Читаем Красавица и чудовища онлайн бесплатно

Ненависть.

Вот, что движет мной.

Я ненавижу каждого, кто глазеет на меня, пока я пересекаю холл борделя, но сильней всего — тех двух мужчин, к которым я направляюсь.

При этом я не перестаю улыбаться.

Семь долгих лет именно ненависть была для меня топливом, на котором я жила. Семь долгих лет я мечтала о том, как однажды всажу всю обойму в убийцу моих брата и матери так же, как он сделал это с ними. Я никогда не забывала об этом.

Однажды убийца встанет передо мной на колени. Ради этого я здесь.

А пока — должна подождать. Осталось немного. В сравнении с тем, что я добилась и преодолела за эти семь лет, впереди меня ждет сущая ерунда. Чтобы добраться до цели, всего-то и надо, что преодолеть холл, полный возбужденных мужчин и полураздетых женщин, и подняться по лестнице.

А после пережить эту ночь.

Мои сегодняшние клиенты ждут меня в закрытой вип-комнате на втором этаже. Они не изменяют своим вкусам, и сегодня, как и всегда, заказали себе одну женщину на двоих.

Сегодня я проживу столько, сколько мне будет позволено.

Сегодня больше ничего от меня не зависит.

Пока я пересекаю холл борделя, собравшиеся здесь мужчины пожирают меня глазами. Их можно понять. На мне только черные чулки, крохотные бикини и прозрачный бюстгальтер, и я солгу, если скажу, что в этот момент не испытываю стыда. Но стыд — последнее, о чем мне стоит беспокоиться, а липкие взгляды, от которых едва ли не чешется кожа, сейчас меньшая из моих проблем.

Внутри меня на привязи, как бешеная дворняга, рвет и мечет ненависть, которая становится только сильнее, чем ближе эта проклятая лестница. Что я увижу в их глазах, когда наконец-то посмотрю им в лицо? Вспомнят ли они меня? Нет, вряд ли. Малышка Пинки Пай осталась в далеком прошлом.

Каждый мужчина на первом этаже прекрасно знает — им можно смотреть, но трогать меня нельзя. Пусть они отымели меня в своем воображении в каких угодно позах, в реальности никто из них меня и пальцем не тронет. Сегодня меня выбрали не для них.

Сегодня я принадлежу их боссам.

Сразу обоим.

Лестница уже прямо передо мной.

Боюсь даже думать о том, что меня ждет, если меня раскусят, остановят, не дадут пройти дальше, но у подножия лестницы никому нет дела до меня, так что с бьющимся где-то в горле сердцем я просто поднимаюсь выше. Фальшивые лабутены с облупившейся красной подошвой, — ведь откуда у шлюхи настоящие, — громыхают по ступеням.

На втором этаже тише и темнее. А еще от стены все-таки отлипает такой ожидаемый Цербер.

— Имя, — требует телохранитель.

— Луиза, — не моргнув глазом, вру я.

Амбал разглядывает мои формы, и хоть в его глазах тоже мелькает вожделение, профессионализм одерживает верх. Больше, чем мои соски, его волнует безопасность двух мужчин, к которым я направляюсь.

— Должен тебя обыскать, крошка. Хоть на тебе и одежды-то нет, — он разводит руками, мол, прости, такая работа.

— Ой, я тебя умоляю, лапай на здоровье, — смеюсь я.

Луиза, которая по вечерам подкрашивает красным лаком для ногтей подошву своих Лабутенов, спокойна, как удав, пока липкие ладони телохранителя скользят по ее ногам снизу вверх.

А еще Луиза и бровью не ведет, даже когда пальцы телохранителя вдруг задерживаются на внутренней стороне бедер, чуть выше кромки кружева от чулок.

Он медленно поднимает глаза и говорит:

— А ведь ты течешь, малышка.

— Это… большая честь для меня, — говорю срывающимся от нервов голосом.

И это правда, во многих смыслах.

— Боссы умеют обращаться с женщинами. Не бойся.

— Наслышана, — киваю я. — Но почему они всегда делят одну женщину на двоих? Силенок не хватает трахаться один на один?

