Читаем Красный всадник (Уот Тайлер) онлайн бесплатно

орота с лязгом сомкнулись, пропустив во двор карету. Человек в надвинутом низко на глаза клетчатом капюшоне скрепил тяжелые створки железным засовом. Затем подошел к карете, открыл запыленную дверцу и помог выйти грузному вельможе в черном плаще. Поздоровавшись, приезжий направился к порталу напрямик по траве, минуя выложенную камнем дорожку. Дорожка шла около стен замка, окружавших двор с трех сторон.

Человек в капюшоне, шедший позади, тихо спросил приезжего:

— Когда назначить совет, Уильям?

— После полудня. Кто еще здесь в Виндзоре?

— Пока никого. Я приехал вчера.

Они проследовали через пустынный вестибюль в сумрачную анфиладу таких же пустынных покоев.

В небольшой комнате, окна которой почти упирались в серые камни крепостной стены, оба остановились.

— Герцог Ланкастерский не приедет. Так будет лучше. Ричарда подготовим мы, — сообщил приезжий.

— Не без особых на то усилий?

Приезжий усмехнулся и передал встречавшему пакет:

— Это ваше, Хелз. От герцога. Мир с Шотландией окупит все расходы.

Когда он сбросил плащ в кресло, свинцовая гладь настенного зеркала отразила золотые звезды мундира.

Его спутник поклонился и вышел. Через соседнюю комнату он попал в маленькую каморку. Обстановку ее составляли узкая скамья у стены и вплотную придвинутый к ней массивный стол. Здесь, тщательно прикрыв дверь, Хелз разорвал пакет. В нем лежали свернутое вчетверо письмо и шелковый мешочек, туго набитый монетами.

Хелз с трудом оттащил стол и пролез под ним в угол каморки. Вынул ключ из кармана плаща и острой зубчатой бородкой поддел одну из деревянных плиток пола. Она подалась и откинулась. Хелз разгреб мусор и стружки, нащупал крышку и замочное отверстие, сунул в него ключ, повернул. Под крышкой в ящике были сложены один к одному несколько мешочков с деньгами. Хелз положил туда еще один. Потом запер ящик, накрыл плитой и задвинул стол опять в угол. Ключ исчез в кармане.

Прочитав у мутного окошка письмо, Хелз поднял голову. Под капюшоном тускло блеснули глаза.

Короткие звенящие звуки доносились из углового зала — более светлого и просторного, чем остальные покои резиденции; его называли иногда «рыцарским».

Придворный в клетчатом капюшоне бесшумно скользил из одной гостиной в другую навстречу этим звукам. В кабинете, стены которого были обиты алым плюшем, он помедлил, прислушался. Затем нажал медную ручку высоких дверей, вошел в угловой зал и чуть не споткнулся о стоящее у самого входа бюро с черным распятием на краю крышки.

Спиной к нему, держа в руках по шпаге, стоял молодой человек в черной бархатной куртке и панталонах, левая половина которых была красной, а правая — синей. Так одевались в последнее время многие из знатных молодых людей.

В центре зала фехтовали двое. Крепкий коренастый мальчик с рыжеватыми кудрями беспрестанно наступал. Юноше, отбивавшему его удары, приходилось, видно, нелегко.

— Держите позицию, сэр! Крепче ноги! Крепче ноги! — выкрикивал нападающий.

Но юноша в атласном камзоле, стянувшем узкую спину, и белых кружевных чулках отступал.

«Что же это, ваше величество?..» — покачал головой вошедший придворный. Взглянув на распятие, он из-под плаща незаметно толкнул бюро кулаком. Распятие качнулось вперед, потом назад и повалилось на пол. Услышав грохот, нападающий поднял руку со шпагой. Миг стоил игры… В локоть ему вонзилось стальное острие.

— A-а, это вы, сэр Роберт Хелз? — сказал, оглянувшись, юноша в кружевных чулках. — Генри, подай мой носовой платок. Он на столе, в арабской шкатулке.

По щекам его струйками стекал пот, намокшие волосы, обхватывая выпуклый лоб, падали на тонкие брови.

— Простите, ваше величество, я нечаянно помешал игре, — поклонился Хелз.

