Читаем Красный Август (СИ) онлайн бесплатно

====== Часть 1 ======

КРАСНЫЙ АВГУСТ

Кто мы, зачем мы здесь,

Живы мы или нет – дикой пчеле всё равно, Мир для неё внизу Только дорога цветов… (хокку из фильма «Каникулы строгого режима»)

21 АВГУСТА, ТОКИО

Опять этот сон. Наверное, у всех бывает сон, который повторяется почти каждую ночь, который знаешь в мельчайших подробностях, помнишь каждую его ниточку, а по утрам ломаешь голову – зачем он снился, почему эти образы тебя преследуют? Может быть, они пытаются что-то сказать, передать весточку из параллельной Вселенной? Иногда эту картину видно чётко и ярко, а порой её будто показывают через запотевшее стекло на старом кинопроекторе с зацарапанной плёнкой.

Жаркая ночь наполнена ароматом летних трав. Неширокая, изогнутая змеёй асфальтовая дорога уходит куда-то за горизонт, рассекая поля и небольшие кустарники на обочинах. Тьму тщетно пытаются разогнать несколько тысяч звёзд.Они мерцают лампочками от гирлянды, складываются в причудливые созвездия, танцуют, манят за собой в путь, туда, за горизонт, где обрывается ночное небо, и виднеются огоньки небольшого городка или посёлка.

Мне нравятся звёзды. Они вселяют надежду. Я даже не знаю, во что. На удачное путешествие, на новые встречи, на благополучную жизнь? Или на то, что однажды доберусь до этого городка? Мне ни разу не удавалось это сделать, сколько б ни шла по бесконечной дороге. Но всё равно я верю крошечным одиноким огонькам, проткнувшим небо серебристыми точками, и иду на их зов. Мои шаги не слышны. Нет ни одного звука вокруг. Ни стрекотания цикад, ни шума ветра, ни пения заспанных птиц. НИЧЕГО! Это пугает и настораживает. Ночь, будто вязкий мазут, проглатывает все звуки, попадающие в неё. Но всегда присутствует голос. Голос парня, который то говорит громче, почти срываясь на крик, то шепчет, что я должна идти с ним. Как только он проговаривает эти слова три раза, исчезает асфальтовая дорога, звёзды, ночное небо, и я просыпаюсь.

Сегодня было так же. Не могу понять, чей именно этот голос – на голоса моих родных и знакомых он точно не похож. Я взглянула на часы – они показывали ровно девять. Несмотря на то, что надо было давно вставать, я всё ещё лежала в постели, размышляя об этом странном голосе. Интересно, могу ли я так же само назойливо сниться кому-то в другом мире или разговаривать с ним? Я представила идущего где-то по дороге парня, и раскаты моего голоса над степью. Он оглядывается, но не может меня заметить, а я, прячась за облаком в небе, наблюдаю за ним. Вот он прилёг отдохнуть у камня, а я кричу ему с небес: “Пора вставать!”

- Пора вставать, – я действительно сказала это вслух и зевнула. Не знаю, услышал ли мои слова только что придуманный мной парень, но сегодня был очень важный день, и я скинула с себя одеяло. Быстро нацепила повседневную одежду – майку и обычные джинсовые шорты, и посмотрела в зеркало.

Зеркало, мой добрый старинный друг. Наверное, единственный из тех, кто каждое утро рад меня видеть и воспринимать такой, какая я есть – заспанной, неумытой, не расчёсанной. Оно видело меня ещё маленькой, когда у меня были друзья, настоящие друзья, я ходила в школу, а не сидела целыми днями дома, уткнувшись в монитор компьютера. Нам есть о чём вспомнить. Два года назад ко мне приходили шумные компании одноклассников. Мы пили травяной чай с булочками, сидя на кровати, а потом веселились. Помнит оно мои разбитые коленки и оцарапанное лицо, когда я упала с велосипеда. Кому же, как не ему было пожаловаться, ведь я хоть и смелая, но всё же девочка! С зеркалом я иногда делилась своими тайными мечтами, о которых боялась говорить даже себе. А оно всё слушало, смотрело, и, если бы могло, конечно, кивало в ответ. Во всяком случае, мне кажется, что оно всё понимает и вот-вот заговорит, но молчит просто из вежливости, предлагая мне самой разбираться в собственной жизни, без посторонних подсказок. А потом зеркало увидело нечто такое, о чём вспоминать страшно. У меня начались приступы головной боли, и я упала в обморок. Сначала на кровать. Но приступы продолжались, и когда я отрубилась на пороге школы, моим родителям предложили перевести меня на домашнее обучение. С тех пор я сижу дома, а место на столике перед зеркалом заняли коробочки с лекарствами, вытеснив оттуда мои любимые книги и игрушки.