Этот вопрос меня мучает очень давно, но может быть, только сегодня я наконец-то узнаю ответ.

Амбал еще глядит на меня, и секунды тянутся бесконечно.

— Следи за своим языком, стерва.

Он все-таки выпрямляется и убирает руки с моего тела.

— Шевели копытами. Первая дверь направо. Они не любят ждать.

Больше всего на свете мне хочется убежать от него, но сегодня я больше не Кейт. Сегодня я Луиза — лучшая шлюха этого борделя, а Луиза так бы не поступила. Так что я иду по коридору медленно, покачивая бедрами, даже зная, что он наверняка смотрит мне вслед. Луиза шла бы именно так.

Есть только две вещи, которые Луиза, арестованная накануне и которую я сегодня подменяю, никогда бы не сделала.

В самый последний момент я нанесла на трусики и внутреннюю поверхность бедер немного смазки. Совсем капельку, чтобы это не вызывало подозрений. Ее-то амбал и размазал по моим бедрам, так и не добравшись до главного — до жучка, спрятанного у меня в бикини.

А второе…

Шлюшка Луиза никогда бы не решилась подставить боссов чикагской мафии.

Обстановка в комнате накалена до предела, и поэтому я цежу второй бокал виски, хотя предпочел бы выжрать целую бутылку и позволить умелой шлюхе отсосать так, чтобы в голове и яйцах стало пусто.

Но вместо этого веду переговоры с кланом Белласты, которые зашли в тупик еще полчаса назад. Чутье редко меня подводит, и сейчас оно вопит во все горло, что дело — труба.

Еще утром нам обещали союз и мирное решение, но сейчас, когда пришло время дать окончательный ответ, их представитель — косоглазый Сяо, — только щурится сильнее. Насколько это вообще возможно для китайца. Теперь его глаза, как два разреза для монет в свинье-копилке.

Даже шлюхи не спасли положения. Сяо выбрал двух мулаток, но по-прежнему не торопится подписывать соглашение, хотя шлюхи уже разделись и ублажают друг друга по обе стороны от него.

Ворон сидит слева от меня и, насколько я вижу, почти не пьет. Его лицо теряется в сизом дыму сигар, но я знаю — если что, он прикроет. Как делал это всегда.

Дверь снова распахивается, но теперь это не официантка.

Это шлюха, выбранная для нас с Вороном. Скромный подарок от руководства борделя, которому обещана наша защита. Она — как корзина с фруктами в номере отеля для важных клиентов.

У нее распущенные темные волосы до плеч, и она улыбается нам с Вороном даже как-то застенчиво, когда закрывает за собой дверь в комнату. С таким лицом входят на исповедь, а не в комнату, где тебя скоро трахнут двое мужиков.

И самое поразительное, ее скромность и смущение выглядят убедительно. Пожалуй, сегодня сутенерам удалось меня удивить.

Она идет через комнату, а я наслаждаюсь видом ее изящного тела.

Черты лица такие же миниатюрные, как и она сама. Острый немного курносый нос морщится, когда она улыбается или то и дело заправляет локоны за уши. Только рот выделяется на ее лице, он у нее большой, отчего улыбка выходит широкой и открытой.

Люблю, когда у женщин большой рот.

Розовые соски хорошо видны через прозрачный черный лиф бюстгальтера. У нее естественная маленькая грудь, а не пара силиконовых подушек безопасности, вшитых хирургом. Так даже лучше.

Тонкую талию подчеркивает кружевной черный пояс, за который крепятся чулки. Бикини на ней тонкие, но скрывают самое главное, что я так хочу увидеть.

Обмениваюсь быстрыми взглядами с Вороном. Вижу, что ему тоже девочка приглянулась.

А еще он, как и я, немного удивлен. Сторонний наблюдатель не прочитал бы этих эмоций на лице Ворона. Мне же хватает и того, как Ворон едва вскидывает бровь при виде узких бедер и натуральной груди.

Надеюсь, она хотя бы совершеннолетняя? — читается на его лице.

Мы, может быть, и извращенцы. Но даже у нас есть табу.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Ворон первым.

