Читаем Кошки не всегда молчат онлайн бесплатно

После тёплого сентября пришел сырой октябрь. Закончилось лето, когда черепица крыш отдавала накопленное за день тепло, прогревая до косточек. Выползла, огляделась и укоренилась осень с её западными ветрами и мелкой водяной взвесью, плёнкой оседающей на шерсти. На несколько недель зарядили студёные косые дожди.

Даже гордые и неприветливые лесные коты уже оставляли свои охотничьи угодья и перебирались поближе к человеческому жилью, к фермам и коровникам, где зимой можно иногда рассчитывать на рыбий хвост, кусочек мяса или блюдце молока.

Брусчатка и асфальт мостовых по утрам изредка даже покрывались тонкой прозрачной коркой. Лапы на ней разъезжались. И элегантные городские кошки предпочитали сидеть дома, дабы не уподобляться коровам на льду. То, что коммунальные службы поливали лёд реагентами, не добавляло радости – лечить сожжённые подушечки лап удовольствие сомнительное. Выбираться же на скользкие крыши теперь рисковали только самоубийцы. Падение с высоты нескольких этажей грозило неминуемой гибелью.

Однако уже пять дней подряд на фоне бледного неба, ближе к вечеру, на коньке крыши четырехэтажного жилого дома на углу Норднесбаккен и Норд-Атлантистен внимательный взгляд заметил бы два кошачьих силуэта, обращённых к морю. Вооружившись биноклем, наблюдатель мог бы разглядеть крупного рыжего кота и изящную чёрную кошку, сидевших бок о бок и изредка обращавших друг к другу морды, словно они вели меж собой неспешную беседу. Но ни один человеческий глаз не видел в вечернем небе того, что приковывало к себе внимание этой странной парочки.

– Скоро оно начнёт охотиться, – лениво произнесла Тёплая Пыль, поведя чёрным ухом.

– Удивительно, как оно так долго продержалось без привычной пищи, – задумчиво сказал Бьёт-В-Нос, скосив на собеседницу рыжий глаз. – Но раз уж оно выжило, то это придаст ему сил.

И оба зверя посмотрели на блекнущее небо, по которому широкими серо-чёрными лентами будто текла река, невидимая пока более ничьему глазу. Со стороны далёкого Денмарка тянулось на Полуостров нечто, и ветер порой доносил его запах, заставлявший кошек морщить носы. Запах гнили, страха и ненависти, испражнений и протухшей крови. Даже люди на улицах с их никудышным обонянием могли иногда ощутить его, – одних он пугал, другие впадали в беспричинный гнев.

– Чую перемены, – Тёплая Пыль раздражённо дёрнула хвостом. – И ничего хорошего они нам не сулят. Морские Псы тоже приходили при подобных знамениях. – Она не собиралась скрывать своего плохого настроения. Чем больше сидишь на крыше, тем хуже становится. Кошки вообще не очень любят смотреть на небо – большинство кошачьих оно нервирует.

– И перемены придут раньше, чем их успеют осознать, – Бьёт-В-Нос повернулся и пошёл по коньку крыши, осторожно ставя лапы на скользкую черепицу. – Надо предупредить хоть кого-нибудь. – Он посторонился, пропуская Теплую Пыль в мансардное окно, которое чья-то заботливая рука оставила приоткрытым.

– Кого?

– Да если б я знал, – с досадой мяукнул рыжий зверь. – Если б я знал…

Небо темнело, и мерзкие полосы на нем, будто следы разлива нефти в чистой воде, становились всё менее заметны.

– Времена меняются. – Кот окинул прощальным взглядом крышу и горизонт, потянул розовым носом. Его последние слова, казалось, ещё секунду висели в воздухе после того, как кончик хвоста уже исчез в темноте мансарды. – Чую. Чую, что зло грядёт.

– Не трогай его! Пусти! Пусти!..

Эхо пронзительного крика заметалось в переулке, вырвалось между бетонными стенами Бастиона в узкую полоску пасмурного неба и растаяло без следа.

Кричать бесполезно. Звать на помощь бессмысленно. Никто не услышит.

Ри́ке, закусив губу, смотрела на шайку Валета. Герои, тоже мне!.. Справились с девчонкой и малышом!.. Она дёрнулась, но обхватившие её сзади руки держали цепко, не вырваться. Злые слёзы кипели в горле, угрожая брызнуть фонтаном из глаз, да вот слезами горю не поможешь. Надо было что-то решать, а что тут решишь?..

Рыжий Йенс Олафсен мялся возле Улафа, которого с другой стороны держал за рукав яркой салатовой курточки Валет. Сигарета в руке рыжего дымилась, качаясь в нескольких сантиметрах от лица брата Рике, угрожая ткнуться в щёку. Только вот Улафа можно было бы и не держать вовсе – отсутствующий взгляд ребёнка рассеянно блуждал по окружившей их с Рике шпане, по бурым от времени стенам Бастиона, не задерживаясь на чём-то одном больше, чем на пару секунд. Казалось, мальчик пребывает далеко отсюда, и всё происходящее его нисколько не волнует. Самое обидное, горько подумалось Рике, что это действительно так. Если они сунут ему в лицо горящий окурок, Улаф, вполне возможно, этого даже не заметит.

– Ну что же ты, Йенс? – ласково произнёс Валет, подталкивая Улафа к сигарете. – Боишься? Не бойся, он же придурок… Никто ничего не узнает… Давай расшевелим кретина! Жги!

– Йенс, стой! – взвизгнула Рике, извиваясь в руках державшего ее громилы. – Мы тебя знаем! – Подпевалы Валета гнусно ухмылялись, глядя на её бесплодные попытки освободиться. – Мой отец тебе руки переломает! Опомнись!

