Читаем Кости не лгут онлайн бесплатно

Худющий и долговязый маньяк в черном кожаном плаще прижал к стене визжащую от ужаса девицу. Она попыталась выскользнуть из его рук, но не удержалась на ногах и упала. Маньяк наклонился над ней, медленно достал из кармана сверкающий кривой нож…

На этом месте я зевнула и переключилась на другой канал — до смерти надоели мне эти ужастики. Ого, а на канале местного телевидения показывают гораздо более интересные вещи.

— Сегодня утром на территории Заводского района, — вещала дикторша, немного похожая на девицу из фильма, — в подъезде дома номер сорок семь по улице Чернышевского обнаружен неопознанный труп девушки, предположительно девятнадцати-двадцати лет. По внешним признакам труп опознать сложно — лицо сильно обезображено. Это уже второй за последнюю неделю случай маниакального убийства. Совершенно очевидно: в городе Тарасове появился очередной серийный убийца-маньяк. Местные средства массовой информации уже окрестили его Тарасовский Чикатило. Как становится известно…

Тут я выключила телевизор совсем — одна кровища повсюду: и в жизни, и в игровом кино. Надоело. В комнате было очень жарко, хоть я и открыла все окна — бесполезно. Шла середина августа, и стояло просто ужасное пекло. Я пошла в ванную и сунула голову под кран. Уф-ф, вроде немного полегчало. Посмотрела на себя в зеркало, висевшее над раковиной, — мокрые волосы налипли на лицо и из соломенных сделались серыми.

«И все равно, — подумалось мне, — другой такой красавицы не найдешь!»

Я разделась совсем, чтобы принять душ, и полностью уверилась в своей исключительной красоте. В самом деле — и лицо у меня симпатичное, очень даже ничего, и фигурка не подкачала.

Только я встала под душ и открыла уже было воду, затрещал телефон.

Вот черт, и помыться нормально не дадут!

Я вылезла из ванны, прошлепала босыми ногами к телефону, по пути, не удержавшись, посмотрелась в большое зеркало — от пола до потолка — у меня в прихожей.

Телефон надрывался, так что пришлось снять трубку.

— Алло, — послышался тоненький женский голосок.

— Слушаю, — отозвалась я.

— Мне нужно поговорить с Татьяной Ивановой, — сообщили из трубки.

— Я она и есть, — ответила я и вновь посмотрелась в зеркало.

— Меня зовут Светлана Александровна. Ножкина.

— Очень приятно.

— У меня к вам… м-м, как бы это… предложение… то есть…

— Вам нужны мои услуги? — уточнила я.

Вот уж мямля!

Но если ты работаешь частным детективом, чем я и занимаюсь, то приходится и не с такими людьми сталкиваться.

— Да, — ответили мне обрадованно, — понимаете, дело в том, что…

— Тише, тише, погодите, — тормознула я свою собеседницу, — подобные разговоры по телефону не ведутся, к вашему сведению.

— Тогда…

Последовала продолжительная пауза. Мне даже показалось, что женщина на другом конце провода всхлипнула.

Ну начинается.

— Тогда, — сказала я, — давайте с вами встретимся… ну, скажем, в полдень у памятника Чернышевскому. Знаете?

— Это на площади?

— Да-да.

— Знаю, только…

— Как вы меня узнаете? Я буду в джинсах и… — я подумала, что мне сегодня лучше надеть, — …и в белой маечке.

— Хорошо, — пропищали на другом конце провода.

— Отлично, — с оптимизмом попрощалась я, — до встречи.

— До встречи, — с надеждой в голосе попрощались со мной.

Сейчас только десять утра, часика полтора посижу дома и поеду. А насчет джинсов я, пожалуй, погорячилась, лучше, наверное, какую-нибудь юбочку надеть полегче.

А сейчас надо, пожалуй, халатик накинуть.

Повесив трубку и одевшись, я прошла в комнату и села в кресло, снова включив телевизор. И зачем я согласилась на эту встречу? Деньги у меня пока есть, недельку можно отдохнуть. А тут изволь в такую жару заниматься какими-то расследованиями! Ну ладно, выслушаю, в чем у нее проблема, тогда посмотрим. Может быть, еще и заплатят хорошо, а лишних денег, как известно, не бывает.

