Читаем Ковыляя, кот идет онлайн бесплатно
Показаны:
Студенты филфака одного университета:
Андрей — поэт, парень как парень.
Света — девушка как девушка.
Сергей — редактор стенгазеты, серьезный и с бородой.
Вова — художник стенгазеты: всегда ходит в толстом свитере.
Валера — очень добрый, общий друг.
Женя — битник, глуповатый длинноволосый юноша.
Студенты одного инженерного института:
Слава — спортивный парень с короткой стрижкой.
Таня — очень красивая девушка.
Отец Андрея.
Кеша, брат Андрея, лет 12-и.
Николай, рентгенолог.
Ванваныч, школьный учитель физкультуры.
Преподавательница русского языка.
Преподаватель зарубежной литературы.
Два стереотипных битника — сопляки.
Гости на вечеринке:
Вежливые молодые люди.
Автор сценария.
Положительный герой.
Символы:
Слепой
Трое с ночного бульвара
Отнюдь не символы:
Блатные
Проститутка
Просто люди:
Студенты
Школьники
Просто люди
Диктор
В виде портретов:
Ленин
Хемингуэй
Бах
Улица. Ночь. Лампочка над Светиным подъездом.
Света. Дай-ка мне этот камешек…
Андрей поднял камешек и дал ей.
На асфальте нарисованы классики.
Света бросила камешек и стала прыгать по классикам.
Андрей стоял, смотрел. Потом закурил.
Окно.
Дома. Деревья. Небо. Облака.
Весна.
— У меня 18! у меня 20!
— Вот теперь ноль…
— У меня 30!
— Сережа, не насилуй фортуну.
— У меня 16.
— Бог дал, бог и взял.
— Андрюша, бей.
Это университет. Комната, в которой делают стенгазету. Везде бумага, банки с гуашью, кисти. На одной стене — портрет Ленина, на другой — самодеятельный опыт композиции в стиле pop-art.
Два сдвинутых стола. Рулон бумаги и кисти отодвинуты в сторону. Сергей, Валера и Андрей играют в коробочку.
Валера. У меня 50.
Андрей. Хоть бы уронил…
Валера. У меня партия.
Андрей. Весну выиграл, гад.
Сергей. Подожди, я сейчас отыгрываться буду.
Есть еще в комнате Вова, который за другим столом рисует заголовок: что-то, связанное с сессией.
Сергей. У меня 22. 24! Тьфу, чёрт… Твоя весна, Валера. Выиграл. Бери и пользуйся!
Валера. Ну что, отцы, еще партию?
Андрей. Не буду я с тобой больше играть. Весну я тебе проиграл? Имя-отчество тоже проиграл? Что я тебе еще проиграл?
Сергей. Талант ты ему еще проиграл.
Андрей. Да, и талант. Я тебе того… Нет, не буду.
Валера. Ну, отцы, давайте ещё партию?
Вова. Не надоело вам?
— Надоело, — честно признался Андрей.
Валера. Ну, отцы, давайте еще партию?
Сергей. Ну черт с тобой, давай. На что сыграем?
Андрей. Не буду. Я уже всё проиграл. Мне осталось пустить себе пулю в лоб.
И он подносит к виску линейку — как бы пистолет.
Валера. Давайте сыграем на хорошее настроение?
Андрей. Да нет! Как же мы будем играть на то, чего у нас нету?
Валера. Да нет, Андрюшенька, не на твое хорошее настроение, а на хорошее настроение вообще. Посекаешь?
Вова отложил кисти, сел у окна и закурил.
— Хорошо бы пива, — говорит он мечтательно. — Весна!..
Андрей. Одна кружка пива стоит 24 копейки.
Валера. Две кружки пива стоят 48 копеек.
Вова. Три кружки пива…
Сергей (Вове). Тебя зачем сняли с лекций?
Вова …стоят 72 копейки.
Сергей. Чтобы ты оформлял газету. Ты оформил газету?
Вова. Какой ты умный! А тебя сняли с лекций, чтобы ты в коробочку играл.
Валера. Вова, у тебя есть хорошее настроение? Иди в коробочку играть.
Андрей. Вот сейчас придет Утюг — будет вам хорошее настроение.
— Надоела мне ваша коробочка, — говорит Вова, но все же гасит сигарету и подсаживается к столу.
Окно.
