Читаем Красная Пашечка онлайн бесплатно

Annotation

«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

booktracker.org

ЧЕРНАЯ СТАЯ

ЯДРО ОГРЕХА

СМЕШЕНЬЕ И СПЛЕТЕНЬЕ

ПИСЬМО ГРАЖДАНИНА В. П. КРАВЦОВА

ЧТОБ ВЫ ТАК ЖИЛИ

СЧАСТЬЕ

ПРИМОРСКИЙ ДРАКОН

МИЛЕНЬКИЙ ЛИРИЧЕСКИЙ ФЕЛЬЕТОНЧИК

ПРАВА ЗАБВЕНИЯ,

СОЛЕНЫЙ КОТ

ЛЯГУШКА ИЗ СКАЗКИ

САВВА ОЛЕГОВИЧ

ЧИСТЫЕ ГЛАЗА ИСКУССТВА

КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ

ГОРИ ОНО ОГНЕМ!

ЧТО ПРОИСХОДИТ В НЕЙТРИНЕ

СЛАВА БОЦМАНА МУРЕНОВА

МАТЕРОЕ ПРОЩАНИЕ

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА

ДРУГОЕ ПРОЩАНИЕ

КРАСНАЯ ПАШЕЧКА

СЕРЕБРЯНОЕ СЕРДЦЕ

УДИВИТЕЛЬНОЕ ДЕЛО

МЕРА, ХИМЕРА, Я

НЕМУМУ

ЗЛОУМЫШЛЕННИК

ЭПИГРАММЫ

Более подробно о серии

INFO

notes

1

2

3

АЛЕКСАНДР ИВАНОВ

КРАСНАЯ ПАШЕЧКА

Пародии, эпиграммы

*

Рисунки Ю. ЧЕРЕПАНОВА

Библиотека Крокодила, 1978

Дружеский шарж Н. ЛИСОГОРСКОГО

Александр ИВАНОВ

Не желчный, не злой по природе,

Не ястреб совсем, не орел,

Среди эпиграмм и пародий

Я странную радость обрел.

Видал я, как водится, виды

И все же сатиру люблю!

Увы, не рубля, а обиды

Писателей наших коплю.

А может, все бросить?

И сдаться? Достаточно нагородил…

Но вроде бы поздно меняться

И вроде бы рано сдаваться.

И вот за возможность издаться

Спасибо тебе, «Крокодил»!

ЧЕРНАЯ СТАЯ

(Аркадий Адамов)

Сергей Коршунов пришел в управление, как всегда, ровно в девять.

Вчера он опять вернулся домой поздно и Лену не видел. Да и не мог видеть. Она как ушла неделю назад на работу, так с тех пор ее и нет. Актрисой тоже быть нелегко. Днем и вечером спектакли, ночью — репетиции.

Коршунов с Наслаждением закурил и с удовольствием сплюнул. «Скажу, чтобы пепельницу принесли», — решил он.

Через пять минут должен зайти Лобанов. Милый Саша! Сколько они знакомы? Лет пятнадцать, не меньше. Познакомились в юности на деле «пестрых». Хорошее было дело! Старого бандита Григорьева брали, страшный был человек… Сейчас он ему пишет из колонии. Надо ответить, поддержать старика морально. Все-таки девяносто два…

Позвонил Гаранин. Костя теперь начальство! Спрашивает, как дела. Как говорит их уборщица: «Ловить вам не переловить». Кстати, надо спросить, как ее внук. Как температура, был ли стул.

Лобанова что-то нет. Ниточка, за которую они держатся, ведет далеко… На самом конце ее опасные люди. Очень опасные! Но их необходимо задержать. Задержать и не отпускать, пока не расколются.

Коршунов потушил сигарету, и закурил новую. «В НТО надо зайти, — решил он, — к Остапу Вениаминовичу». Совпадают ли отпечатки с теми, что нашли около трупа? Ведь убитый оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. И убил его, видимо, не тот, за которым они шли по пятам ужи три года. И откуда там чемодан оказался? «Это был не мой чемодан», — сказала Тамара. Почему Тамара позвонила Нине, а не наоборот? Почему Зина, вместо того чтобы идти к Алику, легла спать прямо в ресторане? Подозрительно… Галя теперь убита, а Веру повесили на доске почета. Зоя, конечно, здесь ни при чем… Да, теперь это очевидно. И вот что характерно: чем дальше они расследуют это дело, тем меньше в нем понимают…

«Загадка, — сказал сам себе Коршунов и сам себе ответил: — Еще какая!»