— Вы не помешали. Скорее н-наоборот. Что, Джон, не позвать ли врача?

Джон стоял, отвернувшись, и сжимал рукою локоть. Меж пальцев сочились капельки крови. Молодой человек в бархатной куртке отбросил шпаги, подошел к нему и рванул сукно рукава.

— Не стоит беспокоиться, — сказал он, осмотрев рану, — всего лишь царапина.

Хелз поднял упавшее распятие и разглядывал его.

— Цело и невредимо, ваше величество. И все так же стоит пятьдесят фунтов, будьте уверены. Это говорит вам королевский казначей. И все так же готово выслушать любые ваши молитвы.

— Тогда я молю бога, — сказал Ричард, пытаясь стащить с руки перчатку, — чтобы на сегодня заболел отец Рондел.

— Зачем же, ваше величество? Государю подобает знать историю. Знание прошлого помогает понять настоящее и указывает пути в будущее. Эта школа ничуть не хуже той, что вы проходите под руководством вашего брата Джона.

— Рыцарь д-должен уметь владеть шпагой прежде всего… И побеждать, как п-побеждал мой доблестный отец.

— Вы похожи на него, ваше величество… Чтобы быть великим королем, надо быть великим рыцарем, каким был ваш покойный отец.

Бледные щеки Ричарда чуть порозовели. Он посмотрел на Хелза, на обоих своих двоюродных братьев. Генри, низко склонив голову, завязывал платком руку Джона.

— Как видите, носовой платок, изобретенный мною, удобен и для ран. Следующий бой я назначаю на после полудня. Что скажет на это брат, рожденный в Болингброке?

— Вы превзойдете всех рыцарей королевства, государь, — сказал Генри. — Отец мой не узнает вас, вернувшись из Шотландии.

— Когда обещает быть герцог?

— Не скоро, ваше величество, он слишком занят.

— Отцу Ронделу передайте, что я жду его в этом зале. Я вас прошу — сделайте это, Хелз.

Когда двери за Хелзом закрылись, король подошел к своему рабочему столу, где на одном конце стопами лежали толстые, переплетенные в итальянскую парчу книги, а на другом — возле шахматной доски стоял огромный желтый глобус.

Ричард опустился в кресло, положил на колени Ирландское Евангелие, подаренное матерью — принцессой Жанной Кентской, и бережно развернул его. Нежный орнамент зеленого, желтого и голубого цвета украшал страницы. Книга нравилась Ричарду, хотя и не была столь торжественна, как разрисованные французскими мастерами сочинения древних ученых — Платона[1], ученика Сократа[2], и Аристотеля[3], ученика Платона, книги о Плинии[4] и Эпикуре[5], толкователь снов Артемидора[6], одетая в белый бархат латинская грамматика Доната[7].

Тихо удалились наконец из зала Джон и поддерживающий его под руку Генри.

Ричард раскрыл книгу и углубился в чтение.

— Проходите, отец Рондел, — раздался за спиной глухой голос Хелза.

Вслед за учителем и казначеем в зал вошел слуга. На подносе он держал чашу с пивом, в котором плавали кусочки яблока. Ричард с жадностью отпил из чаши и посмотрел, покривившись, на Рондела, худого старца с седыми бровями и глубокими морщинами на застывшем в отрешенности лице.

— Вы хорошо выглядите, ваше величество, — произнес монах.

— Благодарю и надеюсь, что ваше получасовое пребывание здесь не изменит этого впечатления.

— Очень жаль, ваше величество, что у вас сегодня мало времени… Мне хотелось рассказать о том, кто триста лет назад построил этот замок. О Вильгельме Завоевателе…[8]

— Я могу уйти, государь? — спросил Хелз.

— Конечно… Так что же было интересного в те далекие времена, над которыми не властна лучезарная наука о будущем — астрология? И да поможет нам Юпитер, покровитель мудрецов! — сказал Ричард, глубоко усаживаясь в кресло.

