Читаем Красный лимузин онлайн бесплатно

О. остановился, внезапно охваченный смутными предчувствиями, огляделся. Это место казалось знакомым, но в то же врем было такое ощущение, что он здесь впервые. Одно- и двухэтажные дома, смешанные, сложные запахи из грязных двориков, глухой тупичок, упершийся в глухую стену, все это напоминало О. нереальный мир его сумбурных снов, процеженные сквозь время и душу, далекие, истлевшие воспоминания. Но что, что это были за воспоминания? Из детства? Нет, детство О. проходило не в таких кварталах. Может, когда-то, много лет назад, он приходил сюда в гости к своим родственникам, друзьям или знакомым? Трудно сказать… Ежедневный его маршрут: дом работа, работа дом тоже не проходил здесь, в этих узких улицах. И ни разу не возникало в нем соблазна бесцельно гуляя по городу, очутиться вдруг в неизвестной доселе стороне, как в чужом городе. Так почему же здесь все столь знакомо, будто он изучил каждую пядь этой местности? И откуда взялась внезапная беспричинная тревога, странное беспокойство в душе?

Он взглянул на часы. До полуночи, до комендантского часа оставалось совсем немного. Надо было выбираться отсюда, поскорее выбираться из лабиринта этих непонятных, нелепых улочек, выйти на центральную улицу, на ближайший проспект и домой, сейчас же домой, пока не пробило двенадцать, не то есть опасность нарваться на патруль и провести ночь в ближайшей комендатуре.

А может, это лунный свет всему причиной, неяркий, словно из другого мира, серебристо-пепельный свет луны, царствующий здесь над домами, делающий их похожими на развалины, над улочками, в лунном свете похожими на запутанные нити клубка, над всей этой странноватой местностью, где уши закладывало от пронзительной тишины? Ведь не лунатик же он, в конце концов, нелепо-торжественно шагающий по серебристой дорожке, вперив бессмысленный, остановившийся взгляд в лунный луч. Он в здравом уме и твердой памяти, знает точное время, контролирует свои поступки. Тем не менее он попробовал, словно во сне, оттолкнуться, чтобы ощутить много раз испытанно, сжимающее сердце состояние невесомости, предвещавшее дальнейший фантастический полет. Ничего, разумеется, не вышло. Нет, он не во сне; ничего похожего на состояние полета или противоположное ему, когда, охваченный парализующим ужасом, не можешь сделать ни шагу на ватных ногах, он не испытывал.

Но в таком случае что он делает тут в столь поздний час? Зачем он здесь, как попал сюда, как долго бродит по этим незнакомым улочкам? Ни на один из этих вопросов О., как он ни старался сосредоточиться, ответить не мог. Если б еще он был пьющим, все можно было бы объяснить: выпил мол, человек, с кем не бывает, занесло его сам не знает куда, зачем… И эта непонятная тревога, закравшаяся в сердце, грозящая перерасти в кошмар, в панику, откуда она? Это неуловимое предчувствие беды, чего-то ужасающего, что должно было случиться вот-вот, с минуты на минуту…

Вдруг он поймал себя на том, что уже давно стоит, уставившись в тупичок. О. резко повернулся и зашагал по улочке, завернул за угол, но опять обнаружил перед собой глухую стену. Мелькнула мысль о ловушке. Но тут взгляд его упал на узкую дверь в заборе, он поспешил к ней, толкнул ее и вышел, но не во двор, как следовало бы ожидать, а на другую улицу, такую же узкую. И в тот же миг почувствовал что-то вроде облегчения. О. понял: причиной его испуга были звуки, еле различимые, далекие звуки, которые он принял за неясные рыдания. Теперь, выйдя на другую улицу, он более явственно услышал и понял, что это был всего лишь шум мотора. Включенный мотор машины. Скоро мотор разогреется и машина отъедет. Но… машина в столь поздний час, на таких узеньких, не приспособленных для езды улочках? Машина, которую О. еще не видел, стала тревожить, беспокоить его. Еще не сознавая причины, он уже ясно понимал, что надо избежать встречи с этим автомобилем во что бы то ни стало, надо спасаться.

О. прибавил шагу и тут же услышал, как приблизилось урчание мотора. Охваченный паникой, О. почти побежал, лихорадочно соображая, что машине не проехать по такой узкой улочке, да еще и на скорости. Рычание мотора слышалось совсем близко, за спиной. О. усилием воли заставил себя обернуться. Метрах в двадцати от него, заняв собою всю улицу, двигался прямо на О. большой красный лимузин. О., пытаясь спастись, толкнул первую попавшуюся дверь, возле которой очутился, и влетел в темный подъезд, где, затаив дыхание, вжался в стенку, будто стремясь раствориться в ней. Тут же урчание мотора сделалось гораздо тише, можно было предположить, что автомобиль остановился. Но красный лимузин и не думал останавливаться, только значительно сбавил ход. Он приближался к двери, за которой спрятался О.