Коршунов улыбнулся, тепло вспомнив честных людей, которые так помогают им в их нелегкой работе. Коршунов вспомнил о преступном мире, о котором не забывал никогда, и крепко, до боли сжал зубы. «Всех переловим! — жестко подумал он. — Дайте только срок!»

Как говорил боцман Надирайло с «Рыгающего»: «Поспешишь — зверей насмешишь». Старый боцман всегда говорил метко и остроумно.

Но вот зазвонил телефон, кабинет наполнился сотрудниками и сотрудницами…..

Пора было начинать операцию.

ЯДРО ОГРЕХА

(Лев Аннинский)

Я часто думаю о том, что случилось бы. начни. Лев Толстой свой роман с такой фразы:. «Все смещалось в доме Аннинских»?

Так вот. Не ищите в моей книге того, чего в ней нет.

Это необходимое замечание. Хотя я и не намерен перечислять, чего НЕТ в моей книге. Это не входит в мою задачу и заняло бы слишком много времени.

Задача вдумчивого читателя — найти то, что в этой книге ЕСТЬ. А это очень нелегко.

…Рассмотрим некоторые произведения нашей поэзии, прозы, а заодно и драматургии. Что мы увидим?

Мы увидим властно-стальные линии сюжетов, врезающиеся в аморфные тела псевдоноваций, которые по рецепту адептов бесстильно-массовидных абстракций выдаются за аксессуары полифонических, раздробленно-обессиленных, и орнаментально-додекакофонических категорий, но и те представляют собой лишь одну грань пунктнрно-экспроприативной субстанции, опирающейся на высшую зеркально-хаотическую альтернативу, создающую всепобеждающе-расслабленный, понятийно-эллипсообразный, интуитивно-сдублированный, расплавленно-конкретизированный и неповторимо-интерпретированный антураж.

Так что же представляется мне основным в развитии литературного процесса?

Лабардан-с и эпатаж!

СМЕШЕНЬЕ И СПЛЕТЕНЬЕ

Надел пальто, шапка и перчатки в руке, на улицу вышел, был сильный мороз. Гляжу, поднимается передо мною плакат… (Михаил Анчдров)

Мой дядя, самых честных правил, когда не в шутку занемог животом, позвонил и попросил непременно зайти. Я пошел. Вот парадный подъезд, в котором не только по торжественным дням, а всегда пахнет водкой, кошками и еще чем-то.

Дядя напоминал собой утоплый труп мертвого человека.

Свеча горела на столе. Свеча горела, потому что как раз перед моим приходом выключили электричество.

Я понял все. Хотя его пример другим наука, но какой же русский не любит острой еды! Какой-то повар-грамотей накормил сегодня дядюшку не иначе как щами со свиной головизной или еще какой-нибудь дрянью.

— Скажи-ка, дядя, — сказал я, — ведь недаром говорил тебе доктор, чтобы ты на диете сидел. Умер вчера сероглазый король от заворота кишок. Да, были люди в наше время, да, скифы мы, да, азиаты мы с раскосыми и жадными очами, но ты же прекрасно знаешь, что мясо в твоем возрасте противопоказано!

Я сидел и говорил. Дядя лежал и молчал. Мы были с ним как два берега у одной реки.

Вышел я от дядюшки поздно ночью один на дорогу. Сквозь туман милиционер блестит. Ночь, как вы сами понимаете, тиха, а поскольку бога нет, то пустынная улица внемлет исключительно его гулким шагам. Звезда с звездою говорит о конфликте дядей и племянников.

Мисюсь, я взбесюсь!

ПИСЬМО ГРАЖДАНИНА В. П. КРАВЦОВА

СЕКРЕТАРЮ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ

(Григорий Горин)

Уважаемый товарищ секретарь!