Фильм про маньяка тем временем закончился, стали передавать какой-то рок-концерт. «Н-да, — подумала я, глядя на орущих и скачущих по сцене волосатиков, — и куда этот мир катится?»

Опять звонок, на этот раз — в дверь. Да что сегодня — с цепи все сорвались, что ли?

Со вздохом вышла из комнаты. Посмотрела в «глазок» — вроде какая-то девушка — и открыла дверь.

Это оказалась вовсе не девушка, а длинноволосый парень, причем с недельной щетиной на лице. «Наверное, „глазок“ чаще протирать надо, — подумалось лениво, — займусь сегодня вечером».

— Здравствуйте, — проговорил парень, ослепив меня голливудской улыбкой.

«Какой приятный молодой человек, — подумала я, — его бы вот только постричь да причесать…»

Вдруг послышался плеск воды в ванной — кран, что ли, неплотно закрутила? Пригласив парня войти, я отлучилась закрыть кран.

Когда, управившись со своей сантехникой, я вышла к гостю, он сидел уже на кухне и, видимо, совершенно освоившись, курил какую-то вонючую сигарету. Увидев меня, даже не поднялся, лишь помахал приветственно рукой, предлагая сесть (это в моем-то доме). Но парень улыбался так обаятельно, что я подавила поднявшееся было во мне желание схватить нахала за шиворот и спустить его с лестницы.

— Привет, — весело сказал он мне, — а где у тебя пепельница?

Я молча поставила на стол пепельницу и села напротив. Он, нисколько не смущаясь, рассматривал меня. Я без всякого стеснения стала рассматривать его.

Вообще-то было на что посмотреть. Признаться, подобных ему товарищей я видела только по телевизору: длинные — гораздо ниже плеч — обесцвеченные волосы, узкие драные джинсики, маечка совершенно немыслимой расцветки, оставляющая открытыми худые длинные руки, сплошь покрытые татуировками. Наверное, столичная штучка, в нашем захолустном Тарасове такие не водятся.

Впрочем, несмотря на совершенно дикий вид, он показался мне довольно симпатичным. По крайней мере, располагал к дальнейшему общению.

Пауза тем не менее затянулась.

— Ну, — начала я, — так по какому вы делу, молодой человек?

— Ты и есть Татьяна Иванова? — ответил он вопросом на вопрос.

— Вообще-то да…

— Отлично! Здорово! Круто! — закричал он, придя почему-то в неописуемый восторг. Внезапно вскипевшие чувства заставили его даже подпрыгнуть на стуле. — Я-то думал, что ты… А ты, оказывается… того! — Не находя слов, он завертел руками над головой, будто исполняя какой-то диковинный танец.

— А тебя как зовут? — спросила я осторожно — кто его знает, если уж мое имя вывело его из равновесия, как же он отреагирует на такой вопрос? Что-то ненормальный он какой-то.

— Я — Вася Новичков! — радостно сообщил он.

Фамилия показалась мне знакомой.

— Ну, Новичков, Новичков! Анжелин сын.

Ах ты боже мой!

Ну конечно! Анжелка Новичкова! Несколько лет назад я снимала у нее квартиру. Анжела была немолодая, но ужасно веселая и общительная дама. Я прожила у нее год, мы успели сдружиться, а потом она уехала в… Санкт-Петербург, по-моему. С мужем они развелись довольно давно. Был у них сын — вот этот самый Вася, я нечасто его видела — он тогда у своего отца жил. Почему-то не очень он мне запомнился, тогда он был не таким… ярко окрашенным молодым человеком. Да что молодой человек! Он тогда совсем пацаном был. А сейчас ему, значит, года двадцать три — двадцать четыре. Годков на пять всего моложе меня.

— Ну, ты, Василий, изменился, не узнать тебя, — проговорила я. — Как мать поживает? Вы же в Питере сейчас?

Вася от радости, что его наконец узнали, вновь подпрыгнул на стуле и в пять минут наболтал мне кучу информации. Процесс говорения сопровождался у него яростной жестикуляцией, часто он вскакивал со стула и пересаживался на подоконник. Мотающиеся белесые его патлы походили на разодранные тюлевые занавески. Я только кивала и молча курила — вставить хоть словечко никакой возможности не представлялось.

