Читаем Красный код онлайн бесплатно

Глава 1

Когда я подошёл к небоскребу Скайнет в Сити, у входа уже стояла толпа. Сирены воздушной тревоги выли над крышами, перекатываясь от башни к башне, но очередь они разогнать не могли — она дважды огибала здание, как удав, которому лень переваривать свою добычу и он просто лежит на солнце. Люди стояли, переминаясь с ноги на ноги, а сирена… — это уже много лет был привычный фон. К ней давно привыкли, как к рекламе в лифте.

С крыши соседнего небоскрёба работал боевой лазер. Вспышки били по глазам даже сквозь тёмные защитные очки — каждый разряд оставлял под веками лиловое пятно, которое потом долго таяло. Где-то высоко, невидимая, разваливалась на части очередная дрянь, прилетевшая с запада.

В наушнике пикнуло.

«Рекомендую переместиться в защищённое место, — голос ИИ-Алины был ровный, чуть тёплый, как и всегда. — Вероятность падения осколков дрона в радиусе двухсот метров составляет семь процентов. Дать рекомендации по ближайшему укрытию?»

— Нет, — сказал я коротко.

Алина заткнулась. Я разглядывал очередь и тихо зверел. Тут стоять часа два, не меньше. И это на жаре — с утра обещали тридцать четыре, к полудню за тридцать шесть, ни ветерка, асфальт плавится и дышит, воздух над дорогой дрожит, как над сковородкой. Лето в Москве в последние годы стало злым. Глобальное потепление не миф — я это чувствовал всей своей кожей.

Очередь была почти сплошь из таких же, как я. Парни — двадцать, двадцать пять. Одинаковые в своей разности: кто в дорогих кроссах и с лицом, будто делает миру одолжение, кто в потёртой ветровке не по погоде, нервно листающий что-то в телефоне. Один, с дредами на голове, читал с экрана, шевеля губами — наверно, готовился к собесу. Другой ритмично двигал башкой под музыку. Я таких узнаю сразу. Сам такой.

— Лёха! — донеслось от входа. — Иди ко мне, я тебе место занял!

За специальной загородкой, у самых дверей, мне махал рукой кучерявый худой парень. Майка на нём была с принтом — охранник из «Нашей Раши» за решёткой, снизу подпись «Понять и простить». Тим. Ну конечно, Тим. Мой университетский однокурсник.

Я обрадовался, протиснулся вдоль очереди мимо недовольных. Кто-то цыкнул, кто-то двинул плечом, один негромко предложил мне пойти в конец, но без энтузиазма — лень было даже злиться на такой жаре.

Поручкались.

— Тим, ну что тут? Пускают?

— Пока нет, ждём. — Он ухмыльнулся, полез в сумку. — Зырь, чё у меня есть.

Тим достал раскладной мини-коптер, размером с ладонь, щёлкнул им, как ножом-бабочкой, раскладывая. Дрон с тонким комариным звоном поднялся и завис над нами, и снизу у него, под винтами, раскрылось что-то вроде мини-зонтика — лёгкая плёнка, давшая нам клочок тени.

— Управляется с колец. — Тим пошевелил пальцами, на фалангах блеснули тонкие ободки. Дрон послушно качнулся вслед за движением. — Сам тебя держится, с нужной стороны, по солнцу. Удобно.

— Ты охренел⁈ — Я схватил его за руку. — Сейчас на нас лазер наведётся и отработает.

Вокруг мгновенно заволновались. Люди, секунду назад липнувшие друг к другу в очереди, вдруг отшатнулись, и вокруг нас образовалось пустое пространство — будто мы заразные.

— Да расслабься. — Тим даже не убрал руку. — Он сертифицированный в ФСБ. Все бумаги есть. До сорока сантиметров и с полезной нагрузкой двести грамм. Всё по закону.

— А зонтик как туда впихнули?

— Наноткань. Лёгкая, десять грамм всего. — парень любовно посмотрел вверх на дрон. — Ты глянь, там в центре камера, микрофон. Можно трансляции в ВК гнать. Ща забацаем.

Он залогинился на смартфоне, поднял лицо к дрону, и тот мягко наехал, взяв его в кадр снизу вверх — Тим расправил плечи.