Проживает в нашем доме некто Горин Григорий (не хочу упоминать его отчества), личность в высшей степени подозрительная. Он распускает слухи, будто бы он писатель, хотя лично я такого писателя не знаю, так как вообще никогда ничего не читал. Правда, мой сын рассказывал, что Горин выступал у них в школе на вечере смеха (над кем смеялись?), но я ему не поверил и вам верить не советую — он весь в свою мамашу Кравцову Е. Т., так что не дорого возьмет соврать.

Так вот, этот Горин 17 числа ушел из дому в 3 часа дня играть на бильярде и вернулся домой в 18.30. А на следующий день ему пришел почтовый перевод на 11 руб. 37 коп.

21 числа Горин повел жену в кино, а через пару дней ему перевели 44 руб. 02 коп.

26 числа Горин вообще никуда не ходил и, по его собственному признанию, целый день спал. Каково же было мое возмущение, когда 28 он получил по почте 29 руб. 96 коп.

Эти безобразные факты я мог бы приводить до бесконечности.

Дорогой товарищ секретарь!

Я очень уважаю наших славных писателей, наших замечательных инженеров человеческих душ, но как же можно так безответственно разбазаривать государственные средства?! Со всей ответственностью заявляю, что если так будет продолжаться и дальше, то я в знак протеста будут пить не запоями, как обычно, а ежедневно, и буду по его окном петь, как наш замечательный певец и композитор Полад Бюль-бюль оглы. У меня это здорово получается, особенно когда я выпимши. И пусть тогда мне тоже платят безумные деньги шаляй-валяй, бог знает за что, как и Горину Григорию (не хочу упоминать его отчества), который на самом деле никакой не писатель, а врач, злостно уклоняющийся от исполнения своих прямых обязанностей.

Гонорар за это письмо прошу выслать мне до востребования.

ЧТОБ ВЫ ТАК ЖИЛИ

(Михаил Жванецкий)

Слушайте, вам не говорили, что вы очень красивы? Странно… В дни моей молодости был такой знаменитый артист в кино — Арон Наварро. В паспорте американец. Э, они там все американцы… Похож на вас. Вылитый Вы. Как две капли.

Мне почему-то кажется, что вы грустный. Так нельзя, вы же в Одессе. По моему мнению, вы холостой. Неужели нет? Не молчите, я знаю. Правильно, что приехали в Одессу и встретили меня. Куда же еще ехать и на кому опереться?.. У меня для вас кое-что есть. Только для вас!

Я думаю, она вам, подойдет. Она всем подойдет, но сначала мы должны туда подойти. Не женщина — чудо! Папа — профессор, мама — профессор… Профессор или провизор? Провизор. Бездна обаяния, хозяйка, королева Привоза… Немного хромает. А вам нужна жена или Пеле? У нее одышка. Но кто сейчас легко дышит? Засорение среды… Среда! А четверг, а пятница? А наконец, суббота и воскресенье? А чистюля! Когда она обчистила своего первого из Ростова, с него смеялась вся Одесса… Впрочем, это не важно.

Нет женщин без недостатков. А вы без недостатков? Есть два «но». Младшему — двенадцать. Не волнуйтесь, вы его и не увидите. Мальчик прелесть, Лежит парализован, отец алкоголик, нет, вы мне скажите, когда мы избавимся от этого несчастья?

Старшему, смешно сказать, скоро семнадцать. Постойте, куда же вы? Две судимости, на носу третья, вы с ним не встретитесь лет пятнадцать!

Не надо говорить сразу «нет'». Что вы делаете? Я же старше вас лет на сорок. Нет, вы соображаете?! Это же знаменитая одесская лестница. Еслимне будет надо, я сам спущусь…. Вы же не Эйзейштейн. Где вас воспитывали? Тихо, тихо, дедушка не может быстро…

СЧАСТЬЕ

(Борис Зубавин)

Весной Грише исполнилось шестнадцать лет, но жизнь у него сложилась как в плохом романе.

Отца у него нет и не было.

Отчим, сын кулака и бывшей графини по кличке «Шмара», торговал на базара редиской, молодой картошкой, огурцами, помидорами, спаржей, раками, омарами и хайамами. А Гриша торговать не хотел: он был комсомолец и не любил деньги.

Из дому его выгнали. Из школы пришлось уйти.

