Читаем Ковры под псевдонимом онлайн бесплатно

Предлагаемые читателю записки — не плод художественного вымысла. Они созданы по материалам судебных дел, имеют под собой документальную основу и рассказывают о процессах над расхитителями социалистической собственности, взяточниками, корыстолюбцами, рвачами, теми, кто занимался приписками, прикрывая ими свою беспомощность и бесхозяйственность. Одним словом, над любителями нетрудовых доходов.

Авторы сочли необходимым изменить некоторые фамилии, а в отдельных случаях — место и время действия. Тем более что речь подчас идет и о свидетелях, очевидцах — людях, которые могли бы предотвратить преступление, но не сделали этого — одни из-за гражданской пассивности, другие из-за трусости, третьи были лично заинтересованы в преступных деяниях, скажем, своих подчиненных по службе и т. д.

…Весело трепетала на ветру туго натянутая алая ленточка. Сводный оркестр, составленный из лучших музыкантов нескольких колхозов и совхозов Брянской области, непрерывно исполнял бравурные марши. В ожидании начала торжественной церемонии открытия движения по новой автомобильной дороге замерли на почетной трибуне руководители хозяйств, гости, прибывшие из разных районов, деревни и поселки которых отныне будут связаны сдающимся в эксплуатацию шоссе. Пусть оно не относится к первоклассным транспортным артериям, покрытым бетоном или специальными плитами, пусть это покрытие всего лишь щебеночное, — неважно. Главное, что после почти пятилетней работы дорога вступает в строй действующих. Вот почему всем так приятно и весело, вот почему так радостно выдувают музыканты попурри на тему «Дороги, пути-дороги», вот почему с таким нетерпением клацает ножницами один из председателей колхозов, которому поручили перерезать алую ленточку.

Когда открывают митинг, нет отбоя от желающих выступить. Каждая речь напоминает своеобразные мемуары, восстанавливающие картину самоотверженного труда строителей дороги, особенно отличившихся передовиков. Рассказывается об упорном соревновании среди них, о передаче передового опыта, о показателях, процентах выработки, производительности труда, освоенных средствах. Отмечаются наиболее отличившиеся, которых награждают именными подарками и грамотами. Называются их фамилии: Д. Д. Данелян, В. В. Рогачев, Т. И. Ламазян, Г. А. Маркарян, А. А. Аветисян и другие, и после упоминания каждой из них исполняется, как это принято, туш.

С широко открытыми ножницами спускается с трибуны…

Стоп! Нет, нет, это не команда режиссера, снимающего фильм, а все, изложенное выше, не выдержка из сценария. Это, пусть простит нас читатель, маленькая авторская мистификация. Потому что на самом деле не было никакого открытия дороги, не было митинга и музыки, не было вручения подарков перечисленным лицам. Напротив, их не награждали, а осудили. Строили они не дорогу, а собственное благополучие, да не честным трудом. И загребали солидные суммы нетрудовых доходов.

Начать хотя бы с того, что все названные «строители», за исключением Рогачева и Аветисяна, никакого отношения к Брянской области не имеют, ибо прописаны в городах и весях Грузинской ССР, где постоянным местом службы себя не обременяли. Их визит в Российскую Федерацию носил, так сказать, специфический характер. В том смысле, что они задумали грандиозную прибыльную операцию и с этой целью явились с предложением своих услуг в некоторые колхозы и совхозы области, страдающие от бездорожья. Вот по этому-то недостатку деляги и решили «ударить».

План их был прост, как строение одноклеточного, и был рассчитан на рвачей, зевак, простофиль и на людей, не склонных беречь общественную копейку. И еще на таких, кто не прочь прославиться, сделать что-нибудь этакое «великое», не прикладывая собственных рук.

Жители кавказской республики, в головах которых зародились столь «смелые» по размаху и по возможным прибылям прожекты, поначалу не очень-то и надеялись на успех. Потому что никакой такой строительной специальностью не обладали и обладать не желали, а умели разве что доставать или проталкивать кое-что и именно на этом старались как можно больше заработать. Короче, это были типичные тунеядцы. Тунеядцы, если можно так выразиться, с детства, ибо с младенческих лет не хотели обременять себя хоть мало-мальским трудом, о чем свидетельствуют данные о полученном ими образовании, амплитуда которого колеблется от четырех до максимум восьми классов. Так что брянская их авантюра была лишь продолжением жизни, единственным вдохновляющим обстоятельством которой они считали деньги. Им они суеверно поклонялись, им предпочитали все другие радости и увлечения. Ради них заводили знакомства с нужными людьми (других они не знали и знать не хотели), ради них шли на риск, подставляя под удар не только себя, но своих родных и близких.

