Читаем Корректор онлайн бесплатно

Пролог.

Кентавр в карельских лесах смотрится так же органично как покойник в гробу на свадебном столе. Человек-конь застыл перед стальными воротами – входом на военную базу, упрятанную в скальном массиве. Казалось бы, грохни это четвероногое, войди в полуоткрытые ворота, минуй обезлюдившие вышки, полдюжины казарм и складов – и вот он вожделенный вход, за которым, возможно, разгадка ужаса, поглотившего мир. По крайней мере это обещал гадкий старик, появляющийся всегда не вовремя и неожиданно. Но в груди как всегда появился мерзкий холодок, предупреждающий об опасности.

– Слышь, Север, – раздалось над ухом шепот Баламута, – чего мы тормозим? Давай Интел его снимет, и пройдём дальше как по парку.

Север… С момента моей встречи с тактической группой Сапсана, состоящего из шести человек, прошло почти два месяца, а я уже привык к своему позывному настолько, что если бы меня кто-то назвал Романом или Северовым, то я бы не отреагировал. Ежесекундная борьба за жизнь, постоянное ожидание боя, даже сон вполглаза, начисто стёрли прошлую жизнь, где я был обычным программистом, а не чаровником, умеющим видеть незаметное и чувствовать едва проявившееся. Именно благодаря внезапно проклюнувшемуся дару, группе Сапсана и удалось выжить. Точнее половине группы.

Я тогда бичевал в подмосковных лесах, боясь заходить даже в давно заброшенные деревни, не говоря уже о городах. От голода едва не валился с ног. Жрал ягоды да сырые грибы, пил из ручьев и луж. Пытался найти выживших. И вот судьба вывела меня на просеку, через которую шла ЛЭП, на которой застыли шесть человек в военной форме, рюкзаках, разгрузках и при оружии, что несказанно меня обрадовало. Поначалу. Не сразу дошло, что они стоять неподвижно, боясь пошевелиться. Трое словно влипли лицами в невидимое стекло, упершись в него ладонями. Как потом оказалось, один из них командир группы майор Сапсанов Андрей Федорович, или проще – Сапсан, второй – лейтенант Хакиев Мурат Амурханович или Хаки, а третий – Велесов Алексей Викторович. Или Велес. Лица и ладони тройки посинели, тело бьёт мелкая дрожь, словно через них пропустили электрический ток. Сквозь оскаленные зубы пробивался хриплый стон, что странно, потому что по подёрнутым белой пеленой глазам видно, что смерть уже обосновалась в телах. Вены на шее вздулись так, что едва не лопаются. Оружие лежит у ног. Остальные стоят и в бессилии смотрят на конвульсии боевых товарищей, боясь пошевелиться.

Внезапно мне словно соринка в глаз попала, отчего застывшие бойцы стали смотреться словно через едва видимый морозный узор на стекле. С раннего детства я страдал миопией, поэтому нечёткость зрения для меня было делом привычным, поэтому воспринял это как огрехи моего зрения, позабыв, что очки не снимал с самого бегства из города. И это едва не стоило мне жизни. Я уже хотел пересечь границу между поляной и лесом, как один из военных крикнул:

– Стой! Иначе погибнешь.

Меня от его окрика пот прошиб. Я хотел смахнуть капли со лба. Пальцы зацепили оправу, и только в этот момент дошло, что очки на мне и мир должен быть чётким, а не расплывчатым. Будучи знакомым с некоторыми ловушками нового мира, я не стал делать глупость и пересекать запретную черту.

– Чем могу вам помочь? – крикнул я замершим на поляне людям.

– Ничем, – ответил один из бойцов, бритый наголо, с чёрной бородкой.

– Карачун прав, – бросил другой, по виду интеллигент, – уноси ноги парень, а то останешься здесь, как и мы.

– Говорил же, что нельзя выходить на открытую местность, – раздражено сказал третий, блондин с ёжиком коротких волос.

– А что произошло? – спросил я.

– Сами хотели бы знать, – зло бросил блондин. – Мы решили миновать просеку, дошли до её середины, и Сапсан словно влетел в паутину. Попытался вырваться, но ладони словно прилипли. Хаки кинулся ему на подмогу, и с ним произошло то же самое.

– А Велес, полагая, что можно выйти из ловушки тем же маршрутом, которым пришли, лишь доказал обратное, – проворчал его товарищ.

– И кажется, что на этот раз старуха с косой получит свою жертву, – пробормотал третий.

Он вытащил из разгрузки магазин, достал патрон и бросил в сторону дёргающегося в судорогах товарища. Ничего не произошло. Патрон пролетел мимо

– Очевидно, ловушка удерживает только живые объекты, – пояснил действия товарища интеллигент. – Причем только животных, на траву не реагирует. Возможно даже, что рассчитана исключительно на человека.

