Читаем Красные пески онлайн бесплатно

Когда я впервые увидел ее, то поначалу решил, что это призрак. Реальная женщина, в соответствии с моими представлениями на сей счет, не могла быть столь красива, изящна и легка. И, что самое главное, на ней не было кислородной маски. А марсианский воздух хотя и не был смертельно опасен после того, как над ним основательно поработали биотехники, но все же и не настолько богат кислородом, чтобы дышать им, не используя в качестве вспомогательного средства легкую пластиковую кислородную маску.

Если послушать то, что рассказывают первопоселенцы, можно услышать немало удивительных, таинственных и даже порою жутких историй, среди действующих персонажей которых встречаются и молодые красивые девушки, которым в повествовании зачастую отводится главенствующая и далеко не всегда безобидная роль. Один мой приятель даже собирался опубликовать свой труд с солидным академическим названием: «Устный фольклор первопоселенцев Марса, собранный, систематизированный и откомментированный…» На мой взгляд, идея сама по себе была неплохая, хотя у каждой из этих марсианских историй легко просматривались земные корни.

Я увидел девушку, прогуливающуюся среди огромных красновато-коричневых скальных обломков, во множестве разбросанных по берегу Песчаного озера, неподалеку от которого стоял мой коттедж. Она шла между камней, время от времени касаясь то одного, то другого из них кончиками пальцев – словно гладила домашних животных. Движения ее были плавными, размеренными и неторопливыми.

Поскольку в призраков я не верил, то безбоязненно направился в сторону девушки, чтобы узнать, не требуется ли ей помощь.

Заметив мое приближение, девушка остановилась и, улыбнувшись, приветливо помахала мне тонкой рукой. Определенно, помощь ей не требовалась. И, что удивительно, она, похоже, не испытывала никакого дискомфорта от того, что на лице ее не было кислородной маски.

У нее было узкое, чуть вытянутое лицо с большими, широко расставленными глазами, немного длинным носом и большим ртом, который на другом лице мог бы показаться непропорциональным. Никакой замысловатой прически, из тех, что в последнее время снова вошли в моду, у нее не было. Прямые темно-русые волосы были расчесаны на прямой пробор и просто обрезаны на уровне плеч. Одета она была в легкое, полупрозрачное платьице с узкими лямочками на плечах, расцветка которого менялась в зависимости от освещения от салатового до апельсинового. На ногах – открытые сандалии со шнуровкой, оплетающей лодыжки.

– Добрый день! – радостно приветствовала меня девушка, когда я оказался на расстоянии трех шагов от нее.

Я быстро кивнул и первым делом, хотя и понимал, насколько глупо звучит мой вопрос, поинтересовался:

– С вами все в порядке?

– Со мной? – Широкие темные брови девушки удивленно изогнулись. – А вам кажется, что со мной что-то не так?

– У вас нет кислородной маски.

– Ах, это! – Девушка коротко рассмеялась. – Я с биостанции. – Она махнула в сторону, где, как мне было известно, находились Марсопорт и база биотехников. – Недавно мы начали проводить серию экспериментов по адаптации человеческого организма к условиям разреженной марсианской атмосферы. И, как видите, добились в этом некоторых успехов.

– Вы можете выходить на улицу без кислородной маски? – удивленно спросил я.

Хотя чему тут было удивляться, если прямо передо мной стояла живая и веселая девушка без кислородной маски и одновременно без каких-либо следов асфиксии на лице.

– Научиться этому оказалось совсем несложно, – все так же с улыбкой ответила мне моя новая знакомая. – Весь секрет заключается в серии специально подобранных медитационных упражнений и в согласовании ритмов дыхания и совершаемых при этом движений. Естественно, что рекорда на беговой дорожке я поставить не смогу. Но просто неспешная прогулка на открытом воздухе без кислородной маски не доставляет мне никаких неудобств.

– Похоже на то, – глядя на цветущее лицо девушки, согласился с ней я.

– А вы, должно быть, писатель, арендовавший одну из вилл поселка «Красные пески»? – спросила она, взглядом указав в сторону, где находился мой коттедж.

– Поэт, – уточнил я. И с глуповатой улыбкой добавил: – Неужели слава обо мне уже облетела весь Марс?

Похоже, моя самоирония осталась незамеченной.

– Не знаю, как весь Марс, но у нас на биостанции вас знают, – сказала девушка, изучая взглядом мое лицо и при этом совершенно не скрывая этого. – Вы ведь пока единственный обитатель «Красных песков».

– Строители поселка несколько поторопились. Возможно, со временем, когда Песчаное озеро, как и планировалось, будет затоплено водой, здешние места и в самом деле станут раем для туристов, но пока желающих поселиться в «Красных песках» не так уж много. Что, должен признаться, меня вполне устраивает: и в плане низких цен, и в плане отсутствия докучливых соседей.

– Вы прилетели на Марс в поисках одиночества? – пристально глядя мне в глаза, спросила девушка.

