Читаем Крапивник онлайн бесплатно

Из аккуратного светло-розового трёхэтажного дома вышла женщина тридцати четырёх лет. Крупная, румяная и энергичная, с блестящими волосами цвета шоколада и красной родинкой под правым глазом.

Заперев дверь, она заметила вдруг, что на туфле расстегнулась пряжка. Подобрав объёмную красную юбку, она присела на крылечке, чтобы исправить ситуацию.

Стараясь не подметать подолом ступеньки, женщина тихонько помянула недобрым словом создателя пышных юбок.

Закончив, встала и улыбнулась. Солнечное летнее утро никак не способствовало тому, чтобы настроение портили такие мелочи. Издалека, с востока города, где располагался порт, потянуло солоноватым морским воздухом. От тёмно-серой брусчатки, остывшей за ночь, веяло холодом. Взгляд цеплялся за пёстрые цветочные горшки, расставленные по подоконникам и балконам жителей этой части города. Вовсе не элитной, но и весьма не дешёвой.

Дверь соседнего дома, примыкающего к дому женщины, со щелчком открылась. Из неё появился полный мужчина с широкими русыми бровями. Поправив жилет, сползавший с живота, он заворчал.

— Ох уж мне все эти пирожки-котлетки…

— Нерт? — женщина прищурилась. — Аслан Нерт?

— Оливия? — ему потребовалось лишь мгновение, чтобы признать в собеседнице старую знакомую.

Академия магии давно осталась для них в прошлом, но забыть друг друга не позволяло количество общих воспоминаний.

— Ты всё ещё здесь живёшь? — Аслан кивнул на розовый дом. — Думал, ты замужем.

— Ага. Трое детей, — отмахнулась женщина. — А сюда только родителей навестить приехала — папа приболел. Ну как ты сейчас, расскажи хоть?

Мужчина пожал плечами:

— Как? Ну… женат, пять спиногрызов, одного вот из дома уже выпроводил — на втором курсе в академии учится.

— Простые радости усталых родителей, — усмехнулась Оливия и подбородком указала на жёлтый дом, откуда появился Аслан и продолжила. — Вижу, из родного города перебрался в столицу? И почём нынче продают такую замечательную жилплощадь?

— Без понятия. Дом Крапивника — это всё ещё дом Крапивника и продаже он не подлежит, — заверил Аслан.

Оливия без труда вспомнила физиономию соседского мальчика, носившего это прозвище. Он был её ровесником, тоже обладал способностями к магии и учился в академии на одном факультете с Асланом.

— А почему тогда ты в его доме? — уточнила женщина.

— Мы с Крапивником ещё дружим. Он даёт мне ключи, когда я сюда по делам езжу. Всё равно дом стоит, а в гостиницах втридорога дерут, — мужчина снова оправил жилет. — Работа у меня гадкая — постоянные поездки. С каждым килограммом всё гаже.

— Ой, как я тебя понимаю, — женщина приложила руку к сердцу. — Я тоже набрала в последнее время.

— Я лично себя успокаиваю тем, что у меня низкий дом — один этаж. А вот Крапивник, если тебе интересно, живёт в башне. А она этажа… на четыре или пять.

— А где же он башню-то достал? — серые глаза женщины округлились от удивления.

— У нас руины на холме стоят. Так сложилось, что он там поселился. И с утра до ночи носится по этим лестницам. И ведь не устаёт.

— Спорить готова, такой же тощий как и был, да?

— Ага, — подтвердил мужчина и прибавил с досадой. — Жрёт и не толстеет.

— М-да, сильного мага видно сразу, — усмехнулась Оливия, тоже проникаясь лёгкой завистью. — Вообще, мои родители его пару раз видели, он приезжал, но ничего толком не рассказывал.

Аслан пожал плечами, прикидывая, что интересного можно сообщить.

— Он профессор по «магическими болезнями». Весьма известный. Но в городе его знают как аптекаря.

— По стопам отца, — Оливия покосилась на соседскую дверь, где уже двадцать лет не висела пёстрая вывеска аптеки.

Немного подумав, она вдруг прищурилась.

— Слушай, а вы получается в одном городе живёте?

— Ага.