— Здарова, котаны! — парень включил свою эфирную улыбку, ту, что на полтона ярче настоящей. — Мы тут с моим корешом Лёхой, — дрон по движению его пальца плавно повернулся ко мне, и я был вынужден помахать рукой, — ждём начала первого этапа собеса в Скайнет. На работу бета-тестерами первых VR-капсул глубокой реальности! Считайте, что мы те самые первые Гагарины, Титовы, весь отряд космонавтов чохом. Только летим не в небо, а в дип-реальность игры «Красный код». Скоро вы все будете в неё рубиться в своих капсулах, а мы с Лёхой — первопроходцы. Ну и где ещё, скажите, можно поднять двадцать лямов цифровых рублей за бета-тест игры? Нет таких мест!

Он перевёл дух, глянул на цифры в углу экрана смартфона, улыбнулся.

— Кароч. Ждите новых трансляций. Я уверен, что пройду все этапы, отработаю неделю и закачу по итогам такую вечеринку, что вы все обзавидуетесь. Девчонки! Хотите на наше руф-пати — пишите в комменты, прикрепляйте фоточки. Можно без топиков, ха-ха… Шучу, шучу, ВК забанит. Шлите в личку. Ладно, чао, котаны, ждите новостей!

Он опустил телефон, довольно прищурился.

— Лайки посыпались, уже пять штук. Думаю, к концу дня тысячу просмотров подниму! Донатов накидают… Качаем дальше тему.

— Это прям победа! — пожал плечами я — Собес-то не первый и даже не второй. Тут, Тим, топ-блогеры уже побывали все, отметились.

— И никто не прошел в беты! А я пройду!

— Ну-ну…

Я смотрел на него и думал одну простую вещь, от которой почему-то делалось тоскливо. Тим был уверен, что пройдёт. Он вообще был уверен во всём заранее — что пройдёт, что поднимет двадцать лямов, что закатит вечеринку, что девчонки напишут, топики снимут…. Для него всё это уже как бы случилось, осталось дождаться. А я не был уверен ни в чём. Я просто пришёл, потому что мне очень, очень нужны были деньги. И стоял в этой очереди, под чужим зонтиком, под работающим боевым лазером, и не понимал, почему за тест игры — пусть даже игры с глубоким погружением, сном в коме — кто-то готов платить столько, сколько люди не зарабатывают и за десять лет.

— О! — Тим привстал на цыпочки, вытянул шею. — Двинулись!

Внутри Скайнет впечатлял. Потолки под десять метров, панорамные окна, дорого-богато. Ну и свежий кондиционированный воздух — после уличного пекла меня будто опустили в холодную воду. Я даже на секунду прикрыл глаза.

А когда открыл — на меня смотрел Шварценеггер.

Точнее, манекен Терминатора в полный рост, у самого входа, на подсвеченном постаменте. Половина лица — живая, загорелая, с той самой знаменитой ухмылкой. Вторая половина содрана до металла: голый эндоскелет, тяги, серво, и красный глаз — немигающий, налитой, как капля крови под стеклом. Он горел ровно, не пульсируя, и от этого было хуже, чем если бы мигал. Просто смотрел. На каждого, кто входил. Интересно, могли ли дельцы из Скайнета встроить туда свою камеру с распознаванием лиц?

— Слышал анекдот про Арни? — Тим толкнул меня локтем в бок, упаковывая дрон обратно в сумку — Попадает Терминатор в Россию зимой, в минус сорок…

— И последнее, что слышит, мужики, гляньте! Робот! Да в нем цветнины на сорок кило — закончил я за товарища анекдот — Баян.

— Все то ты знаешь… — вздохнул Тим, кивнул на стеклянную капсулу на столешницы ресепшена — Зачетная вещица, куплю себе такую.

В прозрачной капсуле на подставке стояла железная рука Терминатора. Одна, без тела. Стальные пальцы полусогнуты, будто она только что что-то держала или собиралась схватить. Музейная подсветка, табличка снизу — я не успел прочитать, нас уже двигали дальше. Но рука эта мне почему-то запомнилась сильнее манекена. Манекен хотя бы притворялся человеком наполовину. А рука не притворялась вообще.

Стены холла были увешаны постерами с играми. Хиты, на которых Скайнет подняла миллиарды.

«Двор» — народный мультиплеер про гопническое детство девяностых, неубиваемый хит про районы, гаражи и стрелки стенка на стенку, бандосов, тачки… Нарочито пёстрый, угарный плакат: пацаны на кортах, семечки, магнитофон. Слоган — «Район решает».