Зеркало и сегодня молчит, укоризненно демонстрируя моё лицо. А вид у меня не очень. Заметно выделяются небольшие круги под глазами, наверное, от полуночного рисования. Я будто слышу его внутренний голос – “Пора приводить себя в порядок, маме это не понравится...”. Ой, нет, хватит с меня уже голосов, из-за которых не высыпаюсь. Я шутливо щёлкаю его по рамке, и бегу в душ. Зеркало одобрительно вздрагивает.

На пороге комнаты сразу натыкаюсь на маму:

- Доброе утро, мам, – бросаю я ей и отворачиваюсь к стене в надежде просочиться незамеченной в ванную.

- О, ты уже встала. Это хорошо. Сейчас быстро иди умывайся и будем завтрака...- тут она всё понимает, останавливается и подзывает меня к себе. Квест провален, но я просто не хотела расстраивать её своим видом! Коснувшись пальцами моих кругов под глазами, мама стала серьёзной, ее выражение лица показывало, что сейчас меня ждёт поучительная лекция на повышенныхтонах.

- Гиссарико Комуро,- начала серьёзно мама.- Я тебе сотни раз говорила, что надо ложиться спать вовремя. Иначе снова начнутся головные боли. Мы столько с отцом на лекарства потратили, столько врачей оббегали. Мы хотим, чтоб ты была здоровой, а тебе будто наплевать на себя! Тем более сегодня ты должна была отдохнуть перед дальней дорогой.

– Мам, да все со мной нормально...

- Это сейчас с тобой все нормально, а если не будешь высыпаться, твоё здоровье снова ухудшится. Представь, если это произойдёт в самолёте!

- Ну мааам, успокойся,- я обняла ее покрепче,- я ж люблю тебя, и ценю всё что вы с папой для меня делаете.

Тут мама выдохнула, будто опустила что-то тяжёлое, и ласково сказала:

- И я тебя, поэтому забочусь. Ладно, соня, времени у нас мало, приводи себя в порядок и не опаздывай к завтраку!

Я “угукнула” себе под нос и, высвободившись из объятий мамы, продолжила свой путь с мыслями о бабушке, которую не видела целых пять лет.

Бабушка жила на другом конце мира, в далёкой России, в городе Саратов, но, несмотря на это, по-прежнему, оставалась самым родным и близким человеком. Конечно, после мамы с папой. А в некоторых вопросах я доверяла ей даже больше, чем маме. В основном, мы общались через скайп. Я рассказывала ей даже те тайны, которые не могла сказать Зеркалу. Мы болтали обо всем на свете. Обсуждали, книги, фильмы, киногероев. Я делилась с ней и горечью ссор с подругами и радостью проведённого с родителями пикника, восторженно описывала увиденное в школьном походе и возмущалась несправедливостью оценок. Не существовало темы, которую нам не интересно было бы обсуждать – с бабушкой всегда было весело. А ещё она любила фотографии, и я постоянно высылала ей свои, но в ответ не получала практически ничего, потому что бабушка почти не выходит из дому. Пять лет назад, когда я была ещё здорова и гостила у неё, мне показывали мне огромные альбомы с бумажными фотографиями, но «это всё в прошлом» – любила повторять она. Мы тогда, помню, ходили в музей и просто гуляли в парке вечером. Да, как же это было давно... Интересно, изменилась ли она? Неужели завтра я смогу её увидеть? Даже не верится!