Кстати, в Брянскую область на «заработки» они тоже прибыли в надежде на «нужного человека», коим, по дошедшим до них слухам, мог оказаться и некто Рогачев, работавший начальником участка комплектации производственно-вспомогательными материалами управления производственно-технологической комплектации (УПТК) Брянского объединения «Облмежколхозстрой». Для задуманного ими дела такой человек, как он, с его должностью и связями, мог пригодиться, если, конечно, то, что говорят о нем, подтвердится…

Они действовали в основном в Стародубском и Ново-зыбковском районах области, и «сферы влияния» между ними были распределены примерно так же, как между героями «Золотого теленка», правда, без применения строгих карательных мер за нарушение конвенции, поскольку их интересы постоянно скрещивались и не укладывались в принципы установившихся территориальных делений. Им было где развернуться, а тем, кто нуждался в дорогах, было еще куда вкладывать деньги. И не удивительно, что заезжие представители были встречены с необходимым пониманием. Удивительны лишь условия, на которых лжедорожникам была предоставлена возможность «строить».

В орбиту «интересов» Данеляна и других было втянуто несколько колхозов и совхозов, руководители которых буквально распростерли им свои объятия. Правда, поначалу договаривающиеся стороны не сразу приходили к согласию. Потому что на предложение построить дорогу представители хозяйств отвечали скептической улыбкой:

— Э, батенька, — говорили они приезжим, — дело, конечно, хорошее, кому не нужны добротные пути… Только вот чем их укладывать? Бетон не получишь, плиты или там прочее — тоже. Все материалы фондовые.

— А мы предлагаем со щебеночным покрытием, — солидно ответствовали гости.

— Так ведь и щебенка в округе не валяется, где ее возьмешь? — не без основания возражали хозяева и безнадежно вздыхали.

— Щебенку достанем! Это нам сущий пустяк, — с уверенностью в голосе твердили Данелян и его друзья. — Тут у нас один ход имеется. Только очень уж он сложный, вернее — денежный. Не будете скупиться — договоримся. А нет — к соседям вашим пойдем, там народ сообразительный, мы уже с ними предварительно толковали.

Тонкая дипломатическая угроза переключиться на соседа действовала магически. Тем более если после соответствующего телефонного звонка оказывалось, что такое предложение и вправду было сделано. И собеседники вызывали к себе бухгалтеров. Вскоре договоры на… строительство дорог уже лежали в карманах дельцов. Да, на строительство, хотя на самом деле они вовсе не собирались выходить на большак с кирками и лопатами или садиться за рычаги бульдозеров. Этим предстояло заняться другим — подлинным специалистам. Функция же деляг заключалась в ином — доставании щебня. А поскольку в документ такое не впишешь, договор заключался именно на строительство. Причем на таких льготных условиях, что при знакомстве с ними любой крепконервный ревизор неминуемо упал бы в обморок. Впрочем, о ревизорах потом, сейчас остановимся на условиях.

Если заглянуть в Единые нормы строительства дорог, то в графе о стоимости устройства одного квадратного метра дорожной одежды такого типа, что по-научному значит устройство корыта, песчаного подстилающего слоя и щебеночного покрытия, можно вычитать: 20 копеек. А теперь переключим наше внимание с этого нормативного документа на заключенный договор и увидим, что написано в нем — 2 рубля 40 копеек за квадратный метр! Если произвести небольшой расчет в пределах арифметики для первого класса, то нетрудно установить, что предложенная «дорожникам» сумма в 12 раз превосходит ту, которая положена по закону!..

Заполучив такие «льготные» условия, да еще зафиксированные в честь по чести оформленных договорах, заезжая компания кинулась искать «нужного человечка», который подсобил бы в главном — получении вожделенной щебенки. О том, что есть некий покладистый начальник участка в системе Облмежколхозстроя по фамилии Рогачев, они уже были наслышаны. Кто поведал им об этом «добром» человеке, уже потом и вспомнить не могли. Думается все же, что распространителем сведений о Рогачеве был, по всей вероятности, Аветисян: ведь он житель местный, новозыбковский. Промышлял в колхозах и совхозах договорной работой, которая, судя по всему, не очень его утруждала, но заработки приносила отменные. В этом районе он знал многих и многие знали его.

Но главное не это. Главное состояло в том, что стоустая молва не врала, и слухи не оказались напрасными. Рогачев и вправду отличался «сговорчивостью», но не такой, которая идет от доброй души, от широты натуры, от любви к мающемуся ближнему. Из всех ближних Владимир Васильевич больше всего обожал самого себя и пекся только о собственном благополучии.

