о будущем Хайям,

Как избежать ему по жизни ям.

Но бесполезны эти размышления.

Оно придёт и скажет: «Ас-салям».

Мы смотрим в глаза Вечности,

Не видя Бесконечности.

И к краю пропасти идём

Счастливы от беспечности.

Кто нам включает жизни свет?

Веками ищем мы ответ.

А кто его нам выключает?

Тот, кто включает, или нет?

Что-то не скрипит калитка.

Сижу, как старая улитка,

В тиши без окон, без дверей.

Ну кто бы крикнул: «Эй, налей!»

Я в потоке времён ищу лодку свою.

Ищу хор, где я соло, возможно, спою.

Всё нашёл, сел и спел, и опять я в дороге,

Я в начале с порожней котомкой стою.

Где верх, где низ, запутались умы,

А вместе с ними путаемся мы.

Однако в этом несусветном завихрении,

Мы добываем истину из тьмы.

Вехи жизни расставил нам Рок,

Добродетель вручил и порок.

Как найти нам различье обоих?

И какой нам от этого прок?

Кому метель подруга, а кому беда.

Снегом завалены селенья, города.

Весна придёт и всё вокруг растает,

Что о метели будем говорить тогда?

Луна-красавица на небе холодна

Не потому ли, что она одна?

Вот так и люди бродят одиноко,

Промёрзнув сердцем сверху и до дна.

Полюбил, заболел, пережил.

Заболел, пережил, полюбил.

Моя жизнь растянулась на годы

И не понял я, кем же я был.

Все обвиняли даму, что она легка,

И что грехи ёе все тяжелы пока.

И вопросил Христос: «Ну, кто тут без греха?

Пусть бросит камень». И… не поднялась рука.

Спросили мудреца: «Как жить без бед

И о себе оставить в жизни след?»

«Ты следуй зову сердца – молвил мудрый –

И счастье точно явится на свет».

У Хайяма юбилей.

Ты вина, мой друг, налей,

И восславь сего поэта.

И Омара, и друзей.

Спросили как-то Насреддина:

«А где находится Медина?»

«Возможно, у богатых в голове,

Но в сердце у простолюдина».

К Вселенским тайнам ринулся сын мой.

Я горд и счастлив, у него настрой.

Дерзай мой друг ни капли не робея,

Но возвращайся иногда домой.

Иди сюда… Ну как вам объяснить,

На поводке я не согласен жить.

Отвязанным куда милей, но всё же

Привязанным к кому-то надо быть.

Кто ушёл в мир иной, не вернулся пока,

Видно, больно дорога туда далека.

Мы живём в этом мире лишь годы,

А дорога в тот мир занимает века.

Какой у юности замах, какой простор!

Букеты новых чувств и мыслей кругозор.

Но годы пролетят и всё вокруг исчезнет.

Угаснет человек, потухнет его взор.

Омар Хайям. Я с ним знаком давно.

Он через стих зовёт нас пить вино

И локоны ласкать у девы милой.

А как же ведь Коран? Вино запрещено…

Много ль проку в знании моём

И насколько я уверен в нём?

Кружат и носятся вокруг сомнения,

А не пора ли у природы брать заём?

Вчера был львом – на всех рычал.

Намедни сфинксом был – молчал.

Трещу сегодня, как сорока,

Ищу начало всех начал.

Мне чары-шоры опустили на глаза,

Но как мне жить? Ведь я же егоза!

Теперь боюсь пошевелиться в жизни.

А может, к чёрту эти тормоза?

Унесёт ветер странствий меня,

Далеко от земного огня.

Ну и где же я буду-то завтра,

Как дождаться мне судного дня?

Вот и утро опять наступило,

Засветило привычно Ярило.

Долго ль будет оно нам светить?

У кого-то в руках ведь кормило…

Чего бы проще, сел за стол,

Налил чернил, процесс пошёл.

Но рифмы нет, Пегас пасётся,

И стих «родить» не удаётся.

Откуда мы черпаем вдохновение?

Что это, тяжкий труд или везение?

Вопросов много, много и ответов,

Но Музы нет сегодня, как и нет сонетов.

Я в «нирвану» ушёл ненадолго,

Макраме с оригами по мне.

Но продлится всё это недолго;

Стих рождается там, в глубине.

Что дерзко крикнуть хочешь миру?

Зачем пространно открываешь рот?

Напрасно ты терзаешь чью-то лиру,

Тебя не слышит и не слушает народ.

Мне строчки падают с небес

И кто их шлёт? Бог или бес?

Ведь строчки разные, друзья.

В сомнении сегодня я…

Кто-то Музу напоил вином,

И теперь она «не вяжет лыка».

И «под мухой» не отыщет дом,

Моего не слышит Муза клика.

Беден ты или богат,

Рад судьбе или не рад,

К нам Косая ведь припрётся.

В саване. Как на парад.

Ходжа светило наблюдал

И каждый вечер он гадал:

«Взойдёт иль нет светило завтра?»

А не взойдет? Какой скандал!

Ты оступился? Не беда.

Подняться есть ещё года.

В любви такое невозможно,

Ведь это не любовь тогда.

Слово крутится где-то внутри

И не спать мне опять до зари.

Караулю я слово снаружи.

Муза, рифму ты мне подари.

Когда-то был я скакуном,

Теперь довольствуюсь вот дном.

На дне разбиться невозможно.

Быть может, я нашёл свой дом?

Когда в кармане ни гроша,

Но у тебя поёт душа,

Ты, братец, молод.

Следуй не спеша.

Не мучай Музу, пусть она поспит,

И не терзай себя напрасно.

И пусть Душа моя молчит,

Её молчанье так прекрасно.

Безвременье открылось для меня,

Войти туда я не решаюсь.

Я там не проживу ни дня,

А в настоящем – в куклу превращаюсь.

Кто-то в мир меня этот вбросил,

Приказал жить от сих и до сих.

Вот и думаю, кто «поматросил»,

Может, это какой-то псих?

А времени по жизни не хватает,

Таков суровый XXI век.

И в одиночестве полнейшем коротает

Свой век наш современный человек.

Что там за занавеской притаилось?

Желание отдернуть очень велико.

Всё худшее давно уже случилось,

А мне до счастья, ой, как далеко.