Читаем Ковчег онлайн бесплатно

Annotation

Мистический роман-гротеск предлагает поразмышлять о Заурядности и Избранности - состояниях, в равной мере губительных для человека… Как легко разочароваться в жизни, затаить обиду на всех и вся, пойти скитаться по свету. Главный герой романа Занудин, тяжело переживающий смерть младшей сестры, именно так и поступил. Но он и предположить не мог, что, заблудившись однажды в лесу, найдет приют в придорожном заведении «Ковчег», где с момента его появления начнут твориться очень странные вещи. Стычки с эксцентричными постояльцами, галлюцинации, перевоплощения, полтергейст и прочая чертовщина, вплоть до расхаживающих по дому великих и знаменитых «покойников» — все это оказывается цветочками по сравнению с открывающейся тайной его собственной жизни. Но только не нынешней — а прошлой… Занудин приходит к убеждению, что «ковчеговским» обитателям нужно от него нечто такое, что во всем остальном мире не продается и не покупается…

Игорь Удачин

Из Каких Запределов

— 33 —

— 32 —

— 31 —

— 30 —

— 29 —

Визиты И Новые Загадки

— 28 —

— 27 —

— 26 —

— 25 —

О Чем Думает Голова

— 24 —

— 23 —

— 22 —

— 21 —

— 20 —

Анфилада Жизней

— 19 —

— 18 —

— 17 —

— 16 —

— 15 —

— 14 —

Контактеры, Компоновщики И Раздолбаи

— 13 —

— 12 —

— 11 —

— 10 —

— 9 —

Охота За Разумом

— 8 —

— 7 —

— 6 —

— 5 —

Эхо Предсуществования

— 4 —

— 3 —

— 2 —

— 1 —

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru

Все книги автора

Эта же книга в других форматах

Приятного чтения!

Игорь Удачин

«Ковчег»

ThankYou.ru: Игорь Удачин «Ковчег»

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

Из Каких Запределов

— 33 —

У мира было много проблем до твоего появления, и он не нуждается еще в одной. Никому нет дела до того, кто ты и о чем думаешь. Любая важная идея уже существовала до тебя, все важные книги уже написаны, все прекрасные картины нарисованы, все открытия сделаны, все песни спеты, все фильмы сняты, разговор окончен. Все важные жизни прожиты. Ты не имеешь и не будешь иметь никакого значения.Ричард Бах, Бегство от безопасности

«Все… все катится к чертям! Вот он… К-О-Н-Е-Ц!.. Это похоже на какой-то ветхий чердак, на котором скопилось столько разного барахла, что одно незапланированное колебание — и оно рухнет нам на головы. Воздух пахнет крушением. Реальность… Иллюзии… Все переплелось, как крысиный король сплетается хвостами и лапами, находя единственный смысл в самоубийственном жирении. Новые формы устарели… Кругом паразиты, сосущие кровь друг друга, потому что она циркулирует теперь только в их жилах и нигде больше — бесполезная перекачка и неизбежное зачахание… Цивилизация выходит на свой последний виток…»

Слова в этот поздний час казались сгустками едкого дыма, мерно возносящегося вверх и заволакивающего потолок полупризрачной пеленой лунного оттенка. Возможно, такое необычное сравнение напрашивалось вследствие мрачности антуража. И все же дым был самым обыкновенным — он истекал из недр борющегося со сном престарелого курильщика. А слова — зыбкие небные звуки, какие обычно предшествуют накапливающемуся зевку, — только заполняли тишину между вдумчивыми затяжками.

Вдохновенный апокалипсический монолог (вовсе не рассчитанный на слушателя) принадлежал дядюшке Ною, хозяину «Ковчега» — гостиницы, все еще жившей на устах ее обитателей как «придорожное заведение», хотя статус этот потерял всякую актуальность со времен исчезновения самой дороги. Дорога к «Ковчегу» забылась, стерлась, сгинула под жухлым быльем, и давно уже извне ни одна живая душа сюда не забредала. Дело на редкость темное, паранормальное, и с кондачка во всем не разобраться. Однако в «Ковчеге» по-прежнему поглядывал за порядком невозмутимый старик Ной и все так же сдавал комнаты нескольким постояльцам, которые, по причинам только им одним известным, никуда не съезжали да, по-видимому, уже и не держали в голове подобного намерения.

Дядюшка Ной, как и всегда перед сном, сидел в холле у камина и любовно потягивал свой добрый вечерний косячок, давая отдых перетрудившейся за день пенковой трубке. В ногах, словно кот, нежился мерзкий карлик, по имени Даун, и сквозь сон что-то тихонечко лепетал. Разговор дядюшки Ноя вслух с самим собой только слаще убаюкивал противного коротышку.

— …цивилизация выходит на свой последний виток… оу-а-а!..