Осмотр вентеря, как потом стали называть подобные ловушки показал, что высотой она примерно в полтора человеческих роста, что натолкнуло на одну идею. Я забрался на дерево. Вид сверху поразил. Отряд оказался в центре небольшого лабиринта, стены которого словно сотканы из тончайшего хрусталя. Умелый мастер создал настолько сложные узоры на его поверхности, что от созерцания столь прекрасного произведения можно было потерять сознание. Но восхищаться в тот момент не хотелось. Особенно после того, как весь лабиринт сдвинулся вокруг невидимой оси градусов на двадцать. Прилипшие к его стенам люди сместились вместе с ним, и закричали так, будто с них сдирают кожу. Крики потонули в омерзительном клёкоте, словно им одновременно перерезали горло.

– И так уже третий раз, – сквозь зубы процедил блондин.

– И пауза между движениями сокращается, – сказал интеллигент. – Первый сдвиг произошёл спустя полчаса, второй – через двадцать пять минут, а следующая пауза длилась всего семнадцать. Что будет дальше – нетрудно догадаться. – Боец посмотрел на меня. – Так что парень беги отсюда.

– Надежда на спасение есть всегда, – ответил я, рассмотрев выход их лабиринта.

Провести бойцов по запутанным узким коридорам так, чтобы они не коснулись невидимых смертельно опасных стен, было сложно, но возможно.

– Слушайте меня внимательно, – крикнул я. – Вы находитесь в центре лабиринта на свободном круглом пятачке диаметром метра четыре. От стен к двоим из вас тянутся небольшие выступы, поэтому всё что скажу, выполняйте беспрекословно, иначе погибнете.

Хорошо, что мне повстречались военные, которые привыкли выполнять приказы беспрекословно и не задавать глупых вопросов. К тому же они соображали быстро и поняли, что ничем не рискуют. Точнее рискуют и в случае, если послушают меня, и в случае, если останутся в центре лабиринта. Но в первом – их ждёт свобода, а во втором – неизвестность. Причём зная законы нового мира, неизвестность, скорее всего, закончится их смертью, поэтому выбор варианта дальнейших действий очевиден.

– Говори, что нужно делать, – крикнул Карачун.

– Как к вам обращаться? – спросил я.

– Карачун, – крикнул тот, что с бородкой.

– Баламут, – отозвался белобрысый.

– Интел, – крикнул интеллигент.

– Хорошо. Карачун, слева от тебя расположен выход. Ты идешь первым. Проход довольно узкий, поэтому придётся идти боком. Повернись направо градусов на тридцать.

– Погоди, – перебил меня Баламут. – А не проще ли тебе зайти в лабиринт и вывести нас из него? За ручку.

Я удивился, как эта прекрасная идея не пришла мне в голову, и даже начал слезать с дерева, но Интел охладил мой пыл.

– Погоди, – остановил он меня и обратился к товарищу: – А ты уверен, что пока он нас за ручку будет выводить из лабиринта, тот не выкинет очередной фортель? И тогда на один труп станет больше. Нет, парень, сиди на дереве и говори что делать.

Я вернулся на ветку, и повторил Карачуну все указания. Он выполнил всё в точности.

– Теперь сделай шаг вперёд на длину своей ступни.

Боец повиновался.

– Отлично. Шагни в сторону на длину своей руки.

Карачун сдвинулся.

– Ещё раз, – крикнул я. – Теперь Баламут. За твоей спиной и справа на расстоянии локтя находится выступ. Чтобы следовать за Карачуном, сделай полшага вперёд и влево. Хорошо. Теперь смело подойди к Карачуну. Интел, у тебя выступ находится впереди на расстоянии ладони, и следующий поворот лабиринта привёл бы…

– Не отвлекайся на мелочи, – крикнул боец. – Говори, что надо делать.

– Да, – поддержал товарища Баламут, – часики тикают.

– Интел, – продолжил я, – шагни на две длины своих ступней назад и вправо. Так, теперь оба следуйте след в след за Карачуном.

Дальше, казалось, дело за малым, всего лишь провести троицу по лабиринту, но проходы в нём оказались столь узкими, что я весь извелся и вспотел так, что даже джинсы промокли насквозь. К тому же времени едва хватило на путь из, казалось, небольшого лабиринта. Интел едва успел пересечь черту, отделяющую невидимую тюрьму от свободы, как стены снова пришли в движение. Мертвецы снова издали душераздирающий крик.

– Восемь минут, – ошарашенно пробормотал Интел, взглянув на часы.

Лабиринт преподнёс очередной неприятный сюрприз, сдвинувшись с места на пару минут раньше, что меня не удивило. Новый мир опять показал свою непредсказуемость и враждебность.

Троица застыла на краю поляны, скорбно опустив головы. Взгляды устремились на принявших нелепую смерть товарищей. В лицах выживших читалась бессильная ярость и боль.

– Найду того, кто виновен во всей этой хрени, – сказал Карачун, – и скормлю такому же месту.

– Слишком лёгкая смерть, – сказал Баламут. – Эта тварь должна умирать долго и мучительно.

Помолчали, словно чего-то ожидая.

– Надо уходить отсюда, – сказал Интел, – а то вдруг лабиринт расширится или произойдёт какая-нибудь новая дичь.