— На старшего. Понеслась…
Валера. А что, отцы, будет у нас на литературной странице?
Сергей. Интервью будут (У меня 6).
Валера. Что за интервью? (Ах, чёрт, спишите весь мой ноль).
Сергей. С нашими (61).) университетскими (10!) поэтами (0…).
Андрей. (Что за черт, опять ноль…) Например со мной.
Сергей. С тобой в первую очередь. Например, такой там будет вопрос: твой любимый поэт, у которого ты учишься?
Вова. В смысле сдираешь.
Андрей
Сергей. Я серьёзно.
Андрей. Я серьёзно… (Ну что за чёрт? Хоть бы 2 очка на размочку…) Вполне серьёзно. Гениальная вещь «Кошкин дом». Символическое отображение эпохи, если хочешь.
Валера. Особенно строки:
Андрей. А что, гениальные строки. Вы вдумайтесь, отцы. Какая аллегория!
Сергей. Ты что, серьёзно?
Вова (У меня уже 42) Что вы его слушаете? Он придуряется, а вы его слушаете (Партия…)
Андрей. Ах, чёрт, проиграл я вам хорошее настроение.
Валера. А ты отыграйся.
— С нуля-то, — говорит Андрей. Но всё же бьёт.
Пивные кружки. Полные и пустые, с осадками пены на стенках.
— Сто лет тебя не видел.
— Я тебя тоже.
— Чего ты не заходишь?
— Так тебя ж дома не застанешь.
Это пивной бар.
Очень людно, дымно и шумно. Андрей и Слава сидят друг напротив друга, курят и пьют пиво.
Слава. Пиво сегодня дрянь.
Андрей. Бывает хуже. Сегодня ещё ничего.
Слава. Да, бывает и хуже. Но сегодня всё же дрянь.
Андрей. Пить можно.
Слава. Пить всё можно.
Их соседями оказались двое небритых мужчин пролетарского вида. Они пьют пиво, разбавленное водкой, и едят рыбу. Пальцы у них лоснятся — в рыбе.
Андрей. Ты бы зашёл как-нибудь.
Слава. Зайду на неделе.
Андрей. Зайди обязательно. Только сначала позвони.
Слава кивает.
— Позвольте пивные кружки!
Пивные кружки убирают со стола (пролетарии отдают пустую бутылку), протирают стол грязной тряпкой.
— Брат пишет? — спрашивает Андрей.
— Пишет. Тебе привет.
— Спасибо.
— Пластинки недавно прислал.
— Домский орган.
— Бах?
— Бах и Регер.
— Это клёво. Ты бы принёс послушать.
— Принесу.
— Ещё по кружечке?
— Можно и по две.
— А бабок хватит?
— Вроде должно.
Андрей нашарил в карманах всю мелочь и ссыпал Славе. Тот выбрался из-за стола, задевая всех — очень тесно — и занял очередь. Андрей закурил.
Потом поставил на край стола коробок и ударил. Десять. Ударил еще раз — на этот раз коробок улетел в пустую пивную кружку. Как раз подошла Славина очередь.
……………………….
Тарелка с борщом. Рядом раскрытая книга. Андрей сидит с отцом и младшим братом Кешей.
— Ты мог бы не читать за столом, — говорит отец.
— Разве я мешаю?
— Нет, но это вредно. Невежливо, в конце концов.
— Но у меня совсем нет времени читать…
— Мы с тобой каждый день говорим об этом. Убери, пожалуйста, книгу. Ты бы лучше поел быстрей, а потом читал.
— Ну хорошо, хорошо. Уберу.
Кушают. Стучат ложки.
— Ну, так ты уберёшь книгу или нет? (раздражённо)
Андрей, сочувственно переглянувшись с Кешей:
— Ну сейчас… дойду до точки…
Тогда отец взял книгу, не выпуская из другой руки ложку, и хотел было отложить её в сторону, но какое-то место заинтересовало его… он даже перестал жевать, и вот уже сам читает, близоруко щуря один глаз.
Андрей и Кеша подмигивают друг другу.
— Я поел, — сообщает Кеша.
— А? — отец оторвался от книги.
— Я поел, — сообщает Кеша.
Отец. Что будете пить? Чай или кофе?
Андрей. Я кофе.
Кеша. И я.
Отец. Тебе на ночь нельзя. Выпьешь чаю.