«Лифт на 200-й» — вертикальный шутер про подъём по ярусам Сити снизу вверх, сквозь толпы террористов, захвативших небоскреб.

Еще пара-тройка постеров с хитами.

И отдельно, в самой большой рамке, новьё, ещё даже без даты выхода — «Красный код». Тот самый. Плакат был почти пустой: алый фон, серп и молот, сложенные в подобие чипа, и одна строка внизу. «Перепиши историю и спаси будущее, которое мы потеряли». Кучеряво, но ничего не понятно. Надеюсь, дальше объяснят.

Я загляделся, и меня чуть не снесла очередь. Народ толкался, пер в сторону кабинок. Местные манагеры все это разруливали, направляли парней — девушек было совсем мало — к освободившимся терминалам. «Свободна третья». «Седьмая». «Двенадцатая, проходим». Никакой грубости, всё вежливо и быстро, и от этой отлаженности делалось не по себе сильнее, чем от хамства. Хамство — это про людей. А тут работала машина, и мы были в ней деталями, винтиками, которые она сортирует.

— Девятая, — кивнул мне диспетчер.

Кабинка — полузакрытая, с боковыми шторками, на одного. Терминал с прорезью, световое перо на магните, экран. Голос — не Алина, чужой, корпоративный и бесполый:

«Вставьте идентификационную карту».

Я вставил свой id. Экран мигнул, развернул простыню текста — согласие на обработку персональных данных, мелкий шрифт уходил вниз экрана на три. Читать это никто не читал, и я не стал. Расписался световым пером — росчерк повис на экране на секунду и втянулся в экран.

«Предоставьте доступ к вашей медицинской карте ЕМИАС».

Палец на сканер. Терминал думал недолго — пара секунд, — и я понял, что прямо сейчас он листает всю мою медицину, весь чек-ап. Условие я помнил из объявления: свежий, не старше недели. Я сдавался позавчера специально. Общий анализ крови так и вовсе утром пришел.

И вот тут пошёл отсев.

Я этого не видел, слышал. Слева, через стенку, кто-то выругался матерно, потопал мимо. Справа диспетчер вполголоса произнес: «К сожалению, по медицинским показаниям вы не прошли. Выход там». Народ фильтровали и скорее всего по сердечно-сосудистой теме. Искусственная кома это тебе не фунт изюма. Тут надо быть минимально подготовленным.

Мой экран подумал ещё секунду — и загорелся зелёным.

«Этап пройден. Следуйте за сопровождающим».

Сердце в норме, болезней нет, капсулу перенесу хорошо. Машина решила, что я ей гожусь. Я даже выдохнул с облегчением — и тут же поймал себя на этом облегчении и не понял, чему радуюсь.

Менеджеры гнали прошедших дальше, к лифтам. Народу стало заметно меньше. И конечно, там меня уже ждал Тим, целый и довольный, как будто иначе и быть не могло.

— А я что говорил! — Он хлопнул меня по плечу. — Прошли, котан. Мы элита! Наши памятники будут стоять на центральных площадях города.

— Ага, уже отливают.

Мы встали в очередь к лифту. Здесь уже было тихо, без толпы, и можно было говорить.

— Слышь, Лёх. — Тим понизил голос, будто спрашивал что-то неприличное. — А вот честно. Пройдёшь в беты, поднимешь двадцать лямов — куда денешь? Я-то понятно, руф-пати, тачку, шмот, съеду от родаков и дом по Рублевке куплю. А ты?

Я помолчал. Не хотелось всего этого бла-бла-бла, но ведь Тим не отстанет.

— Долг закрою. Шесть лямов. По нейроимпланту.

— По какому?

— Поджелудочная. У матери. — Я смотрел на цифры этажей над лифтом, не на Тима. — Имплант ее диабет контролирует. А он в кредит, на корпорацию. Платежи просрочены, проценты и штрафы конские пошли. На прошлой неделе корпа его душить начала, урезает мощность по вай-фаю по чуть-чуть. Если через месяц не закрою шесть лямов — отрубят совсем. Вернётся диабет. А он у неё тяжёлый, с отёками, тромбами. Мед-ИИ даёт семьдесят два процента, что пойдёт гангрена на ноги.

Тим перестал улыбаться.

