Читаем Красная Шапочка онлайн бесплатно

Утро наступало неспешно, первые лучи солнца начали озарять далёкие горизонты и макушки высоких деревьев, вытесняя утренний туман с пригорков да полей в низины и овражки. Природа просыпалась. Начинали петь птицы, ручьи журчали водами, а опушки приветливо встречали бойким шелестом озорной утренний ветер. Ночная тишь испарилась вместе с мраком. День. Ещё не наступила полуденная жара, а Красная Шапочка с корзинкой в руках уже шла по дорожке далеко от их с мамой домика. Они жили на опушке светлой рощицы, раскинувшейся по берегам неглубокой, но бойкой речушки. Папу девочка не помнила, он ушёл на Войну Воссоединения и не вернулся.

Она направлялась в соседнюю деревню, что за мельницей, к любимой бабушке, которая жила в первом домике с края. Настроение было немного подпорчено из-за того, что ещё почти у самого дома придорожная пыль, поднятая утренним порывом ветра, угодила ей в глазки, которые им с мамой пришлось промывать. Девочка очень торопилась принести бабушке ещё горячие пирожки и свежий хлеб с парны́м утренним молочком и случайно забыла красную шапочку у домика, на скамеечке, недалеко от колодца, который был у них рядом. Но едва докушав мамочкин пирог из корзинки, ей стало намного лучше, уныние растворилось, как туман под натиском жары. На пути у Красной Шапочки стоял высоченный, кустистый и ветвистый тёмный лес. Огромные деревья с исполинскими сучьями, обвитые взирающими орхидеями, скрипя стволами, неспешно покачивались ветром.

Взирающие орхидеи

Под пологом изумруда листьев маячили мотыльки и паучьи пчёлы. Девочка пела весёлую песенку, а потому дорожка словно сама бежала вперёд и ножки по ней очень весело шагали тоже, ведь правду говорил один сэр: «Дорога — опасная штука: ступишь на неё и не знаешь, куда она тебя приведёт».

Паучья пчела

А потому она не заметила, как кругом всё сменилось с ярких, освещённых лугов и опушек на тёмные, серые, почти непролазные по́логи чащи. Шапочка крутилась на месте, она не узнавала этих мест, тревога взвыла вихрем в душе. Сердце заколотилось, оторопь сковала тело. Вдруг, даже неожиданно для себя, она будто услышала что-то и резко повернулась на шум. Её взор был устремлён в глубину лесной чащи, и она смогла разобрать только небольшой стишок.

— Возьми-ка лук ты, прищурь свой глаз, в охоте, приятель, ты будешь — ас!

Осознать, что это значило, совершенно не было времени, потому что следом за стишком приближался треск и ярчайшая вспышка. Заряженная стрела, выпущенная Охотником, пронеслась, наверно, в метре от девочки и с грохотом детонировала в лесу позади. Шапочку сбило с ног, неведомая сила подхватила её, болтнула в воздухе и приложила о дерево. Она лишь увидела пёстрый кусок неба, леса, земли и в конце дерево, в которое она с сильной болью ударилась. Мимо проносились щепки, сучья, камни и комья грунта. Оглушительное эхо сразу переросло в писк, и девочка какое-то время больше ничего не слышала. Едва Красная Шапочка пришла в себя, как начала озираться по сторонам, писк в ушах стоял невыносимый. Спустя несколько секунд, когда она откашляла пыль и копоть, она почувствовала стойкий запах псины. Она быстро дёрнулась и обернулась назад, увиденное её заставило буквально сжаться. Громко рыча, скаля свои белые клыки и пуская слюну, не спуская глаз с девочки, выхаживал метрах в ста исполинский зверь. Его шерсть стояла дыбом, по ней пробегали синие разряды, на загривке и по всей спине виднелся чётко очерченный гребень. Жёлтые глаза не моргая смотрели словно ей в душу и вызывали ужас. Девочка хотела закричать, но тело не слушалось её, и это не получилось. Словно через тонкую мембрану, в этот мир проник волк, грань пространства истончилась, едва помутнев, слегка содрогнулась, а после вновь расправилась, материя опять стала неразрывной. Вместе с хищником сюда прорвался и сильный ветер, будто арктический хлад, стужа ударила нежданно. Зверь начал невероятно быстро расти в размерах, его шерсть вздыбливалась, клыки и ряды зубов однозначно обозначали намерения. Кожа на его носу сморщилась, он скалился и рычал ещё громче. Рост прекратился, когда он был уже метров пять в холке. Сердце девочки ушло в пятки, она не ощущала ни рук, ни ног. Понимала лишь, что выжить ей, похоже, не удастся. Она не заметила, как стемнело.

Снова зазвучал хвастливый голос Охотника:

— Из мира в мир ты можешь переходить, но это не поможет меня остановить!