Кеша. Ну вот… и чего же тогда было спрашивать…
Отец встаёт из-за стола с чашками в руках, а Андрей говорит Кеше:
— Как доделаешь уроки — приходи. В коробочку сыграем.
Кеша обрадовался.
— Ага, — говорит он. — Должен же я взять реванш за вчерашнее!
— Реванш, — смеётся Андрей. — Ух ты, реваншист…
Темно в комнате Андрея. Только настольная лампа. Спичечный коробок посреди пустого письменного стола.
У открытых балконных дверей стоит Андрей и курит. Вдруг закашлялся.
Кашляет он долго, заходясь, морщась и сгинаясь.
— Тьфу, чёрт, — переводит он дух. — Ёлки-палки.
Тяжело сплёвывает и отбрасывает сигарету. Постоял немного и опять закурил.
…Сразу за балконной дверью начиналась ночь…
Черно.
Потом телефонный звонок.
Рука нашаривает телефонную трубку.
Андрей садится в постели.
— Да, я.
А?
Здоров.
В такую рань…
Неужели уже десять?
На занятия? Нет, не иду… ну их в баню… погода клёвая…
Что?
Когда?
У кого?
По сколько?
Что?
Скидываемся по сколько?
А-а…
Ну?
Да-да…
Да, конечно.
Сам позвони.
Ну ладно, позвоню.
Да.
Пока.
Угу.
До завтра!
Он кладёт трубку, закуривает и включает магнитофон.
Песня «Червоных гитар» — «Не задирай носа».
Утро.
Солнечные квадраты на полу.
День начался.
Андрей сидит на перилах и курит.
Хороший солнечный день.
Троллейбусная остановка.
Иногда он поглядывает на часы.
Окурок не выкинул — сразу прикурил следующую сигарету.
Вот и Света приехала.
— Здравствуй, маленькая.
— Здравствуй… извини, я опоздала…
— Чепуха, о чём ты говоришь…
— Да понимаешь, троллейбуса долго не было…
Он поцеловал её в лоб, взял её сумку, и они пошли рука в руке.
Вдоль длинного забора идёт домой Слава, хмурый, с портфелем в руке.
Забор очень длинный.
Его красит седенький Дед с папиросой в зубах. Только начал. Занятия кончились…
Уже вечер.
По лестнице с набережной поднимаются Андрей и Света. Лестница широкая. Людей почти нет. Они очень долго поднимаются, держась за руки.
Уже вечер.
Слава дома.
В расстёгнутой рубашке и с бутербродом в руке он звонит по телефону.
На столе стоит портрет Хемингуэя.
Надрывается телефон в пустой Андреевой квартире.
Темно.
Лунные пятна от окна. Мерцает браслет часов на его руке. Чуть светятся её рассыпанные волосы. Да едва белеют простыни. А так — темно.
Она. Знаешь, мне так спокойно с тобой…
Он. Я люблю тебя, маленькая…
— Как хорошо лежать на твоей руке… Я хочу, чтобы ты всегда-всегда был…
— Я тоже…
— Всегда-всегда…
— Я тоже…
— Всегда…
— Всегда…
— Я люблю тебя…
— И я люблю тебя…
— Будь всегда…
— Будешь?
— Буду, маленькая. Конечно, буду…
— Ну иди ко мне…
Он вышел из её дома, остановился и закурил. Был удивительно добрый весенний вечер. На асфальте были все те же классики.
Он запрыгал по ним, напевая:
— Ковыляя, кот идёт, Кошку под руку ведёт. Ковыляя, кот идёт…
Очень поздно.
Горит настольная лампа в комнате Андрея.
Они сидят вдвоём: Андрей и Слава.
Слава заканчивает читать свой новый рассказ.
Андрей курит, внимательно слушая.
— Ну как? — говорит Слава, и тоже закуривает.
— Ты знаешь, старик, великолепно. Ты гений. Не знаю, выйдет ли из тебя инженер, а писатель точно выйдет. Бросай свой институт, вали к нам.
— Да ну… Писать же меня там не научат… А так хоть профессия будет…
— На черта тебе она?
— Как на черта? Вот ты уверен, что сумеешь жить на свои стихи. А я не уверен.
— Я тоже не уверен, что смогу…
— А я хочу быть уверенным. Понимаешь? Вот если бы я писал как Хем!.. Я б тогда на всё плюнул. Писал бы, писал бы, писал…
— Зачем тебе писать как Хем? Ты пиши как ты.