Подкативший к горлу зевок заставил дядюшку Ноя прервать свою прочувствованную речь на самой патетической ноте. В этот момент за его спиной кто-то деликатно откашлялся, пытаясь тем самым привлечь внимание старика. Седовласый Ной должен был по меньшей мере вздрогнуть, насторожиться (ведь подкравшийся с тыла тембр явно не подходил ни одному из обитателей «Ковчега») — но старик сохранял олимпийское спокойствие. Тщательно размяв длинные властные пальцы на протянутых к огню руках, дядюшка Ной медленно обернулся и увидел перед собой молодого человека в утыканных репейником линялых брюках, куцей джинсовой куртке и пестрых стоптанных башмаках. В ногах незнакомца стояли обрамленные металлической оправой чемоданы. Цвета они были грязновато-красного — как и съехавшая на затылок несуразная бейсболка, с отметиной птичьего помета на козырьке. На лице гостя сразу угадывалась, как выражались в прежние времена, печать семи ветров. Бродяга, — но не по нужде, а по идее… Перекати-поле, которое катится туда, куда подул ветер, — но с болезненным чувством собственного достоинства… Любопытный взгляд дядюшки Ноя долго блуждал по новоявленному персонажу, а старческие губы, похожие на разрезанную вдоль морковь, приняли контур почти неуловимой елейно-вычурной улыбки.

— Добрый вечер, — заговорил молодой человек, — я стучался в дверь, но никто не отворял, и я взял на себя смелость войти. Вот… стал невольным вашим слушателем. Сразу сознаюсь, не многое понял из ваших слов — да и привычки нет, знаете, вникать в то, что не предназначено для твоих ушей… Верно ведь?.. Кхм…

Старательно подавляя на лице улыбку, дядюшка Ной продолжал изучать гостя и не спешил вступать в разговор.

— Я, собственно, хотел бы остановиться у вас на день или два, если это возможно. Что скажете?

Старик почмокал губами.

— Так как? — незнакомец начинал теряться.

— И как же вас… называть? — вопросом на вопрос ответил Ной, повернувшись обратно к камину, чтобы, как показалось гостю, скрыть выражение своего лица.

— Занудин, — представился молодой человек.

— Чем по жизни занимаетесь? Семьей, детьми не обременены?

— Мгм… — Занудин вполне оправданно смутился. — Простите, если покажусь неучтивым — но какую это имеет важность? Я всего-навсего хочу снять комнату. Разве это не гостиница?..

— Отчего же. Вы наведались точно по адресу.

Умирающей черепахой проползла томительная минута, которая свела бы с ума кого угодно. Но сложившиеся обстоятельства принуждали гостя держаться непритязательно и терпеливо. Перспектива остаться на улице в такую неприветливую ночь совершенно не вдохновляла.

Дядюшка Ной тяжело поднялся с кресла. Лицо его уже ничего не выражало и казалось почти восковым. Карлик к этому времени успел проснуться и с некоторой опаской глядел на молодого человека в красной бейсболке.

— У меня есть для вас комната, пойдемте! — выпалил старик, хлопнув в ладоши. Взглядом отыскивая карлика под ногами: — Даун, будь добр, помоги нашему гостю.

Выдохнув с явным облегчением, Занудин отступил от чемоданов, и карлик проворно ими овладел. Проследовав через обширный, но плохо освещенный холл, троица не спеша преодолела крутой подъем лестничной спирали. На втором этаже было еще темнее, но глаза постепенно привыкали. Занудин и провожатые молча двинулись по коридору, длинному и мрачному как левиафанова кишка. Сзади семенил, сопя и фыркая, навьюченный вещами карлик. Занудин шагал вслед за стариком и невольно скользил взглядом по эмалированным табличкам, развешанным на дверях немногочисленных комнат:

МУЗЫКАНТ

ЖЕНЩИНА

ПОЭТ

ЖЕРТВА

ПАНКИ

ВИРТУАЛ

Наконец они остановились у единственной двери, не имевшей таблички. Дядюшка Ной отворил ее и передал Занудину ключ.

— Вот ваша комната, Зануда.

— Занудин, — поправил молодой человек.

Старик снова улыбнулся уголками губ, как улыбался при первых минутах их встречи.

— Для ужина уже поздновато, не правда ли? Отдыхайте после дороги. А к завтраку подходите. Внизу, в холле, в девять.

— В девять? — переспросил Занудин, извлекая из кармана брюк большие часы на засаленном кожаном шнурке, заменявшем цепочку. На стекле, закрывавшем циферблат, красовалась зигзагообразная трещина.

— В вашей комнате есть часы. Ориентируйтесь лучше по ним. Спокойной ночи, милостивый государь, — дядюшка Ной широко зевнул, демонстрируя крепкие белые зубы, которыми не грех было похвастаться — и в компании тяжело дышавшего карлика отправился восвояси.

Занудин проводил их взглядом и вошел в комнату.