Волк бросился на неё, всё словно замерло, но одно было неизменно: чёрная лохматая фигура, символизируя неизбежную участь, нарастала с каждой секундой. Красная Шапочка совершенно интуитивно только швырнула в него корзинку с едой. Зверь с лёгкостью уклонился, расстояние неминуемо сокращалось, но девочку сейчас почему-то посетила совершенно иная мысль: как же теперь бабушка будет без продуктов? Их надо вернуть. Девочка уже чувствовала запах шерсти, жар его дыхания, а разинутая пасть, увенчанная клыками, словно зерцало жажды, будто уже проглотила её. Страх волной прокатился по телу, вызвав озноб; издав короткий визг, она зажмурила глаза. За секунду до того как хищник, брызгая слюной и хрипя на бегу, настиг жертву, Шапочка исчезла и появилась прямо за ним, держащаяся рукой за ручку плетёной корзиночки. Совершенно непонятно как, но у неё получилось переместиться вслед за брошенной корзинкой и появиться сразу за спиной у зверя. Очевидно, что Мир, куда увлекло Красную Шапочку сражение двух магических существ, хоть и был весьма похож на её родной, но здесь, очевидно, действовали другие законы реальности.

Девочка всё так же была в лесной чаще, неба почти не было видно из-за высоких деревьев, ветер был едва слышен, лишь лёгкий шелест далёких крон всё ещё напоминал о его присутствии. Волк, словно не почуяв препятствия, пропахал лапищами землю, с треском и хрустом, осыпая округу листвой, сгрёб несколько деревьев. Огромные исполинские сучья и разбитые крупными, словно разломы, трещинами стволы с грохотом и невероятной тряской обрушивались на землю. Красная Шапочка наконец включилась, что стоит в нарастающем чёрном пятне большой те́ни. «Беги», — озарилось её сознание мыслью, и она сорвалась с места. Сразу за ней рухнула ветвь, и девочка чуть не упала, но устояв, продолжила бежать, понимая, что не успевает, просто прыгнула вперёд, и обломки снова её не настигли. Она вскочила и бежала без остановки, листва ещё сыпала с чернеющего неба. Быстро оглянувшись, она не могла поверить своим глазам, зверь вновь нёсся на неё, но уже с другого направления. Жгучая боль полоснула по щеке, её захлестнуло веткой, с лёгким хрустом она оставила локон на ветке, впереди была небольшая полянка. Девочка бежала наутёк. Сердце Шапочки колотилось, страх совершенно сковал разум, одна мысль была сейчас в её голове — бежать! И боль подстёгивала её.

Она уже слышала, как сипит волк, как шелестит трава под его лапами, как трещат ветви от его движений. Ветер, дующий ей вслед, нёс запах псины. Неминуемое настигало её, девочка чувствовала это. Рычание было уже позади, но случилось ужасное: она запнулась за что-то, потеряла равновесие и теперь падала.

«Я точно буду схвачена», — лишь подумала девочка. Она падала стремительно, уже приготовилась ощутить ещё один болезненный удар о сырую землю, но вдруг, за секунду до касания, прямо по курсу возникла кроличья нора, и девочка, как-то так получилось, юркнула в неё. Но всё равно была схвачена за ногу, за башмачок. Девочка повисла в темноте кроличьей норы лишь на миг, после чего лямка расстегнулась, не выдержав её веса, и она упала. Падение было не типичным. Сколько это длилось, сказать было сложно.

Красная Шапочка упала с громким звуком, расходящимся многократным эхо. Едва ощутив твёрдую поверхность под ногами, она крутанулась на месте и вскочила на ноги. Попыталась оглядеться: всё вокруг охватывал сплошной, как гранит, сумрак. Глаза ещё не привыкли к по́лнящей эти залы черноте. Всюду слышались какие-то пугающие звуки. Шапочку вдруг повело, она потеряла равновесие, и снова упала, и не вставая попятилась назад. Перед глазами стояла разинутая хищная пасть, увенчанная клыками, ещё ощущался смрад псины, жар дыхания и безудержная, непреодолимая жажда, с которой зверь стремился нагнать и схватить её. Девочка крутила головой, пытаясь найти волка, преследующего её. Вдруг Шапочка прижалась к чему-то спиной, ей на пути встретилась колонна. Она остановилась и затаилась, шаркающие звуки, что разносились эхом, вмиг стихли. Робко дыша, Красная Шапочка старалась не двигаться. Зрение тем временем начало понемногу привыкать к темноте.

Очутилась она в странном зале, очень богато убранном, хоть и бо́льшей частью сокрытом непроглядными тенями серого сумрака. Стен не было видно, множество высоченных колонн удерживали, должно быть, необъятный свод, хотя мрак делал его неосязаемым, невесомым. Стояли большие вазы с огромными букетами и пустые, древние, которые сами по себе украшения. Высоко вверху отчётливо проглядывала, рассеивая черноту, красивая светящаяся узорная лепнина колонн. И конечно, бо́льшую часть внимания на себя забирали многочисленные столы, устланные яствами и кубками, и ложи, их окружающие, укрытые бархатом и шёлком, витые золотым плющом с инкрустированными камнями.