— Стараюсь. — Слава встаёт. — Пойду я. Поздно.
— Да чего там, посиди ещё…
— Спать охота. Утром рано вставать. Это вам хоть до часу отдыхать можно.
— Нам завтра тоже рано: субботник.
Жмут руки.
Андрей. Да, чуть не забыл тебе сказать. Женька звонил. Завтра собираемся у него. По трояку. Выпьем. Попляшем.
— Что, день рождения у кого?
— Да нет, просто предки свалили. Придёшь?
— Постараюсь.
— Один?
— С Танькой.
…потом Андрей долго смотрит с балкона, как Слава медленно идёт по пустой тёмной улице.
Утро.
Пустые трибуны стадиона.
Очень тихо.
Идут на субботник.
Гвалт. Весело.
В джинсах, спортивных костюмах, кедах.
Шумной толпой идут. Дорогу перебегает Андрей.
— Гляньте, Андрюха!
— Привет. Андрей!
— Здоров!
— Гутен морген!
Андрей смешивается с ними. Смех. Он рядом со Светой. Тут же битник Женя, Сергей и ещё знакомые лица.
Жмут руки.
Женя. Ты предупредил Славку?
Андрей. Да, он вчера был у меня. Где работаем?
Сергей. Убираем стадион.
Андрей. А занятия будут?
Женя. Какие занятия, бог с тобой! Пиво пойдём пить.
Где-то впереди уже поют песни.
И вот — вот они уже на стадионе.
Субботник начался.
Стадион оглашён гвалтом.
Получают лопаты. Метут на трибунах. Тащат разные вещи.
Андрей, Света, ещё ребята с лопатами.
— Идёмте со мной, — говорит им мужчина в кепке.
Они выходят с территории стадиона.
А рядом со стадионом — кладбище.
Ларек, где продают венки. Ворота на кладбище. Старухи.
У ворот метёт толстая баба.
А рядом — студенты окапывают деревья возле стадиона. Оттуда доносится гвалт. Мужчина в кепке повернулся и ушёл. Мимо на улице звенят трамваи, мчатся троллейбусы и машины.
Ребята вкалывают.
Битник Женя включает транзистор и вешает на дерево.
Андрей. А где тут можно напиться, отцы?
Сергей. Чёрт его знает.
Света. А я тоже хочу пить.
Женя. На кладбище, по идее, можно.
Андрей. Вроде неудобно.
Сергей. Неудобно знаешь что?
Андрей. Знаю: спать на потолке.
Сергей. Да, и ещё кое-что.
Андрей
Света. Пойдём.
Андрей прислонил лопату к дереву (но та соскользнула) и пошёл. Света пошла с ним. Ребята снова принялись за работу, кроме битника Жени, который стал возиться с транзистором.
Они медленно идут по кладбищу. Никого нет.
Потом они сворачивают с асфальта на тропинку и идут среди могил. Могилы. Разные. Почти все с оградками.
А есть просто холмик, и ни имени, ни числа.
Все звуки отключены.
Потом они пьют воду, став на колени, из-под крана.
Вовсю разлетаются брызги. Но шума воды не слышно.
Потом они сидят на скамейке, прислонясь спиной к ограде. Рядом памятник с фотографией.
Они молчат. Она склонила голову ему на плечо. Он взял её руку в свою. Как-то нелепо выглядят здесь их джинсы и кеды.
Он склоняет голову на длинные её волосы (они искрятся на солнце) и закрывает глаза…
Немного заслонённая её искрящимися волосами, смотрит с памятника строгая фотография ещё не старой женщины.
Долго смотрит…
«Наступит время, когда мёртвые услышат глас Сына Божия, и услышавши оживут» Иоанн 5.25
И вдруг включаются звуки, шум улицы, машин, звонки трамваев, Ведь кладбище расположено в центре города, рядом со стадионом.
Когда они вернулись, битник Женя снова возился с транзистором, Сергей и Валера играли на траве в карты. Вова пытался ходить на лопатах, как на ходулях, кое-кто просто валялся на траве.
Работу они кончили.
Только два дерева не были окопаны — Андрея и Светы.
Четыре пары ног: мужские — женские — мужские — женские.
Они сидят на диване: Слава, Таня, Андрей и Света.