— В Трое-Городе? Ты ж оттуда?

— Ну да. А что?

— Да просто я тут подумала, — в серых глазах заплясали очень подозрительные искорки воодушевления. — Пацифику помнишь?

Аслан насторожился. Надо сказать, объект влюблённости друга оставил о себе хорошие воспоминания, но итог этих отношений в их число не входил.

Оливия не сразу заговорила опять. Она задумчиво почесала подбородок.

— А он нормальный вообще? Ну… не спился, не сбрендил, ничего такого, да?

— Кто из нас без тараканов в голове? — Аслан щурился, раздумывая, не стоит ли начать выгораживать друга перед излишне активной соседкой. — Крапивник не многим хуже других.

— А жена у нашего профессора есть?

— Ты ведь это не из любопытства спрашиваешь, верно?

— С умыслом, — на лице женщины отчётливо читалось: «у меня появилась отличная идея». — Понимаешь, Пацифика сейчас тоже свободна… вернее… как «свободна»? Она вдова с ребёнком, но не суть.

— В смысле не суть?! — перспектива стравить друга и его бывшую не воодушевляла. — Не надо вот этих твоих дурных идей.

— Видишь ли, Пацифика после академии вышла замуж и несколько лет назад овдовела, — женщина словно не слышала. — У неё осталась дочка четырнадцати лет. Чудесная девочка.

— Да мне глубоко на это…

— Способная, сообразительная. Магические способности имеет. Вступительные экзамены в академию провалила — переволновалась.

Аслан упёр руки в бока, явно показывая, что думает о настроении Оливии.

— Голову даю на отсечение, что они будут искать учителя.

— Хочешь уговорить Пацифику отправить дочь к Крапивнику? Он профессор — письма от учеников ему приходят в год по сотне штук, и он их даже не читает — посылает стандартный отказ.

— А кто его спрашивает? У вас в городе вроде жил мужик, раньше преподававший в академии. Он же ещё берёт учеников, да?

Секунда сомнения.

— Нет.

— По глазам вижу — врёшь, — не привыкшая отступать даже вопреки здравому смыслу, Оливия продолжала. — Если Крапивник аптекарь, то старик наверняка его постоянный клиент. Есть у стариков такое неприятное свойство — болеть.

— Как связано знакомство девочки-подростка с взрослым мужчиной и его отношения с её матерью? При том, что общаться они будут нерегулярно. Оливия, это не сработает.

— Зайдёшь за чем-нибудь к её учителю и аккуратненько намекнёшь, что в городе живёт старый знакомый её мамы…

— …а потом возьму в заложники и не отпущу, пока эти двое не поженятся, да? — съязвил мужчина.

— Дослушай. Девочка точно расскажет матери. Назовёт ей имя и адрес. Будь уверен, дальше Пацифика всё сделает сама.

— Великолепный план, Оливия, — с иронией покачал головой Аслан. — Просто обалденный, если я правильно понял. Надёжный, как мои часы.

— Что я, по-твоему, свою подругу не знаю?

— А я, видимо, не знаю своего друга, если должен верить в успех операции.

— Я и с ним с пелёнок знакома и точно тебе говорю — сработает.

На лице женщины застыло выражение непоколебимой уверенности. Аслан понимал, что это значит: идея засела в её голове намертво.

— Я не хочу в этом участвовать.

— Как хочешь. Скажи только, адрес и имя старика. Дальше я что-нибудь придумаю.

Аслан бросил взгляд на карманные часы, снова переставшие идти, и, прокляв мысленно день знакомства с этой женщиной, пошёл прочь от дома:

— Хорошего дня.

— А… Аслан! — такое поведение выбило из колеи. — Нерт! Ты это куда?

Тишина. Мужчина продолжал удаляться.

Надувшись, Оливия хмыкнула:

— Ну и ладно. Ты сказал достаточно.

…

2. Пацифика.

…

Я крепче закрыла глаза, отказываясь верить, что на часах уже время подъёма, но минутная стрелка пересекла отметку «двенадцать» и фигурка птицы прощебетала восемь раз.