Это уже говорит о многом. Если Ворон решается прервать молчание, значит, для этого есть важные причины.

Девчонка спотыкается, задевая каблуком угол потертого ковра.

— Двадцать один, — отвечает без запинки.

Что ж, сутенеры не самоубийцы. Слава богу, не прислали нам несовершеннолетнюю, зная наши увлечения. Лучше приберегли бы такую для тех, кто любит девственниц. Я неопытную просто порву, как тряпичную куклу, и мне это удовольствия не принесет.

И все-таки эта тоже может не выдержать. Она весит в два раза меньше каждого из нас, у нее чистая фарфоровая кожа и ясные глаза с немного расширенными зрачками. Вряд ли обдолбана. Скорее — боится.

И это нормально после всего, что ей наверняка рассказали о нас с Вороном.

Девушку прислали в строго назначенное время, что хорошо. Но плохо, что мы до сих пор тянем резину. Теперь никакого секса с этой крошкой, пока не закончим с делами, а Сяо темнит больше, чем хотелось бы. Но я не буду показывать ему, что мои нервы на пределе.

Киваю, хлопнув себя по колену.

— Садись, крошка. Лицом ко мне, — бросаю ей и выпиваю залпом виски.

От стакана виски не опьянею, но пусть Сяо думает, что я устал говорить о делах и увлекся полуголой красоткой. Мне просто нужно подумать. А еще потянуть время. Красивая девушка на моих коленях идеально подойдет для этого спектакля.

Которая почему-до сих пор стоит передо мной.

— Садись, — повторяю приказ. — Лицом. Ко мне.

На красивом лице секундное замешательство.

— Мне придется оседлать тебя, — говорит она.

— И в чем проблема? — хмыкаю я. — Именно для этого ты здесь. Чтобы хорошенько меня объездить, когда я прикажу, разве нет?

— Точно, — кивает она, как будто напоминает об этом сама себе.

Изящно перекидывает ногу и, широко разведя бедра, наконец-то седлает меня.

Мне нравится то, что я вижу. Тонкий шелк, едва прикрывающий задницу, натягивается сильнее. Соски твердеют на глазах, упираясь в кружево лифчика. Это всего лишь пара сисек, а я достаточно повидал их на своем веку, чтобы не пускать слюни и не терять способность мыслить при виде очередной, пусть и идеальной двоечки.

Мне надо думать о деле.

Но вместо этого обнажаю ее грудь, приспуская кружево. Светло-розовые соски так и выпрыгивают из плена, маня прикоснуться к ним. Покатать между пальцами.

И я снова не могу отказать себе в этом.

Краем уха слышу, как Ворон берет переговоры на себя, но Сяо, похоже, решил увиливать до последнего. А ещё эти переговоры и все, что было до них, отправятся прямиком в задницу, если я не возьму себя в руки.

Но вместо этого я провожу пальцем по сочной розовой ареоле, заворожено глядя на то, как в ту же секунду кожа покрывается мурашками. Грудь у девчонки все-таки обалденно красивая, натуральная, налитая и высокая.

И тогда раздается звук, который, как короткое замыкание, сжигает нервы и вышибает пробки у меня в мозгах. А главный рубильник в моих штанах моментально наливается кровью.

Тихий стон.

Порочный, почти беззвучный, и такой невинный.

Поднимаю глаза и смотрю на полуголую шлюху. Снова провожу пальцем по ее груди, обводя сосок по кругу, и на этот раз вижу, как она впивается зубами в нижнюю губу, пытаясь сдержать очередной тихий стон.

Она ловит мой внимательный взгляд, и вдруг заливается румянцем.

Что за херня происходит?

Она неловко ерзает бедрами, пытаясь устроиться поудобнее, потому что ей определенно теперь не так удобно на моих коленях, как раньше. От движения ее бедер член в моих штанах тут же дергается. Хочется положить руки ей на талию и, как следует, насадить на себя. Но вместо этого я ошалело смотрю, как она каменеет, стоит ей почувствовать мое возбуждение.

Все это время Ворон продолжает тянуть переговоры вместо меня, и я благодарен другу за это.