— Надеюсь, ваше величество, вы знаете, как давно известна Британия народам, населяющим землю. О ней рассказывали в своих сочинениях еще Геродот[9] и Юлий Цезарь[10]. Я уже упоминал древних жителей острова: иберийцев-земледельцев, кельтов-скотоводов, англов, саксов… Почти четыреста лет владел нашими землями Рим. Из-за них схватились при Гастингсе короли Гарольд Синезубый[11] и Вильгельм Завоеватель. Из-за них не раз жестоко дрались между собой бедняки-крестьяне. Но для того чтобы все привести в порядок и дать отпор всем врагам, нужна единая сильная власть. Ведь если каждый человек поодиночке станет пользоваться свободой, он может оказаться в беспомощном положении. Значит, нужно поступиться частью своей независимости и покориться воле, которая представляет волю всех, — покориться воле короля. — Монах вздохнул. — А теперь, если пожелаете, можете рассказать мне — для проверки памяти — о войнах Цезаря.

— Быть может, вы послушаете о борьбе несчастного короля Стефана[12] против жестокой Матильды[13]? В тот век было столько королей, сколько замков, и каждый король правил как хотел. Однако… — Ричард замолчал, подыскивая нужное слово.

— Однако всех их заменил один могущественный владыка, — закончил фразу за короля святой отец. — Я уже слышал все это от вас, ваше величество, в прошедший вторник. Тогда, насколько я помню, вы не знали, в чем заключается «Магна Карта» — «Великая хартия вольностей» Иоанна[14] и обещали заглянуть в нее.

— Разве я не знал? Расскажите-ка мне о ней.

— Я могу, конечно, еще раз… «Великая хартия вольностей» начинается так: «Иоанн, божьей милостью король Англии, сеньор Германии, герцог Нормандии и Аквитании и граф Анжу, архиепископам, епископам, аббатам, графам, баронам, юстициариям, чинам малого ведомства, шерифам[15], бейлифам[16], слугам и всем должностным лицам и верным своим выразил привет…» Статья первая, и главная, гласит: «Церковь навсегда должна быть свободной и сохранять свои права и вольности». Тому, кто забывал об этом, сопутствовали неудачи. В больших трудах утверждал свою власть Генрих III. Этот король был бесстрашным в битвах, хотя, как рассказывают, чрезмерно чувствительным в мирных делах. Он мог, например, плакать, восхищаясь цветом покрашенного окна… Да… Но у нас нет времени! В конце прошлого столетия вступил на престол Эдуард I. Он никогда не правил без согласия парламента, ваше величество. При Эдуарде II дети в школах стали изучать свой родной язык, а не французский…

— Неплохо бы и нам последовать их примеру.

— Уже последовали, государь. Как известно, профессор Уиклиф[17] немало поусердствовал, чтобы перевести на английский язык библию.

— Библия — это опять о прошлом. А что вы скажете о настоящем? Или о будущем?

— Настоящего нет, государь. Каждый миг настоящего — увы, уже прошедшее. А будущее, особенно для молодых, подсказывают звезды. Двадцатого мая светило покинуло созвездие Тельца и находится в созвездии двух Близнецов, рожденных от причуд Юпитера и Леды. Положение звезд сулит неуверенность и разброд.

— Кому?

— Всем, кто родится до двадцатого июня, ваше величество.

— Что говорят звезды моему рождению?

— В день светлого шестого января, государь, родятся под влиянием Единорога.

— В моем гербе, однако, лев. Он благороден и неусыпен: не смыкает глаз даже во сне. Кстати, царь зверей и рождается зрячим.

Звук рожка, донесшийся из столовой, возвестил о приблизившемся часе обеда.

— Ваше величество, прикажете подавать? — спросил вошедший в зал мажордом[18].

— Уже пора? Урок закончен, отец Рондел.

— Подчиняюсь, государь. Ведь Homo Dei хоть и в царской короне, но должен ежедневно принимать пищу не менее трех раз.

Ричард сделал нетерпеливый жест.

— А на досуге, ваше величество, — продолжал старец, — я посоветовал бы вам эти латинские слова написать на листке и вглядеться в них. Вы заметите, что даже в начертаниях букв видится их святой смысл: «Человек божий»… — Рондел поднял палец. — До следующего вторника, государь!

— Прощайте! А вас, мажордом, я попрошу накрыть стол в этом зале. Кто приглашен к обеду?

— Граф Солсбери, сэр Джон, сэр Генри и миссис Перрерс, государь.