Оказывается, четыре года назад отроку Васе стукнула в голову мысль о его жизненном предназначении, и он подумал-подумал и решил, что карьера рок-звезды для него вполне подходит. Сколотил группу, выбил в техникуме, где учился, помещение для репетиций, начал отращивать волосы и спускать мамины и папины денежки на свои татуировки, гитары и другие непременные аксессуары истинного рокера.

Мать его, Анжела, поначалу не знала, что с сыном делать, к психиатру даже водила, но после того, как он стал действительно зарабатывать какие-то деньги, махнула на него рукой — пусть живет как хочет, не маленький.

— А недавно, — захлебываясь, продолжал кричать Вася, — нас в Тарасов пригласили на фестиваль. Рок-фестиваль у вас тут проходит. Что? Ну, как же ты не знаешь?! Мы три дня назад приехали, один концерт уже отыграли, завтра последний играем — и домой. Мать меня просила к тебе зайти. Я и зашел. Ты знаешь, я эти два дня у тебя поживу…

Он снова чарующе улыбнулся.

Вообще-то от такой бесцеремонности поначалу я аж дар речи потеряла. Вася сделал крохотную паузу и, не услышав с моей стороны возражений, продолжал:

— Деньги у нас, понимаешь, на исходе. На гостиницу не хватает. Мы, как приехали, покутили маленько…

Я чуть со стула не упала — он что, собирается в мою квартиру всю кодлу свою тащить? Абсурд просто какой-то. С утра-то пораньше.

— Знаете что, молодой человек, — перешла я на официальный тон, — у меня вообще-то не постоялый двор…

Вася осекся.

— Ну… мне же… я же никого здесь больше не знаю… — протянул он. Потом умильно посмотрел на меня и подкрепил свои слова очередной широкой улыбкой. Очевидно, эту свою улыбку он считал главным аргументом в любом разговоре. И надо сказать, абсолютно правильно считал — улыбающееся его лицо было довольно приятно.

Тут я вспомнила, что Анжела, его мать, часто прощала мне плату за квартиру, когда у меня не бывало денег. Мне даже стало немного стыдно. Наверное, это чувство отразилось на моем лице, потому что гость мой вдруг совершенно успокоился и начал болтать с удвоенной скоростью:

— Ну и сегодня утром решили из гостиницы кто куда разбежаться. Ребята пошли по знакомым устраиваться, ну, на фестивале здесь познакомились, а я… Вот, у тебя поживу.

— Поживи, — согласилась я.

Заявление мое привело молодого человека в дикий восторг, переходящий в конвульсии, он в очередной раз вскочил со стула, вытащил из кармана какую-то смятую фотографию, тыкая в нее пальцем, стал знакомить меня со своей группой:

— Это вот Гришка Распопов, Бандит по кличке, гитарист наш; это Витя Ирокез, барабанщик; это Саша Крысан, басист; а это я. Меня ребята Монстром прозвали, — гордо сообщил Василий.

— А группа-то у вас как называется? — спросила я.

— «Че-катилло».

— Как? «Чикатило»?

— «Че-катилло», — отчеканил Вася.

Нормально.

— И про что же вы поете? — растерянно спросила я. — Про этого маньяка, что ли?

— Не только про него, — самодовольно ответил он, — про других тоже. Я сам тексты пишу. Хочешь послушать?

— Да нет, — сказала я, — в другой раз как-нибудь.

Воображаю, какие там тексты! Вася продолжал трепаться, а я, блуждая взглядом, вдруг наткнулась глазами на настенные часы. Боже мой! Пятнадцать минут двенадцатого! Я же на встречу опаздываю. Охнув, соскочила со своего места и бегом бросилась в комнату переодеваться. Вася двинулся было за мной, не прерывая, впрочем, своего повествования, но я захлопнула дверь прямо перед его носом.

Через десять минут я села в свою «девятку», стоящую у подъезда. Успею, если постараться.

А Вася пусть пока у меня дома посидит. Ознакомится с обстановкой.

На встречу я приехала ровно к полудню — не опоздала. Уже из машины заметила женщину лет сорока — в черном, несмотря на невыносимую жару, платье. Траур, что ли, у нее какой? Ну, это явно связано с моим заказом. Всхлипы эти еще по телефону…

Я подошла к ней.