Включив свет, он болезненно зажмурился на секунду-другую, после чего с замиранием сердца огляделся. Первое, что пришло на ум Занудину: еще ни разу за время кочевой жизни не доводилось ему останавливаться в таких восхитительных условиях. Пестрым безудержным каскадом пронеслись в памяти те маленькие загаженные каморки, десятки, если не сотни которых он сменил в пору долгих скитаний. Занудин чуть не прослезился, подумав о том, что, оказавшись вскоре еще в каком-нибудь захолустье, мысленно он нет-нет да и вернется сюда. Занудин растроганно улыбнулся и, стащив с головы бейсболку, принялся терзать ее своими узловатыми, согнутыми в крючки, пальцами.

В комнате было просторно. Более чем! Светло, ухоженно. При виде всевозможных удобств рука так и тянулась к горлу, чтобы протолкнуть застрявший от удивления комок. Шикарный письменный стол. Ковры. Кресла. Высокая мягкая кровать. Книжный стеллаж. Шкаф-купе. Зеркала. Кружевные занавески на окнах, подобранные фестонами. Ванная с туалетом…

Справившись с первыми отзвуками волнения, Занудин принялся распаковывать чемоданы. По правде говоря, в этом не было особой надобности. И все-таки человек, приговоренный к постоянным новосельям, каждый раз находит необъяснимую отдушину в перекладывании с места на место сменного белья и разного мелкого скарба, всюду таскаемого за собой, чтобы не забывать о каких-то простейших истинах и, главным образом, о доме, который теперь везде и нигде… Разглаживая рукой рубашки и отделяя шерстяные носки от хлопковых, Занудин вдруг погрузился в противоречивые размышления… Старик даже не завел речи об оплате, проигнорировал и все прочие привычные формальности. Повел разговор точно с нерадивым племянником, которого полагается как следует помурыжить, чтобы потом обласкать! Все эти утомительные паузы, рассеянная снисходительность! И что в итоге? Взял и поселил как снег на голову свалившегося человека в самые настоящие апартаменты, и отдаленно не напоминающие гостиничного номера, на какой следовало рассчитывать Занудину в затерянной глубинке, куда его занесло… Один книжный стеллаж чего стоил, не говоря про остальное (невооруженным взглядом расставленные по полкам книги можно было отнести к разряду отборных и ценных), — диво дивное, да и только! Сон наяву, рискующий обернуться изощренным розыгрышем… Занудин как бы невзначай взглянул на себя в зеркало. С той стороны амальгамы ему ответил взор помятого человека с посеревшим от долгих скитаний лицом. «На денежный мешок я не смахиваю, это точно, — с горькой самоиронией отметил Занудин. — А за любое удовольствие полагается хорошенько вывернуть карманы, разве не так?»

Если бы Занудин поломал голову подольше, он бы столкнулся и с прочими странными нюансами его недавнего вселения, однако слишком молодой человек был утомлен для всего этого. Утро вечера мудренее, решил Занудин.

Раздевшись и стопкой уложив одежду на стуле, Занудин наведался в душ, а вернувшись, с наслаждением растянулся на своей новой чудо-кровати. Веки почти сразу начали слипаться словно напомаженные чем-то клейким и приятно покалывающим. Задача-минимум была определена: как следует выспаться, а с утра — поплотнее позавтракать. Узкие щелки глаз отыскали на стене часы: за полночь. Занудин прекрасно понимал, что завтра, когда зайдет речь о произошедшем недоразумении (а это явное недоразумение!), ему придется отсюда убраться (возможно, даже со скандалом), и был крайне доволен тем, что хотя бы на темное время суток не остался без приюта. «Старик сам виноват в своем попустительстве, и содрать с меня немыслимой платы ему не удастся, дуля с маслом! Не в драку же ему со мной лезть, в самом деле…»

Занудин снова подвергся сильному эмоциональному возбуждению, и рука потянулась за пачкой сигарет, которую он успел выложить у изголовья. Пальцы конвульсивно вздрогнули, застыли… Уже мгновение спустя Занудин спал беспробудным сном.

* * *

Этой ночью, во сне, Занудин вновь разговаривал с «собой-маленьким». Кто такой Занудин-маленький? Не станет лишним пояснение.

Дело в том, что еще во времена своего небезоблачного отрочества Занудину довелось перенести редкую и опасную форму гриппа. Болезнь едва не лишила его жизни. Занудин сутками не приходил в себя. У постели больного постоянно дежурили медсестры, ожидая его очередного пробуждения, чтобы тут же напичкать таблетками, покормить и поднести судно. Все это делалось второпях, пока Занудин вновь не проваливался в беспамятство. В тот период Занудину снилось много разных снов. Причем сны были довольно необычные.

Вот сюжет одного из них.

СОН ЗАНУДИНА

Занудин открыл глаза. Он по-прежнему лежал в своей больничной постели, но чувствовал себя впервые за долгое время просто превосходно. Сознание наконец вернулось к нему в полной мере, и неописуемое чувство легкости и освобождения в один миг переполнило Занудина.

— Эй, сестра! Кто-нибудь! — закричал Занудин, всеми силами сопротивляясь просящимся наружу слезам радости.

У кровати появилась медсестра.