Как она умудряется так совмещать порок и невинность, я не знаю. Но очень хочу узнать. И у меня есть несколько вариантов для этого. Может быть, когда мы полностью ее разденем? Или когда ее рот будет на моем члене, а Ворон возьмет ее сзади?

Я должен сосредоточиться на разговоре, но мне плохо это удается. Девчонка по-прежнему пунцовая, и румянец уже заливает шею и грудь. Не могу терять терпение, пусть и близок к тому, чтобы перехватить копну темных волос и заставить ее склониться над своей ширинкой.

Впрочем, она ведь и так скоро сделает это сама?

А сначала переговоры.

Я идеально следую давно установленным правилам этой игры — полуголые женщины на наших с Вороном коленях годами помогали нам на переговорах. Редкие мужики могли спокойно смотреть на то, как на их глазах кого-то уже почти трахают. Это даже круче, чем смотреть порно вживую. Но сегодня определенно что-то пошло не так.

Сначала я должен вывести на чистую воду китайца. И только после займусь этой скромницей, которую выбрали сегодня сразу для двоих мужчин. Но для этого мне нужно хотя бы отвести глаза от сисек, которые маячат у меня перед глазами. И я знаю только единственный выход.

— А ну, детка, ложись!

Обхватив тонкую талию, приподнимаю шлюху, как куклу, и укладываю спиной к себе на колени так, что ее ноги оказываются на Вороне.

Проклятье, ее алые соски выглядят еще лучше, когда я смотрю на них сверху. Как вишни на воздушном безе.

— Займись ею, Ворон, — бросаю другу. — А то она уже вся мокрая от нетерпения, а мы никак не закончим. Да, Сяо? Ты же знаешь, я не отличаюсь терпением. Особенно, когда на моих коленях такая крошка.

Китаец замирает. Он надеялся свалить, я же вижу. Только не понимаю, куда он так спешит, если дело не закончено?

Полуголые женщины всегда помогали сдвинуть с мертвой точки упрямых собеседников, а желание наконец-то заняться сексом значительно приближало переговоры к решению.

Но не в этот раз.

Две мулатки, выбранные для упрямого китайца, как только появились в комнате, то без лишних вступлений начали отрабатывать гонорар, как и многие шлюхи до них. Просто разыгрывали порно наяву без какого-либо эмоционального вовлечения на лицах и громкими старательными стонами, которые, к сожалению, нельзя было заглушить, нажав на кнопку. Но Сяо не горел желанием поскорее поставить их на колени перед собой и увидеть, как они будут ему отсасывать в два горла. Что было странно. Сяо торопился, но какой мужчина в здравом уме захочет смыться от такого?

А вот та, что поднялась на второй этаж для нас с Вороном, не сделала ничего. Любая, окажись на ее месте извивалась бы и трогала себя сама, или даже потянулась бы к нашим членам и принялась старательно отрабатывать каждый доллар ртом, руками, да хоть бы даже пальцами на ногах.

А эта женщина растянулась на наших коленях и едва ли не жмурилась от удовольствия, как кошка. И при этом она никак себя не проявляла.

Просто кайфовала от момента.

Нет, правда. Какого черта?

Неопытная? Наивная? Но зачем нам подсунули именно ее? Ведь знают, что нам с Вороном меньше всего нужны неопытные выпускницы, мечтающие заработать подработкой в борделе себе на колледж.

Да, она была красивой. Не казалась затраханой до смерти прошлыми клиентами. У нее была чистая красивая кожа, без шрамов, оставленных прошлыми клиентами, насильниками и просто уродами. Не было растяжек от ранних родов или намека на то, что она кормила грудью.

— Так что, Сяо, по рукам?

Китаец вздрагивает от неожиданно резкого вопроса. Он уже в наших руках, я хорошо чувствую это. Он остается на крючке, пока смотрит на меня, и пока я смотрю на него. Больше нет шансов уворачиваться и увиливать. Я задал вопрос, и теперь ничто и никто не имеет право отвлекать Сяо. Не знаю, что сделаю с тем, кто сейчас отвлечет его внимание на себя. Постучись бы к нам сам Господь Бог, я послал бы и его.