— Здравствуйте, я Татьяна Иванова. Это вы мне звонили?

— Я, — пропищала она, — я звонила.

Ну, знакомый голосок!

Мы отошли и сели на скамеечку в тени деревьев.

— Я вас слушаю.

Она вздохнула, пожевала скорбно губами и начала:

— Мне рекомендовали вас знакомые, сказали, что когда-то вы хорошо их выручили. Вот… я к вам со своей бедой. Мой сын, Виталик, — ему двадцать один год — неделю назад ушел из дома и, — губы у нее задрожали, — до сих пор не вернулся.

— Раньше надолго пропадал?

— Нет, на такой срок никогда. Он же знает, что мы с ума сойдем… А я сердцем чую, что случилось что-то. — Губы ее уже выплясывали нечто невообразимое, она сморщила лицо, готовясь заплакать.

Я торопливо вытащила из кармана джинсов носовой платок и подала ей. Специально таскаю с собой для подобных случаев.

— Спасибо… Так вот, в милицию я заявила, приходили пару раз, сказали, что будут искать, и… так и ищут. Я им звоню, звоню — ничего. Помогите мне, пожалуйста.

Тут она всхлипнула и закрыла рот руками.

«Сейчас рыдать будет», — с тоской подумала я. Не люблю эти сопли. Всем ведь известно — чужое горе мало кого трогает.

— Успокойтесь, — я погладила ее по спине, — и расскажите о вашем сыне.

Она еще раз вздохнула, вытерла навернувшиеся слезы и начала рассказывать, перемежая слова бесконечными всхлипами. И говорила она около получаса.

Как я поняла, сама Светлана Александровна была довольно известным в нашем городе дизайнером (это по ее словам — довольно известным, я что-то нигде ее фамилии не встречала). А ее супруг — удачливым бизнесменом (опять-таки по ее словам ). Вот только сынок — тот самый Виталик — по стопам родителей пойти не захотел, закончив школу и отучившись два года в юридическом, решил для себя процесс обучения завершить. От армии его, естественно, отмазали, а работать он не пошел — в семье, слава богу, денег хватало.

— А в этом году, — рассказывала Светлана Александровна, прикладывая носовой платок к припухшим от слез и покрасневшим глазам, — мы с мужем стали замечать, что Виталик часто домой приходит… какой-то не такой. Вроде не пьяный, а… Только недавно догадались, что наркотики принимает…

Она вздохнула и продолжила:

— Правда, он не колется… то ли нюхает их, то ли курит… Ведь это не так опасно? — с надеждой спросила Светлана Александровна, наклонившись ко мне.

— Ну как вам сказать… до поры до времени… А впрочем, да. Не так опасно, — поспешила я успокоить ее.

Она снова вздохнула.

— Всех друзей, подруг, знакомых всяких проверяли?

— Да, милиция этим занималась. Ничего нет.

Я задумалась. Нужно было найти какую-нибудь ниточку, какую-то отправную точку, откуда можно было начать, собственно, поиски.

Потом спросила:

— А места тусовок? Ну там клубы, кафе и тому подобные заведения проверяли?

— Да он, собственно, в последнее время мало куда ходил. Мы с мужем как заметили, что он наркотики употребляет, стали ограничивать его в средствах… А вообще-то он в рок-клубе нередко бывал.

— В каком?

— Да он один у нас в Тарасове, рок-клуб-то. «Запад» называется.

— Милиция там была?

— Была. Вчера они заходили туда на концерт.

Я помолчала.

Светлана Александровна вдруг забеспокоилась:

— Вы возьметесь за это дело? Вы поможете нам, правда?

— Об оплате моих услуг наши общие знакомые вам говорили? — взяла я быка за рога.

— Да-да, — заспешила она, — я знаю — двести долларов в сутки, правильно?

— Верно.

Не хотелось мне что-то браться за такой заказ. Несерьезное это дело — сбежавших из дома сопляков разыскивать. Зато, впрочем, легкое. Зацепочки, правда, никакой. Хотя… Может, мой новый жилец Вася что-нибудь путное про этот рок-клуб расскажет. Такие заведения, насколько я поняла, его естественная среда обитания.

— Фотография какая-нибудь… — начала я.