Девочка боялась и шелохнуться, её пробирала лёгкая дрожь, капелька пота медленно ползла по её височку, она ощущала лишь холод мрамора. Поднявшись, поняла ещё и то, что правая нога была без башмачка, но это мгновенно стало незначительным. Она, не сдержавшись, испуганно взвизгнула в голос, эхо понесло по просторным залам и этот звук. Всё спокойствие, ощущение безопасности, да и вообще ощущение приватности мгновенно испарились. За столами возлегало и восседало множество силуэтов и о чём-то оживлённо, но безмолвно общались. Стояла гробовая тишина. Они ели, но еда не уменьшалась, напитки в кубках стояли недвижимо, даже круги не шли по их поверхности. Но, кажется, силуэты Красную Шапочку абсолютно не замечали.

Прошло не менее получаса, когда девочка, сжимая и тиская в руках ручку плетёной корзинки, решилась сделать шаг, да и ножка уже замёрзла. Как и прежде, никто на неё не реагировал. Девочка дважды прошла вокруг одного стола. На серебряной и хрустальной посуде были фрукты, разные мясные блюда, салаты, закуски, пироги, молоко и сыры́. Девочка потянулась к столу: её очень мучила жажда, в горле уже першило. Но едва она чуть не коснулась кубка с водой, с обычной водой, она услышала голос:

— Оцепеней. — После короткой желтовато-рубиновой вспышки девочка замерла, её ладонь остановилась в сантиметре от фужера с водой.

Страх накатил с новой силой.

— Как я могла так легко попасть в ловушку? — прошипела она. — Я смогла убежать от неминуемой гибели, чтобы попасть в беду здесь, очень хорошо…

Она уже ругала себя, что усыпила бдительность, что почему-то решила, что можно чувствовать себя в безопасности, и, что самое главное, она даже не попробовала уйти отсюда сразу же. Все эти мысли вихрем пронеслись в сознании, и всё, что она смогла, — это заплакать.

— Как теперь без меня будет мама? — всхлипывая, негромко пропищала Шапочка.

Крупные слёзы катились по щекам, правая нога уже очень замёрзла.

— Успокойся, я спас тебя, — говорил тихий голос сокрытого тенью. — В эти Залы ведут дороги из многих реальностей. Это место, — он помолчал, — это следствие катастрофы в моём мире, она случилась очень давно и забрала многих. Когда-то это был бриллиант Шёлковых Песков, бескрайний, как небо, город Волшебников, сейчас это пустыня, Сметённый город, как его называют, или же Пустошь дверей, некоторые из них и приводят сюда. А теперь я снимаю чары, и ещё, — он выделил это голосом, — ничего не трогай. А после мы выберемся отсюда вместе, обещаю. Эти тени не всегда были такими, они потеряли всё, и теперь ревностно хранят то, что у них осталось и что сюда попадает.

Красная Шапочка тут же отдёрнула руку, словно от кипятка. Взмах намитной палочки — и в воздухе из крупицы образовалось две сферы: из одной быстро сформировался стаканчик, а из другой налилась водичка.

— Спасибо, — осипшим голосом сказала девочка, — мне только стаканчик, я наше молочко попью. Я потерялась, мне надо к бабушке, а мой башмачок…

— Туфелька? — переспросил голос. — С бала?

— Нет, башмачок, с ноги, — настойчиво повторила девочка, указывая на правую стопу в носочке.

Обладатель голоса, вызывая множество бликов в посуде и убранствах на столах, озаряя пространство токами намитной1 энергии, взмахнул волшебной палочкой. Из неё вырвался пучок лучащегося света. Яркая волна растворила непроглядную пелену теней и явила невероятных размеров, бескрайний зал, и, постоянно удаляясь, эта сияющая вспышка ещё не встретила препятствия. Голос из тени прервал молчание, и был очень-очень рад.

— Вот, там есть башмачок, нам повезло.

Их обоих втягивало в крупицу у лба обладателя голоса, и девочка почувствовала, как на её ноге застегнулась лямка башмачка.

— Ты возвращаешься в свой Мир, домой. Спасибо тебе, я тоже свободен, после того как пробыл здесь тридцать лет жизни…

Последнее уже звучало прерывистым эхом и постоянно отдалялось.

Девочку вдруг выбросило из другой кроличьей норы, на опушке тёмного леса со стороны мельницы. Она лежала на траве; было очень радостно, что удалось выбраться из того странного места. Звонкий детский смех вырвался у неё из груди. Приятный аромат скошенной травы, хвои и свежесть ветра, несущего прохладу близлежащих ручьёв, встречали её. На соседних полях были сложены стога сена, словом, она оказалась дома, и деревушка, где жила бабушка, уже виднелась за мельницей.