— Ампутация?

— Да.

— Хреново, — сказал он тихо. — А кто ставил-то имплант?

— Медицинское отделение Эпла. Ещё до второго ухода из страны.

— Ах, эти…

— Ага. Ушли, поддержку порезали. А платежи как шли, так и идут, представляешь? — Я криво усмехнулся. — Контору в стране закрыли, а долг капает. Списать некому, оспорить негде. Просто капает.

— Вот суки, — с чувством сказал Тим. И это, пожалуй, было самое искреннее, что я за день слышал. — А остальные? Лямов-то двадцать, ты сказал шесть.

— Остальное на себя. — Я секунду подумал, говорить ли. Сказал, но не всё. — Выкуплю и сотру свою чёрную метку. В корп-рейтинге.

Тим глянул на меня иначе. Будто пересобрал картинку.

— Это за тот случай, что ли?

— Ага, — сказал я. И всё. Больше — ни слова.

Тим понял, что больше ничего не будет, и не полез. У него хватало такта хотя бы на это.

Двери лифта разъехались.

Двадцатый этаж был другим миром. Никаких панорамных окон, глухие коридоры, люди в белых халатах и масках. Нас разводили по медицинским кабинетам — кушетка, дуга аппаратуры, экран сбоку. Тестировали на мозговые волны. Альфа, бэта ритмы и прочие сложные слова.

Медсестра попалась приятная, веселый «пончик», с тёплыми руками. Надела мне на голову шапочку, всю в проводах, поправила, чтобы не давило.

— Расслабьтесь. Дышите ровно. Ни о чём не думайте, просто лежите.

Легко сказать — ни о чём. Я лежал, смотрел в потолок и думал обо всём сразу: о матери, о шести лямах, о красном глазе на входе, о железной руке в капсуле, о слогане «Перепиши историю и спаси будущее, которое мы потеряли». А она следила за чем-то на своём экране, и брови у неё медленно ползли вверх.

Она посмотрела на меня. Удивлённо. И по этому взгляду я понял, что снова прошёл.

— Ну что там у меня? — спросил я.

— Идите в конференц-зал. — Она сняла с меня шапочку, аккуратно смотала провода. — Там вам всё объяснят.

Конференц-зал был в конце коридора. И там, конечно, уже сидел Тим — в первом ряду, обернулся, замахал мне рукой, как родному.

Я сел рядом с ним и огляделся. Из всей утренней толпы, из той очереди, что дважды огибала небоскрёб, нас осталось вот столько.

Я пересчитал.

Двенадцать человек.

Глава 2

Свет в зале слегка потух, и в ту же секунду у меня в кармане звякнул телефон. Не у меня одного — бумкнуло разом по всему залу.

Я достал телефон. Уведомление от банк-клиента.

Зачисление: 100 000 ₽. Назначение: «Приветственный бонус. СКАЙНЕТ».

Сто тысяч. Просто так, ни за что, за то, что дошёл до этого зала. Я уставился на сообщение и тупо перечитал его дважды. По залу прошелестело — все переглядывались, кто-то нервно хохотнул, кто-то показывал экран соседу, будто не верил своим глазам. Тим обернулся ко мне, поднял большой палец и одними губами произнёс: «Видал⁈»

Сто тысяч. Для меня это было три месяца жизни. А для них — так, чтобы мы прониклись. Чтобы поняли: тут деньги — это мелочь, которой сорят на входе. Ну понятно, госкорпорация, монополия на игровом рынке, бабки не считают…

И ровно в этот момент, когда мы все смотрели в телефоны, на сцену вышел он.

— Красиво, да? — Голос без микрофона, но слышно было в каждом углу — где-то работала хитрая акустика. — Это вам не за работу. Это просто «здравствуйте». Уберите телефоны, дальше будет интереснее.

Я убрал. И впервые толком его разглядел.

Президент Скайнета был из тех людей, которых узнаёшь, даже если всего пару раз видел мельком по тв. Чёрная водолазка, дорогущие кроссовки, дизайнерская щетина, отрепетированная небрежность на десятки миллионов. Он не вышел на сцену — он её занял, будто сцена давно его ждала. Двигался лёгко, говорил быстро, руки летали. Лет сорок, но молодящийся так умело, что и не скажешь — выглядел типа наш сверстник. На большом экране за его спиной горел логотип и два слово: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.