…и, подъехав, стал прямо напротив этой двери, так что О. мог видеть салон автомобиля. Салон был пуст. Абсолютно пуст. На месте водителя тоже никого не было. Никого.

Он проснулся до звонка будильника, заведенного, как всегда, на семь часов. Озноб от жутковатого сна еще не полностью прошел, но уже через несколько мгновений О. вполне оправился, ясно осознав, что он в своей постели, в своей квартире, и все, что ему привиделось, всего лишь сон, дурной сон. Усмехнулся, покачал головой. Начинался новый день. Надо было вставать, умываться, бриться, завтракать, отправляться на работу. Он вспомнил о предстоящих на сегодня делах, об их изнурительной, монотонной схожести со вчерашними, завтрашними, год назад, десять лет, через год… Он закрыл глаза, словно собираясь поспать еще, будто желая обмануть себя и заранее зная, что это невозможно: многолетняя привычка сделала свое дело и сегодня он почти тут же вскочил с кровати, чтобы и теперь, как обычно, соответствовать раз и навсегда установленному расписанию своего существования.

Через полчаса О., заперев дверь своей холостяцкой квартиры, спускался по лестнице, а еще через несколько минут должен был сесть на автобус и доехать до станции метро, проехать на метро четыре остановки, потом, выйдя из метро, пройти шагов сто, чтобы очутиться на работе, на своем, так сказать, рабочем месте. Восемнадцать лет все это повторялось с завидным постоянством в одно и то же время, на одном и том же транспорте, одним и тем же маршрутом. Восемнадцать лет, если не учитывать выходные, отпуска, дни болезней…

Он закурил и уже выходил из своего подъезда, когда прямо перед собой увидел припаркованный у тротуара красный лимузин. Он вздрогнул, придержал шаг. О. мог поклясться, что это был тот самый лимузин, который он видел во сне. Как и во сне, в машине никого не было. Но, в отличие от серебристо-лунного сна, сейчас на улице вовсю свирепствовало яркое утреннее солнце, и никакой такой таинственности, а тем паче тревожной опасности от красного лимузина, конечно же, не исходило. Машина как машина, ничего в ней особенного, стоит, как любая другая машина могла бы стоять на ее месте. Правда, до сих пор О. ни разу не замечал у своего подъезда эту кроваво-красную машину, да и вообще такую насыщенно-кровавую окраску, пожалуй, видит впервые. Впрочем, подумал О., может, и видел, да не обращал внимания, он ведь такой рассеянный, и независимо от него эта однажды виденная им машина, затаившись в подсознании, ждала момента, чтобы въехать в сон.

Завидев приближающийся, пыхтевший от натуги, престарелый автобус, О. поспешил на остановку и кое-как втиснулся через заднюю дверь в привычно переполненное чрево этого монстра. Машинально он бросил взгляд через окно в сторону своего дома. Красный лимузин стоял на месте.

Через две остановки многие из пассажиров вышли, и О. сел на одно из освободившихся мест. Он рассеянно смотрел в окно на прохожих, снующих взад и вперед, на обгонявшие его и встречные автомобили, на дома, мимо которых в тысячный раз проезжал, и старался собраться с мыслями. Теперь он внимательнее обычного следил за слева и справа обгонявшими автобус машинами, будто искал или ждал чего-то. Когда мысль четко оформилась в голове, перестав быть смутным ощущением, он невольно усмехнулся: «Уж не красный ли лимузин высматриваю? Что-то давненько я его не видел, соскучился».

Он вышел из автобуса, но не успел пройти и десятка шагов, как возле входа в метро увидел красный лимузин, аккуратно припаркованный у самого края тротуара. И опять в машине никого не было.