Утро ещё не началось, а я уже была, как выжатый лимон. Ни за что не встала бы с постели, если бы не необходимость отправиться в архив академии, где хранятся сведения о выпускниках, прошедших курсы педагогики. Нужно найти Луне учителя.

Выбравшись из-под одеяла, подошла к окну. Было тепло и солнечно, но, с учётом последних событий, лето подтверждало статус моего самого нелюбимого сезона.

На смену ночной рубашке пришло жёлтое домашнее платье со шнуровкой на передней части.

Я легла на пол, задвигая пальцы ног под шкаф. Никакие упражнения не хотелось выполнять, но такого цена хорошей формы, коей требуют работа и самооценка. Пришлось заставить себя выполнить подъём туловища из положения лёжа.

Поленившись выполнять более одного упражнения, села за туалетный столик и, заглянув в зеркало, заключила:

— Недосып тебя не красит, Пацифика.

Щелчком пальцев призвала синюю магическую энергию. Светящийся шарик, соединённый с ладонью тонкой синей «нитью» на миг завис в воздухе. Затем растянулся и свернулся в узор из двух сплетённых рун. Над ладонью произошёл маленький взрыв, вытянувший из окружающего воздуха водяной пар. Шарик воды размером с кулак, лёг в руки, не стремясь утечь.

Я без труда умылась парящей каплей и лёгким движением руки отправила её к окну.

Вода надавила на ручку форточки, открывая её. Влажный уличный воздух проник в комнату, а использованная вода разделилась на несколько капель поменьше и упала в цветочные горшки, в одном из которых рос острый перец.

Я взялась за расчёску. Мягкие каштановые волосы за бессонную ночь выбились из косы и теперь требовали укладки.

Справившись с причёской, застыла перед зеркалом, бездумно глядя на своё помятое отражение. Сонный разум не хотел работать.

Прямо возле головы в стекле отражалось второе лицо. Портрет мужа в чёрной раме, который я нарисовала в его день рождения. Незадолго до смерти.

— Не смотри на меня так, Роланд. Да, Луна не поступила. Это не конец света, — в который раз тяжелый вздох вырвался сам собой, хоть я и понимала, что портрет меня не слышит и уж тем более не осуждает.

Похлопав себя по щекам для бодрости, я, наконец, поднялась, закрыла окно и вышла из комнаты.

Подойдя к двери дочери, замешкалась.

Потерев виски, повернула ручку.

Луна сидела на полу. Перед моим появлением, она сунула что-то под кровать. Не хочет делится — её право. Я натянула улыбку.

— Уже не спишь или ещё не ложилась?

— Уже, — тихо ответила дочь.

Вид у неё был не лучше чем мой. Значит тоже плакала.

— По чашке кофе сейчас, а на ночь валерианки?

— Ага, — Луна оправила подол ночнушки. — А что на завтрак?

— А что ты хочешь?

— Не знаю.

— Тогда будем исходить из имеющихся продуктов. Или можем сходить в булочную. Возьмём, например, трубочку с заварным кремом?

— Нет, — она ковыряла пальцем ковёр.

— Не хочешь? А булочку?

— Не хочу.

Вот те на… это ж как эти преподаватели её запугали, что она от выпечки отказывается. Готова поспорить это всё та старуха, мадам Лониан. До чего скверная женщина! Ещё в мои годы её пора было уволить, в связи с тяжёлой стадией маразма.

Да, конечно, смерть Роланда — основная причина страха перед магией и волнения на экзамене, но учителя всё же оказывают огромное влияние на студентов. А тут в комиссии такая жаба.

Я присела рядом с Луной.

— Не переживай так. Знаешь, некоторые считают, что выпускники академии иногда преподают даже лучше, чем учителя академии.

Мои слова не возымели эффекта.

— Да и… не ты одна допускаешь промахи, — призналась я. — На четвёртом курсе меня чуть не отчислили. В последнюю попытку преподаватель меня чуть не за уши вытащил из этого болота.

Этими словами мне удалось привлечь внимание.

— Там, правда, была другая причина.

— Какая?

— Ну… был один мальчик, который мне нравился. Мы какое-то время встречались, а потом очень тяжело расстались. Я тогда совсем забросила учёбу. Но потом мне удалось со всем этим справиться и теперь я вполне неплохой маг воды. И у тебя всё получится.