Мы очень долго готовились к поездке, и идея лететь в Россию появилась неспроста. Однажды наш доктор посоветовал маме обратиться за помощью к некоему русскому врачу Глебу Валерьяновичу, проводящему исследования в сфере лечения странных болезней при помощи кардинальной смены обстановки, такая себе шоковая терапия для пациента. Каково же было мамино удивление, когда этим врачом оказался её бывший однокурсник Глеб, живущий и работающий в Саратове. Мама тогда ушла с медицинского, о чём неоднократно жалела, а вот Глеб, этот смешной худенький парнишка, вдруг стал именитым врачом, труды которого изучают даже в Японии! Он с радостью согласился меня осмотреть и принялся настаивать на том, что если за последние три месяца у меня не было кризисных состояний, то авиаперелёт мне не повредит, а вот встреча с бабушкой, наоборот поможет забыть о болезни. В доказательство Глеб Валерьянович начал приводить сотни историй из медицинской практики, так что после долгих раздумий и дополнительных консультаций мама согласилась. А когда я увидела, как вспыхнули радостью её глаза при мысли о том, что она побывает в родном Саратове, я поняла, что осмотр – не единственная причина, по которой она хочет лететь со мной в Россию. К счастью, папа согласился оплатить дорогущий авиаперелёт.

Я быстро приняла душ, умылась, уложила щётку в футляр, упаковала зубную пасту, принадлежности для умывания и косметику в рюкзак, стоявший наготове ещё со вчерашнего дня в моей комнате. Улыбнулась зеркалу, завёрнутая в белое махровое полотенце.

- Так значительно лучше, – сказало Зеркало, – только волосы мокрые и растрёпанные, причесать бы надо...

- Да без тебя знаю, – ответила я. Включила фен и взяла расчёску.

- И оденься красиво, а то всё в этих шортах лазишь. В другой город собралась как-никак, не в магазин идёшь.

- Ну, этот вопрос мы вчера с тобой обсуждали, когда, перекопав два шкафа гардероба, я всё же остановилась на платье и лёгких дорожных туфельках.

Тем временем мама на кухне звенела посудой – готовила завтрак. Огромные бутерброды с сыром и чай. Несмотря на простоту, завтрак получился какой-то торжественный. Может быть потому, что к столу спустился папа, который в это время всегда на работе, но сегодня отец взял выходной, чтобы проводить нас в аэропорт.

Он волновался ещё больше, чем мама, но старался этого не показывать, улыбался, шутил, говорил, что наконец-то птичка выпорхнула из гнезда и что-то ещё похожее. Однако я видела, как в его пальцах подрагивала чашечка с чаем, и он несколько раз не попал ложечкой в сахарницу, что свидетельствовало о его крайне сильном напряжении. Папа давал нам напутствия, как себя вести: не есть холодного, не пить горячего, не ложиться спать после полуночи, не трогать бродячих котов и всё в таком же духе. Мама послушно кивала головой, а я прятала глаза за чашкой – уж больно смешно и наивно это выглядело, но я боялась его расстроить. Он очень меня любил и потому так переживал за мою судьбу. Одно дело – отправить здорового ребёнка, другое дело.... Стоп. Я здорова! Я нормальная красивая девушка! У меня нет никаких проблем! Так учил меня говорить доктор, если вдруг болезнь давала о себе знать. Так повторила я и сейчас про себя, а вслух сказала:

- Ну что ты, дорогой папочка, всё будет замечательно! Через месяц я вернусь совершенно здоровая!

Завтрак был окончен, и пришло время ехать. Зашла напоследок в свою комнату, надела рюкзак. Небольшой чемодан был уже внизу, его спустил папа, упаковав предварительно в багажник мамины вещи. Я села на кровать и, погладив Зеркало по деревянной раме, шепнула ему:

- Не скучай. Береги мою комнату. И не заглядывайся на других девушек, пока меня не будет!