Словом, Данелян и остальные приходили на поклон к Рогачеву, располагая полным досье о его склонностях, вкусах, характере, о том, в каких случаях он отдает предпочтение деньгам, в каких — вещам. «Деловые люди», до того глубоко павшие, что дальше и некуда, они быстро нашли общий язык и пришли к соглашению. Благо, Рогачеву, занимавшему удобный для махинаций пост, не так уже и трудно было решать щебеночный вопрос — сырье-то нефондовое. Поладили они на том, что одна договаривающаяся сторона платит из рук в руки по сорок копеек за кубометр щебня, а другая — обеспечивает бесперебойные поставки его в требуемое место и в требуемых количествах. При этом Рогачев получает от ряда колхозов и совхозов соответствующие письма с ходатайствами об отпуске им этого строительного материала, а те в свою очередь расплачиваются за него с грузоотправителями в строго установленном порядке и по твердым государственным ценам. Таким образом, сорок копеек за кубометр — это плата Рогачеву за услугу, а остальное — расчеты по закону, то есть через госбанк.

Не надо думать, что Рогачев вел переговоры со всей компанией, сидя, как говорится, за круглым столом. Ничего подобного! Человек осторожный, он предпочитал беседы не всем скопом, а с каждым с глазу на глаз. Да и сами деляги передавали своего контрагента один другому, словно эстафетную палочку, как только узнавали друг от друга о его существовании.

Короче говоря, «дело» закипело. Вооруженный ходатайствами, Рогачев приступил к поставкам. Щебень отгружался им в основном с Новокриворожского горно-обогатительного комбината, где он считался побочной продукцией, годной лишь на вспомогательные строения, а поэтому полностью не фондировался. К тому же как отказать в помощи селам, которым, конечно же, в наше время без дорог не обойтись. И пошли вагоны со щебнем по адресам, указанным в слезных письмах со всеми подписями, печатями и номерами расчетных счетов в банке. Колхозы и совхозы исправно оплачивали комбинату стоимость сырья, а комбинаторам — обусловленные суммы за квадратные метры дороги. Проводились они через сфальсифицированные ведомости на зарплату. Получая деньги, дельцы в свою очередь не забывали о своем «долге» Рогачеву.

Если учесть, что строительство длилось не день и не месяц, а несколько лет, то нетрудно представить, как опустошались колхозные кассы. Только за пять месяцев одного года Данелян и Хачатрян получили в колхозе имени В. И. Ленина Стародубского района 90 546 рублей и (какая точность!) 36 копеек «зарплаты». В совхозе «Воронокский» того же района Данелян за два года выудил более 73 тысяч. Хачатрян в совхозе «Стародубский» Стародубского района ежемесячно расписывался то в получении какой-нибудь одной тысячи, то сразу — двадцати. Не правда ли, разительная кривая «производительности труда» для посвященных означала только одно: рост зарплаты шел благодаря Рогачеву за счет увеличения им поставок щебня. Разумеется, соответственно поднимались и доходы его самого. Все упомянутые деляги, не только Данелян и Хачатрян, регулярно приходили к Рогачеву то ли на дом, то ли в другое обусловленное место и приносили в зависимости от количества добытого им сырья 1000, 1500, а то и 13 тысяч рублей.

Видя такую обязательность «друзей» и хорошо понимая, что они — у него в руках, Рогачев стал понемногу увеличивать цену: сперва вместо сорока копеек за кубометр потребовал пятьдесят, потом шестьдесят, затем — и целый рубль. Обозвав его про себя и меж собой «форменным грабителем», компаньоны тем не менее отнеслись к его требованию с пониманием: в конце концов они, хотя и несли некоторые убытки, в целом тоже не прогадывали. Следствие и суд в точности подсчитали сумму, незаконно полученную этими частными предпринимателями. За неполных пять лет она оказалась огромной, с многими нулями. За то же время к мздоимцу Рогачеву купюрами и ценными вещами «приплыло» 83 тысячи 229 рублей 82 копейки.

В общем, следственные органы и суд провели колоссальную работу по изобличению преступников, нанесших серьезный ущерб государству, колхозным и совхозным хозяйствам. Правда, часть средств, добытых неправедным трудом, конфискована и пошла на покрытие ущерба. К сожалению, только часть. И скажем прямо, она не идет ни в какое сравнение с теми деньгами, которыми незаконно обогатились деляги. Так что тут еще непочатый край работы. Конечно, суд воздал им должное, каждый приговорен к длительному лишению свободы, каждый будет иметь достаточно времени поразмыслить над своей никчемной жизнью, ставшей таковой из-за жадности, желания урвать у общества побольше и отдать ему поменьше. Люди, лишенные элементарных моральных устоев, поклоняющиеся одному только божеству наживы, предпочитающие любым человеческим отношениям — денежные, они сами приговорили себя к такому концу, растоптали свое будущее. Время покажет, сумеют ли они извлечь урок из всего случившегося.