Его товарищи, не сговариваясь, кивнули.

– Прощай, командир, – печально сказал Интел. – Не забуду, как ты прикрыл меня своим телом.

– Прощай, Хаки, – пробормотал Карачун. – Вряд ли в этом дрянном мире найдётся человек надёжнее тебя. Кто ещё смог бы тащить меня раненого на своем горбу по горам пятнадцать километров.

– Прощай, Велес, – прошептал Баламут. – Удачливый чертяка. Ты в одиночку противостоял полусотне чехов, уведя их от раненых бойцов. Даже вызвал огонь артиллерии на себя и выжил. Но погиб нелепо, бессмысленно и страшно. И это несправедливо.

Словно дождавшись, пока бойцы попрощаются со своими товарищами, ловушка после этих слов превратила тела людей в сгустки слизи, сползший по невидимой стене на траву. Одежда при этом осталась неповреждённой. Баламут грязно выругался, сплюнул и, развернувшись, пошёл вглубь леса. Остальные последовали за ним.

Бойцы шли минут сорок, стараясь унять ярость и как-то избавиться от бессилия, терзавшего не хуже калёного железа. Я едва за ними поспевал, и это если учесть, что на них были рюкзаки, разгрузки с полным боевым запасом, и оружие, которое они неподвижно держали полчаса в лабиринте. Наконец Карачун остановился у огромной упавшей ели и скомандовал привал. Словно по команде каждый занялся своими обязанностями. Не успел я и глазом моргнуть, как уже сидел у разгоревшегося костра, над которым повис котелок с водой, а в руках у меня оказалась открытая банка тушёнки и нож. Бойцы ели молча, погруженные в невесёлые мысли. Я только сейчас понял, что снова увидел страшные смерти, как в самый первый день, когда прекрасный удивительный мир стал враждебным и агрессивным, словно поставил перед собой цель уничтожить самое разумное существо на планете им же и порождённое. Причём способы для уничтожения выбрал настолько изощрённые, что превзошёл фантазию самого извращённого психопата. Память услужливо вернулась к самому началу кошмара.

Первый день лета, выпавший на воскресенье, выдался солнечным и тёплым. Ногинск утопал в зелени и одуряющем аромате сирени. К нему примешивался едва заметный смолянистый запах тополей. Жители с удовольствием покидали свои дома, чтобы насладиться погожим деньком. Мне нужно было закончить программу, но работать не хотелось. Да и холодильник нужно было пополнить. Быстро сменив шорты на джинсы, а майку на рубашку, я покинул квартиру и выскочил из подъезда. Именно в этот момент всё и началось. Дикий вопль заставил повернуть голову. Я увидел пожилую женщину, стоящую на тротуаре. Лицо бледное, ладони прикрыли рот, взгляд упёрся в дорогу метрах в двух от неё. Я даже не понял, что насторожило, а сердце уже забухало от хлынувшего в кровь адреналина. Сначала показалось, что из асфальта высунулись толстые белые черви, дёргающиеся в каком-то безумном танце. Лишь спустя несколько секунд до меня дошло, что это пальцы. Пальцы ещё живого человека, который провалился в асфальт, как в трясину. Женщина на не сгибающихся ногах подошла к страшному месту, но асфальт повёл себя предсказуемо, даже не прогнулся, а пальцы продолжали дёргаться, постепенно замирая.

Второго несчастного схватила полупрозрачная тварь. В ста метрах от моего дома находится развалюха, давно определённая под снос. Крыша обвалилась, оконные проёмы покосились от старости, стены иссекли глубокие трещины. В одной из них и засела невидимая мерзость. Прохожий, седой мужчина с широкой проплешиной, подошёл к ней слишком близко. Я повернул голову на новый крик. Господи, лучше бы не смотрел. Из глубокой щели на втором этаже выскочили едва видимые то ли щупальца, то ли многочисленные лапы-отростки, вцепились в тело мёртвой хваткой. Мужчину рвануло вверх с такой скоростью, что голова запрокинулась назад и едва не оторвалась. Несчастного мощно ударило о стену. К сожалению он не потеряла сознания. Невидимые пальцы принялись мять, стискивать и сжимать тело. Оно лопнуло как переполненный бурдюк с вином, во все стороны брызнуло красным. Невидимая сила сдавила тело не хуже кузнечного пресса. Не прошло и нескольких секунд, как оно превратилось в крохотный окровавленный шар.

Свидетели кошмара, парализованные ужасом, застыли как статуи. Дверь ближайшего ко мне подъезда открылась, и на улицу выскочила моя соседка, Светлана, ученица одиннадцатого класса. Глаза широко раскрыты и белые от боли. Голубая блузка на уровне талии словно невидимой верёвкой вжата в тело. По ткани расползается кровавое пятно. По юбке и ногам стекают красные ручейки. Ей удалось сделать несколько шагов. Ноги подкосились, и девушка ничком рухнула на тротуар. По талии словно циркулярной пилой полоснули: верхняя половина отвалилась от нижней. Наружу выпали бордовые внутренности, извивающиеся словно умирающие черви.