Спускаясь на эскалаторе в метро, О. подумал, что, может, в город прибыла партия красных лимузинов, вот он и встречает их на каждом шагу. Мало того, еще и в сны лезут. Он усмехнулся, отметив про себя натянутость и неестественность своей усмешки. Легкий озноб пробежал по спине. «А если это одна и та же машина? Если она преследует меня?» И тут же другая, более трезвая мысль: «Еще чего! Преследует! Кому ты нужен?!» Но в то же время О. подумал, что, если еще раз увидит на своем пути красный лимузин, обязательно посмотрит номерной знак. «Ах, значит, ты все-таки думаешь, что это одна и та же?.. Посмотрим, посмотрим…»

Занятый тревожными мыслями, О. проехал свою остановку, чего с ним никогда раньше не бывало. Пришлось пересесть на встречный поезд, вернуться на нужную станцию. Выходя из метро, О. вновь увидел красный лимузин. На этот раз он даже не удивился, лишь кинул взгляд на номер машины, в салоне которой по-прежнему было пусто. «19–91. Номерок-то блатной, зеркальный и как раз совпадает с годом, — подумал он, — идет 1991-й… И что с того? — Он чуть пожал плечами. — Простое совпадение».

Шагая на работу по последнему отрезку ежедневного маршрута, он подумал: неужели возле редакции тоже будет стоять красный лимузин? Ну уж нет. Это было бы невероятно. Единственный путь от метро к редакции тот, по которому он шагает, а следовательно, красный лимузин должен был бы обогнать его. И тогда он увидит водителя. Это же не сон, в конце концов, чтобы машины разъезжали сами по себе…

Он напряженно смотрел по сторонам, на машины, обгонявшие его, но красного лимузина среди них не было, не было его и среди автомобилей, припаркованных возле здания редакции.

О. поднялся на лифте на восьмой этаж, прошел в свой кабинет. Окна кабинета выходили во двор. До сих пор его это не занимало, но теперь он впервые подосадовал: мог бы наблюдать за улицей, и когда красный… «Нет, я кажется свихнулся, — сердито подумал О., — какого черта я зациклился на этой идиотской машине?!»

Целый день он был занят редакционными делами: читал корректуру завтрашней газеты, редактировал материалы для послезавтрашнего номера, знакомился с письмами и за всеми этими делами забыл пойти перекусить, так что к четырем часам сильно проголодался. Он спустился в буфет на шестом этаже. Окна буфета выходили на улицу, и, расплачиваясь за обед, О. невольно глянул в окно одна из машин внизу была красная. Не та ли самая?

С любопытством, которое самому О. казалось довольно-таки странным, он решил проверить свое предположение и спустился на лифте на первый этаж, вышел на улицу, подошел к машине, бросил взгляд на номер. 19–91.

О. застыл на месте, вперив взгляд в красный лимузин, будто ждал, что что-то сейчас произойдет. Может, он ждал, что в конце концов кто-то подойдет к автомобилю, сядет в него и покончит с этой тягостной мистикой. Но никто не появлялся.

Время близилось к концу рабочего дня, и к машинам, припаркованным возле здания редакций, подходили, садились в них и укатывали. Постепенно машин становилось все меньше, и среди нескольких оставшихся был и красный лимузин. О. вдруг сообразил, что уже давно стоит на тротуаре возле машин, непонятно, кого или чего ожидая. Хоть и чувствовал бесполезность этого ожидания. Можно было торчать тут до утра, результат был бы тот же никто бы не пришел за красным лимузином. Он почему-то был уверен в этом. И еще был уверен в том, что, отправившись сейчас домой, он увидит у своего подъезда как и утром эту машину. Почему эта странна уверенность так крепко засела в голове, он не мог объяснить, тем не менее это было так.

Он направился домой. Видимо, ему надоело следить за машинами, и теперь он больше обращал внимание на прохожих, хотя заранее был уверен ничего хорошего из этого не выйдет. Он будто очутился в незнакомом городе. Это ощущение, разумеется, не было новым, последние несколько лет О. не узнавал свой город, да и трудно было узнать его огрубевшие черты, словно прежние жители полностью заменились другими. Впрочем, почти так оно и было. Все меньше оставалось в городе друзей, приятелей, да просто знакомых О. Казалось, даже здания в городе, давно знакомые, многие с уникальным архитектурным решением даже они утратили свой облик, потускнели, помрачнели, огрубели. Раньше, бывало, не успев выйти из дома и пройти шагов сто, О. неизменно видел двух-трех знакомых, сейчас он мог часами ходить по городу и не встретить ни одного привычного лица.

Подходя с этими невеселыми мыслями к станции метро, О. увидел у тротуара красный лимузин 19–91. Когда и каким образом он успел очутиться тут? Ведь сюда от редакции только один путь, и его О. только что прошел, не увидев при этом никакого красного лимузина. Может, он по всегдашней рассеянности не обратил внимания? Как бы там ни было, машина всей своей сущностью пребывала здесь, и опять в ней ни души.