Сигарета, уже почти вошедшая в соприкосновение с щекой Улафа, отдёрнулась. На туповатом лице старшего Олафсена отразилась растерянность. Его младший братец Кнут, стоявший рядом, втянул голову в плечи.

– А может, не надо, Валет? – пробасил Йенс. Он покосился на Рике, и та успела увидеть мелькнувший в его глазах страх. – Она нас заложит, как пить дать, – и для убедительности Йенс шмыгнул носом, похожим на крупный клубень картофеля. Угри на нём были, как начавшие прорастать картофельные глазки – бледные вздутия с грязными точками.

Не отпуская Улафа, Валет повернулся к Рике и левой рукой залепил ей пощёчину. Голова девочки дёрнулась, в ушах зазвенело. Во рту появился противный привкус крови. Рике показалось, что её мозг гулко ударился о стенки черепной коробки, и сдерживаемые слёзы хлынули потоком.

– Молчи, овца! – прошипел Валет, приблизив к ней лицо и ощерив зубы. В таком виде он стал похож на ближнестанского тирана, которого Рике видела в одном сериале. – Будешь молчать и не пикнешь! А то мы и недоумка твоего изуродуем, и тебя прямо здесь распялим на раз-два, поняла?!

Слезы застили Рике взгляд, но она и так прекрасно представляла себе красивое лицо Валета. Благородный лик принца из восточных сказок. Как жаль, что такая красота досталось мрази с несвежим дыханием и криминальными наклонностями. Мрази, которая собиралась изувечить её брата.

Божечки ты мой!!! Ну когда всё пошло не так?

Рике собралась и изо всех сил плюнула кровавой слюной в ненавистную рожу Валета.

– Э-ри-ка! Улаф! Встаём! – мелодичный голос Ирмы прогонял сон не хуже будильника. Они заглянула к Рике в комнату:

– Доб-ро-е ут-ро! – пропела уже возле кровати. – Мне пора. Встаём! Позавтракайте оладьями, всё на столе. Папа уже уехал, я сегодня буду как обычно. – Нагнувшись, она быстро чмокнула Рике в щёку. Девочка почувствовала аромат Ирминых духов: свежие цветочные нотки и цитрус, яркие, как она сама.

Было слышно, как Ирма зашла в комнату к сыну, поцеловала и негромко что-то сказала. Улаф тихо засмеялся сквозь сон. Прошелестели торопливые шаги, хлопнула дверь. Рике разлепила глаза. За окном серел рассвет – полвосьмого утра. Туманное октябрьское утро в старом добром Тролльхавене.

Потягиваясь, она вылезла из-под одеяла, как из тёплой и уютной норки. Поправила «снежную» феньку-браслет на запястье. Натянула красные спортивные штаны, валявшиеся возле кровати, и белую футболку поверх топика, в котором спала. Улыбнулась фотографии мамы на столе. Поправила на полке книжку про Раксу-плаксу.

– Медвежонок! – она прошла к Улафу и плюхнулась к нему на постель. – Давай вставать – прощай, кровать! – Брат открыл глаза, его расфокусированный взгляд на пару мгновений встретился с её и снова отправился в своё бесконечное путешествие. – Солнце утром встаёт, ранним пташкам бог подаёт! – Рике протянула мальчику руки, и Улаф выбрался из кровати. Его весёлая пижама с жёлтыми человечками была под стать комнате, оклеенной обоями с изображениями мультяшных героев. Рике проверила кровать – сухая, и подмигнула улыбчивому МакГвину из «Машинок» на стене:

– Чики-няу!

– Чики-няу! – эхом произнес мальчик.

Она отвела Улафа в туалет, напевая песенку, умыла и почистила ему зубы. Иногда брат «включался» и вполне справлялся с обслуживанием себя, иногда с ним приходилась возиться, как с тряпичной куклой. К счастью или нет, для своих шести лет мальчик был маленьким и щуплым, и Рике без труда таскала его по дому.

Спустив по лестнице вниз, усадила Улафа на кухне. Щёлкнула пультом ТВ, переключила тётку из новостей, бубнившую об очередных беженцах и мигрантах, на детский канал и поставила перед братом тарелку с подогретыми оладьями. Ещё джем и тосты, тёплое какао. Если Улаф обожжётся, может не почувствовать вообще, а может три часа вопить, как резаный. Мальчик тут же уставился на скачущих по экрану персонажей мультика.

Рике вернулась в ванную и принялась чистить зубы, разглядывая себя в зеркале. Слегка конопатая блондинка почти пятнадцати лет, с серыми загадочными глазами, вполне симпатичная. Папа шутит, что с этим наплывом мигрантов мы скоро станем похожи на спанцев, а блондинок придется ввозить из Остланда, вспомнила она, и засмеялась, сплёвывая пасту в раковину. Потом оценила прогресс роста двух небольших холмиков под футболкой – прогресса не было. Тогда Рике засунула под неё кулаки и снова оценила увиденное. Выглядело гораздо лучше, но ждать чудес, к сожалению, приходилось ещё не скоро. Умыв лицо, она выключила воду.

Улаф ещё даже не притронулся к завтраку, и девочка принялась кормить младшего брата, не забывая и сама отправлять в рот оладьи и тосты с джемом, запивая всё это дымящимся кофе. Мальчик методично жевал, смотря в экран телевизора, Рике одной рукой лазила в телефоне, кидая подружкам утренние лайки. На улице почти рассвело, но утренний туман пока стойко держал позиции, не отступая с городских улиц.