— Ага, — Луна снова расстроилась.

— Ну ладно, пойдём завтракать.

С первого этажа вдруг донёсся звон дверного колокольчика. Кого принесло так не вовремя?

— Переодевайся и я тебя жду, — я чмокнула дочь и поспешила вниз.

Добравшись до двери и отомкнув замок, оказалась перед мальчиком-оборванцем лет десяти.

— Здравствуй.

— Я принёс вам записку, мадам.

— При встрече принято здороваться, — я полезла в ящик тумбочки — за бумажку ребёнок ждал монету.

— Я запомню, мадам, — мальчик неуклюже переминался с ноги на ногу. Из его кармана торчали ещё письма, ожидающие, когда их доставят адресатам.

— Хорошего дня, — медяк обменяла на листок.

— И Вам, мадам.

Мальчишка отбежал в сторону и на ходу прицепился к повозке, проезжающей мимо.

Я закрыла дверь и прошла в кухню. Развернув листок, принялась читать.

«Привет. Я сейчас у родителей. Нужно чтобы вы с Луной зашли сюда. Я нашла ей отличного учителя. Правда в другом городе, но это не очень далеко. Оливия»

— Луна, — громко позвала я.

— Что? — дочка показалась из коридора.

— У меня три новости: отличная, ужасная и хорошая.

— Среднее арифметическое воодушевляет. Что за новости?

— У тебя будет отличный учитель, но в другом городе.

— Это отличная и ужасная?

— Да. Хорошая в том, что завтракать мы идём к Оливии.

…

3. Пацифика.

…

Мы с Луной подошли к розовому дому с нужной адресной табличкой. Этот район я знала прекрасно, но не любила. Уж слишком много воспоминаний навивает жёлтый дом рядом.

Из памяти против моего желания показалось знакомое лицо.

Кстати, а почему дом такой ухоженный? Неужели он по-прежнему живёт здесь? Нет, глупости, тогда Оливия знала бы об этом от родителей и обязательно сказала бы мне. Нет, он наверняка продал дом.

Словно подтверждая мои слова, к дому подошёл солидный мужчина с короткой светло-русой стрижкой. Он по-хозяйски зашёл в дом. На таком расстоянии я не могла видеть его лица, но и так было ясно, что это совсем другой человек.

— Мам? — Луна тронула меня за плечо, выводя из задумчивости.

— Всё в порядке, — соврала я. — Просто обозналась.

Мы подошли к двери розового дома и позвонили в колокольчик.

Почти сразу на пороге возникла Оливия. Из помещения потянулся сладкий запах, моментально пробуждающий аппетит.

— О, девочки, заходите.

За те годы, что я сюда не приходила, внутри ничего не изменилось. Вся мебель стояла на своих местах, стены были того же цвета, сохранился запах специй и, кажется, даже энергетические кристаллы в артефактах-светильниках имели ту же форму, хотя, возможно это были те же, но неужели ни один не треснул за все эти годы?

— Садитесь за стол, — Оливия выставляла тарелки с разнообразной выпечкой. С чем, с чем, а с огненным шкафом она хорошо работала.

Стальная коробка с четырьмя кристаллами-энергоносителями и слабо светящимся красным узором огненного плетения издала звонкую трель, оповещая хозяйку, о готовности булочек. Судя по запаху, коричных. Оливия завершала расстановку блюд.

Мы отправились в ванную мыть руки.

Чугунная труба, вмонтированная в стену, при повороте рычажка с кристаллом, странно зашипела, загораясь синим водным плетением. По системе труб под городом в дом побежала вода. Я повернула дополнительное кольцо на трубе до слабого проявления огненного плетения на металле. Струя начала подогреваться.

Управившись с водой и мылом первой, я пришла к Оливии, на кухню:

— У Вас водотрубы шипят, ты же знаешь?

— Знаю.

— Размытие четвёртой руны?

— Нет, это что-то в городской системе — работники «каналов» уже в курсе, — кивнула подруга. — Я вот почему позвала, я нашла вам учителя. Лично с ним не знакома, но слышала, что вариант хороший.

Пришла Луна.