Жить стало негде. Не было одежды, обуви, нечего стало есть. Спал он в подъездах, укрываясь «Литературной газетой».

Он решил поступить из работу и всей душой потянулся ко всему передовому и светлому и прежде всего к представителям общественных организаций. Но те за делами не замечали человека, которому плохо…

Однажды к нему подошел верзила в кепочке и застенчиво сказал:

— Слышь, кореш, постой на стреме, а мы квартиру обчистим, где профессор живет.

— Не буду, — буркнул Гриша.

Его остановил худой желтый мужчина с остановившимися глазами и угостил сигаретой.

Судя по запаху, это была марихуана.

— Не хочу, — бросил Гриша.

Как-то он столкнулся с человеком в рясе.

— Хочешь, отрок, в духовную семинарию? Бога познаешь!

— Иди к черту! — кинул Гриша.

Его обхаживали спекулянты, валютчики, насильники и даже один человек в темных очках и с усиками. «Шпион!» — догадался Гриша.

Он всем показывал комсомольский билет, язык, кулак и все, что в таких случаях показывают.

Спас его белозубый парень лет двадцати пяти, токарь-универсал, передовик производства, ударник труда, председатель кассы взаимопомощи и участник художественной самодеятельности.

Он одолжил Грише денег, подарил «Запорожец», подыскал работу, выхлопотал квартиру и вернул парню веру в людей.

Теперь Гришу облагораживает труд, он выполняет норму на 350 %, его фотография не сходит с доски почета.

Он счастлив.

ПРИМОРСКИЙ ДРАКОН

(Фаниль Искандер)

Рефлексирующий доцент Аггей Псабашкаров поймал барабульку.

Потом он поймал себя на мысли, что думает не о барабульках, а о женщинах.

Женщины занимали в жизни Аггея Псабашкарова огромное место. Он и на исторический пошел, потому что запутался в историях с женщинами. Он не понимал, что с ним происходит, а когда понял, то перестал понимать все остальное.

Он стал думать о своей жене, которая его не понимала, а если понимала, то ночью, да и то редко. У нее были восхитительные ноги, точеный носик, коралловый ротик, перламутровые зубки, грудь напоминала два нежных персика, кожа пахла айвовым вареньем, глаза цвета спелого инжира излучали волнующий матовый блеск, а бедра были такие, что сравнить их в окрестностях Хусума было не с чем…

Первая встреча с женщиной произошла у Аггея Псабашкарова еще когда он учился. Завалив ботанику, он шел по родному Хусуму и вдруг увидел ее. Она была старше, у нее были восхитительные ноги (см. выше), она спросила, как пройти к морю. Он не ответил, бросился на нее и поцеловал, она ответила на поцелуй, он увел ее к морю и уже после всего, уходя и прощаясь, она дала ему рубль.

Вторую он увидел уже в Москве в Сокольниках. Она побежала, он побежал за ней, они пробежали мимо трех вокзалов, пересекли Садовое кольцо, потом мимо памятника Минину и Пожарскому добежали до площади Ногина и побежали дальше. В районе Химок он потерял ее, тосковал восемь минут, после чего увлекся следующей.

Он вспомнил свою третью девушку. У нее были восхитительные ноги (см. выше), он погнался за ней недалеко от общежития университета и догнал. И уже, когда все случилось, она лукаво улыбнулась ему и, убегая, крикнула:

— Я тебе завтра историю сдаю! Пока!

Аггей был потрясен ее цинизмом.

Почему мне попадаются такие, думал он, в сотый раз находя в толпе восхитительные ноги (см. выше), почему моя душа и тело, созданные для целомудрия и покоя, вечно бродят в поисках этих лживых, порочных, алчных, глупых, но таких соблазнительных созданий…

Он понимал, что никогда не поймет причину своего непонимания, и понимание этого делало его непонимание понятным.

…Поставив последнюю точку в своей исповеди, Аггей скушал барабульку и отправился в редакцию журнала. Его встретила редактор, совсем еще молодая женщина, хорошенькая, кокетливая, очаровательная…

У нее были восхитительные ноги!..

МИЛЕНЬКИЙ ЛИРИЧЕСКИЙ ФЕЛЬЕТОНЧИК

(Варвара Карбовская)