– Да, – вынужден был признаться я. – Мне давно уже пора выпускать новую книгу, а на Земле просто невозможно сосредоточиться на работе. Все время что-нибудь отвлекает: дела, встречи, телефонные звонки, переписка…

Я не стал уточнять, что к тому же я еще и переживал жесточайший творческий кризис. Вот уже в течение полугода я старательно выдавливал из себя рифмованные строчки, которые затем, после первого же прочтения, отправлялись в мусорную корзину. За полгода я не смог написать ничего стоящего! Мой стиль утратил ту простоту и легкость, благодаря которым в свое время мои стихи как раз и завоевали признание как критиков, так и простых любителей поэзии. Сам я все это прекрасно понимал, но своему издателю объяснял свое долгое молчание тем, что никак не могу сосредоточиться на работе. В конце концов именно он и настоял на том, чтобы я отправился на Марс. Одним из совладельцев строящегося туристического комплекса «Красные пески», которому в будущем прочили невероятную славу и успех, был брат моего издателя. Он и помог мне почти за бесценок арендовать небольшой коттедж в пока еще закрытом для посетителей поселке. К недостаткам жизни в полном одиночестве можно было отнести разве что только то, что мне приходилось самому себя обслуживать, но при наличии достаточных запасов консервированных продуктов и универсального кухонного агрегата это было совсем нетрудно.

– Вы сделали правильный выбор, – поддержала меня девушка. – Я не знаю более прекрасного места, чем Марс. Будь на то моя воля, я не стала бы превращать его в полное подобие Земли. Кому это будет интересно? Разве что только ловким дельцам, которые понастроят здесь новые туристические комплексы и увеселительные заведения. Я бы оставила все как сейчас: минимальная адаптация марсианских условий к потребностям человеческого организма. Планета как бы сделала шаг навстречу нам, позволив изменить себя, и теперь уже мы, если хотим на ней жить, должны тоже сделать шаг. На мой взгляд, колонизация Марса должна стать не хищническим захватом новых территорий, как это происходило некогда на Земле, а, если можно так выразиться, взаимопроникновением и взаимопознанием марсианской среды обитания и человеческой природы.

– К сожалению, подобный процесс требует достаточно много времени и, что самое главное, огромной самоотдачи каждого из тех, кто захочет поселиться на Марсе, – высказал я свое соображение по данному вопросу. – А люди по своей природе нетерпеливы и требовательны. Им нужно все и прямо сейчас. Поэтому и Марс им нужен не такой, какой он есть, а каким они хотели бы его видеть.

– Разве вам не нравится Песчаное озеро? – Плавным движением руки девушка обвела поверхность заполненной красноватым песком котловины, на краю которой мы стояли. Ветер, дующий со стороны скальной гряды, создавал на песчаной глади причудливый узор, отдаленно напоминающий узор, сотканный трудолюбивым пауком, который действует, повинуясь программе, заложенной в нем природой, а сам даже и не подозревает, насколько совершенно его творение. – Разве на Земле можно увидеть что-либо подобное?

– Мне-то как раз здесь нравится, – ответил я. – Но боюсь, что мое мнение не разделяет большая часть человечества.

– Только по поводу марсианских пейзажей? – лукаво прищурилась девушка.

– Увы, – грустно улыбнувшись, развел руками я. – И в большинстве других случаев я обычно также остаюсь в меньшинстве.

– Обидно. – На лице девушки и в самом деле появилось выражение обиды.

Похоже было, что у нее слова никогда не расходились с реальностью. Сказать что-либо для того, чтобы просто потрафить своему собеседнику, это, судя по всему, было не в ее стиле.

– Но вы ведь сами работаете на биостанции, – заметил я не без лукавства.

Мне почему-то вдруг захотелось подловить свою новую знакомую на противоречии ею же самой произносимых слов и фраз.

– Да, – девушка посмотрела на меня чуть удивленным взглядом, – и что же в этом необычного?

– Но ведь именно биотехники изменяют образ Марса, приспосабливая его к потребностям землян.

– У вас не слишком правильное представление о нашей работе, – улыбнувшись, покачала головой девушка. – Мы не приспосабливаем, как вы выразились, условия Марса к потребностям людей. Мы пытаемся восстановить природу Марса такой, какой она была миллионы лет назад. Поэтому мы и предлагали остановиться на той концентрации кислорода в воздухе Марса, которую имеем сейчас, и не проводить дополнительное обогащение почвы водой. Но, – улыбка на лице девушки сделалась грустной, – Международный комитет по колонизации Марса придерживается на этот счет иного мнения. Большинство биотехников не согласны работать по программе, разработанной комитетом, но это дела не меняет. После того как мы закончим свою работу, на наше место придут другие – те, кого не будут мучить эстетические и нравственные проблемы. Процессы обогащения атмосферы кислородом и синтез воды доведены до автоматизма, поэтому управлять ими могут даже неквалифицированные техники.

– Если я правильно вас понял, вы пытаетесь восстановить первоначальную биосферу Марса? – несколько удивленно переспросил я свою собеседницу.

