Читаем Корпус онлайн бесплатно
Серега Ломакин быстро скрутил из вафельного полотенца для ног «морковку» и, предано глядя снизу вверх, протянул Косте. Серега делал «морковки» мастерски. Костя ему однажды показал, как вить — и у Сереги дело пошло моментально. Очень хорошо пошло. Косте даже приходило иногда на ум, что Ломакин уже сейчас готовит себя на Помощника. Конечно, делал он это не в наглую, но Косте иногда казалось, что ведет он себя как-то странно. Будто ему втихомолку что-то обещано. Хотя, если пораскинуть мозгами — вряд ли. Кто может такому сопляку что-то пообещать? В Группе имеются люди и постарше. Вот года через два еще может быть. А сейчас пускай знает свое место.
Костя взял «морковку», слез с тумбочки и вразвалку подошел к Рыжовской койке. Сам Рыжов сидел, вцепившись пальцами в подушку, бледный и растерянный. Да и остальные притихли, как всегда в такие минуты.
— Ну что, Рыжий, сам виноват, добром с тобой не получается. Сам допрыгался. А я ведь предупреждал — от слов перейду к делу. Ты думал, я шучу, да? А я с тобой не шучу, надоело, знаешь ли, шутить. Так что, братец ты мой, ложись на живот. Не бойся, на первый раз много не будет. Хватит с тебя и десяти горячих.
Рыжов встал, виновато посмотрел на Костю и тихо, ни на что уже не надеясь, попросил:
— А может, не надо, а? Я исправлюсь, честно!
— Знаю я твое «честно», — хмыкнул Костя. — Всю Группу подводишь, козел. Ну что, сам ляжешь как положено, или помочь?
Он сжал кулаки, перенес центр тяжести на левую ногу. Ну, сейчас он ему пропишет! Ничего себе — Рыжов, сопля вонючая, препираться вздумал! Это уже что-то новенькое. Если его сейчас не обломать — и другие оборзеют. И вообще, раньше надо было начинать. А жалел ведь, откладывал. Ты смотри как распустился — сам нашкодил, и еще надеется на прощение! Нет уж, дудки!
Но работать кулаками Косте не пришлось. Рыжов, похлюпав носом, сообразил, что ничего ему не обломится, и лег на койку лицом вниз.
Костя автоматически считал удары, думая о другом. Раньше к этому был интерес, он тренировал силу и резкость, а потом, когда наловчился — стало вдруг скучно. Да и не испытывал он сейчас к Мишке Рыжову никакой злости. Даже немного жаль его было. «Морковка» ведь больно лупит, вон какие малиновые полосы на коже остаются!
Он вдруг усмехнулся собственной мысли — а себя он позволил бы вот так пороть? Раньше-то, конечно, случалось, когда Помощником был Андрюха Кошельков, огромный жирный парень, тупой как валенок, заменявший нехватку ума медвежьей мощью. Но это давно было. В самом деле, глупый вопрос. Нельзя же сравнивать себя с каким-то недотепой Рыжовым. Его-то наказывать не за что. А вообще он бы, наверное, не дался. Махался бы что есть силы, пока не вырубили. Не то что Рыжов, да и все они. Они всерьез не брыкаются — кишка у них тонка. Ну и что? Он разве виноват? Кто им в свое время мешал добиться разрешения на тренировки? Это первое. А второе — с ними иначе нельзя, мигом разболтаются.
Механически отвесив десять ударов, Костя бросил измочаленную «морковку» Ломакину и полез под одеяло. — И нечего хныкать, — заметил он оттуда глотавшему слезы Рыжову. — Смотри, в другой раз так легко не отделаешься. Еще хоть раз из-за тебя Группу нагреют — берегись! Будешь тогда через «коридор» ползать. Знаешь, что такое «коридор»?
Рыжов молча кивнул.
— Ну как, дошло до тебя?
— Дошло, — буркнул Рыжов.
— Вечно до тебя как до жирафа доходит. Вот сообразил бы ты раньше, сейчас, может быть, без порки бы обошлись. Учти на будущее. — Он, потянувшись, зевнул. — А теперь всем спать! И чтобы ни звука у меня!
Костя отвернулся к бледно-салатовой стене. Раньше, пару лет назад, дневной сон был для него пыткой. Два часа лежать под жарким одеялом, не шевелясь, притворяясь, будто спишь — да кто же такое вытерпит? Но приходилось выдерживать — надо! А теперь вот он моментально засыпает, и никаких снов ему не снится — будто падает в глухую темную яму, и так до резкого, злобного звонка на подъем.
Костя проснулся в омерзительном настроении. И что всего противнее — ему никак не удавалось понять, из-за чего. К тому же слегка ныл висок и опять, как и за обедом, подташнивало. Но это — ерунда. Стоит только взять себя в руки — и все будет нормально. Хуже другое — какие-то скользкие, шевелящиеся в памяти обрывки сна. Именно обрывки — ни единого целого куска не осталось. Сон растворился в голове точно кусок сахара в стакане с чаем. Но пропитывал мысли точно липкая смола. Грызло Костю мутное беспокойство, и ему никак не удавалось переключиться на другое.
А стоило. Умяв полдник — подсохшую булочку со стаканом тепловатого желтого чая, он пошел к заступившей на смену Наблюдательнице — брать пропуск в спортзал. Дежурила толстая заспанная особа — Валентина Сергеевна. Странное дело, перед тем, как выдать пропуск, она зачем-то посмотрела в журнал. Раньше за ней таких строгостей не замечалось. Случайно ли это?