Зеркало печально кивнуло и блеснуло стеклом в ответ, словно солдат оптическим прицелом винтовки, заступающий на охрану чрезвычайно важного объекта.

Моё прощание прервала мама:

- Гиса, не задерживайся, иначе мы опоздаем на самолёт.

Я, стараясь не оглядываться, вышла из дома и быстро села в машину. Больше всего на свете не люблю сцен прощания. Колёса зашуршали по асфальту, и вскоре дом скрылся за поворотом, утонув в зелени листвы. Жизнь меняется у каждого человека. В хорошую ли, в плохую сторону – то нам неведомо. Но она меняется. С каждым скрипом калитки, с каждым поворотом дороги, с каждым шагом по незнакомому миру. Встречи и расставания крутятся, как колёса жизни, заставляя нас страдать, радоваться, но вместе с тем принося нам новые впечатления и открытия. Потому всю недолгую дорогу в аэропорт я старалась не думать о прошлом, о том, что осталось за спиной, так как на глаза сразу же наворачивались слёзы. Наоборот, представляла себе, как вскоре серебристый лайнер взмоет в небо, и начнётся новая жизнь, полная приключений, по которым я так соскучилась. И пролетая где-то там, высоко над облаками, я увижу вдруг внизу бесконечную асфальтовую дорогу из своего сна с идущей по ней одинокой девочкой. Тогда я громко крикну ей, так, чтобы услышала вся Земля – “Иди за мной!”

*

Через час мы добрались в аэропорт. В зале ожидания было мало людей – какая-то парочка, о чем-то весело воркующая, женщина в полном расцвете сил с маленькой собачонкой (всегда интересовало, как оформляют собак на рейс), паренек, уткнувшийся с головой в журнал (непрерывно краснеющий – отчего, не понятно) и еще какие-то люди, не так ярко выделявшиеся из серой массы...

Мы прошли все необходимые формальности с документами и ещё раз крепко обнялись с папой, когда приятный голос объявил посадку на Московский рейс. Папа ещё раз обнял меня и маму, и за нами закрылись стеклянные двери.

Самолёт набирал высоту... Мне было немного не по себе – с тех пор, как я пять лет назад летала к бабушке в детстве, я больше не поднималась в воздух.

- Всё в порядке? – поинтересовалась мама, готовя сумку с медикаментами.

С трудом поборов головокружение и подступающую к горлу тошноту, я кивнула и попыталась отвлечь внимание, уставившись в иллюминатор. Самолёту предстояло болтаться в воздухе десять часов. И это только до Москвы! Не представляю, как выдержу такой сложный перелёт, но вскоре я привыкла к ощущениям. Лайнер набрал высоту и устремился в такую далёкую и странную страну под названием Россия.

Вечер прошёл как в тумане. Всё же после перелёта моё состояние ухудшилось, и мне пришлось выпить лекарства, но сознание я не теряла. Мама очень тревожилась и всю дорогу не выпускала мою руку с того момента как мы вышли из аэропорта и доехали до гостиницы, где я впала в тревожный тяжёлый сон.

22 АВГУСТА, МОСКВА, ГДЕ-ТО В НЕБЕ

Дороги, расчерчивающие на квадраты землю, казались крошечными, не толще карандаша, а автомобили я даже разглядеть не могла, уж не говоря о людях. С высоты мир кажется совсем маленьким, беззащитным, каким-то игрушечным. Но вместе с тем великим и непознаваемым. Куда все эти дороги ведут? Какие судьбы связывают?

Самолёт снова мчался где-то над разорванными облаками, унося нас в Саратов из Москвы. На этот раз перелёт должен быть совсем быстрым по сравнению со вчерашним, но, углубившись в размышления, я обнаружила, что меня нестерпимо клонит в сон. Чувствовала я себя прекрасно, но возможно лекарство, которое мама мне дала в аэропорту, подействовало в сочетании с изменением давления и моими переживаниями. По правде, сказать, переживать было не из-за чего, скорее, это было приятное волнение перед встречей с бабушкой.