– Именно так, – подтвердила она. – На Марсе никогда не существовало животной жизни, но растительность была. Она хотя и не отличалась разнообразием видов, подобно земной флоре, но зато была идеально приспособлена к суровым условиям Марса. Многие из семян, миллионы лет пролежавшие в песках Марса, все еще сохраняют всхожесть. Нашей задачей является всего лишь пробудить их к жизни.

– Это как? – усмехнулся я. – Полить, что ли?

– Той воды, что сейчас имеется в марсианском грунте, достаточно для того, чтобы семена взошли, – серьезно и ничуть не обидившись на мою глупую усмешку, ответила девушка. – Но прежде им нужно дать знать о том, что пришла пора снова расти и плодоносить.

– Дать знать? – недоумевающе переспросил я. – Простите, но я, должно быть, не совсем правильно понимаю вашу профессиональную терминологию.

– Скорее это жаргонное выражение, – снова весело улыбнулась девушка. – Ни в одном из серьезных научных трудов вы его не встретите. Способностью обнаруживать и пробуждать к жизни семена растений, пролежавшие миллионы лет под слоем грунта, обладают немногие из биотехников. Но даже они не могут ясно объяснить, как у них это получается.

– Почему?

– Как вы объясните человеку, слепому с рождения, что такое красный цвет и чем он отличается от зеленого?

– Да, задачка. – Изображая растерянность, я почесал затылок. – Но вы-то знаете, как это происходит?

– Конечно. – Девушка тряхнула головой, откидывая назад упавшие на лицо волосы. – Ведь именно этим я и занимаюсь.

– А я думал, что вы занимаетесь проблемами адаптирования человеческого организма к условиям Марса.

– В этом эксперименте я участвую в качестве подопытного кролика, – рассмеявшись, взмахнула рукой девушка. – Мне просто показалось любопытным – попытаться прогуляться по поверхности Марса без кислородной маски.

– Должен признаться, на стороннего наблюдателя это производит довольно-таки сильное впечатление, – добавил я.

Девушка посмотрела на меня искоса.

– Вы были удивлены, увидев меня?

– Скорее – растерян, – уточнил я.

– Извините, я не думала, что встречу вас здесь. Мне казалось, что писатель, прилетевший на Марс в поисках уединения, должен круглые сутки сидеть за компьютером и без остановки творить.

– Я поэт, – уже во второй раз поправил я мою очаровательную собеседницу. – А поэтам, для того чтобы творить, требуется вдохновение.

– Вы пришли к Песчаному озеру за вдохновением? – Интерес девушки к этому вопросу, похоже, был абсолютно искренним.

– Можно сказать, что так, – уклончиво ответил я.

Не мог же я признаться ей, что три дня пустого сидения за компьютером не принесли ни единой мало-мальски приемлемой строчки. Для того чтобы начать работать по-настоящему, мне требовалось не уединение, а нечто совершенно иное. Что-то, что заставило бы меня взглянуть на окружающий мир по-новому, увидеть его таким, каким не видит никто другой. Я должен был вновь удивить читателя свежестью и стройной красотой моих строк.

Чтобы не углубляться в тему творчества и его отсутствия, я решил перевести разговор на иную тему:

– А что вы здесь делаете? Просто прогуливаетесь?

– Совсем не просто, – немного загадочно улыбнулась девушка. – Я оживляю семена бархатистой камнеломки. Их довольно-таки много в микротрещинах скальных обломков.

– И каким же образом вы это делаете? – полюбопытствовал я.

– Очень просто.

Девушка быстро провела открытой ладонью над неровной, местами сколотой поверхностью огромного камня, возле которого мы стояли, и, выбрав какое-то одной ей приметное место, ткнула в него пальцем.

– Вот! – с довольным видом произнесла она, не отнимая пальца от камня. – Дня через три-четыре здесь появится первый росток. А дней через десять все камни вокруг, – девушка сделала широкий взмах рукой, охватывая им берег Песчаного озера, – будут покрыты цветами.

– Вы шутите? – недоверчиво прищурился я.

– Вовсе нет, – покачала головой девушка.

– Вы утверждаете, что именно в этом месте появится росток? – Я приложил свой палец к тому же месту на камне, где был прижат и ее.

Девушка уверенно кивнула.

Я наклонился и внимательно осмотрел камень.

– Но здесь даже трещины не видно!

– Трещина есть, но она незаметна. Семена камнеломки настолько малы, что проникают буквально в микроскопические дефекты на поверхности камня. А после, прорастая, камнеломка, как и следует из ее названия, буквально раскалывает камень своей быстро увеличивающейся массой.

– В камне нет воды, необходимой для роста растения.

– Камнеломке достаточно той влаги, что содержится в атмосфере и выпадает по утрам с росой.

– Но откуда вам известно, что именно здесь находится семя? – не сдавался я.

– Оно живое, и поэтому я его чувствую.

Ответ девушки прозвучал так, словно она не сомневалась в том, что я ее пойму. Поэтому я, хотя ничего и не понял, не стал задавать новых вопросов.

– Значит, росток появится здесь? – Я взглядом указал на место, к которому все еще оставался прижат палец девушки.

– Да, – уверенно кивнула она.