Читаем Короли греха (ЛП) онлайн бесплатно

КОРОЛИ ГРЕХА

АВТОР: АНА ХУАНГ

СЕРИЯ: КОРОЛИ ГРЕХА. БОНУСНЫЕ ГЛАВЫПЕРЕВОД ГРУППЫ: https://t.me/ecstasybooks

Любимые, просим НЕ использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук, Твиттер, Пинтерест.

БЛАГОДАРИМ ваc за поддержку и чтение наших переводов!

КОРОЛЬ ГНЕВА

— Не думаю, что это нужно так заворачивать, — я прикусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться над Данте, который пытался завернуть тесто в форму полумесяца.

— Это тесто, — прорычал он. Он запечатал края и отложил кривой пельмень в сторону, а затем перешел к следующему. — Сколько существует способов его завернуть? — Данте ударил ложкой с начинкой по центру пельменя сильнее, чем это было необходимо.

Если и было что-то, что раздражало его особенно сильно, то это несовершенство в чем-либо.

— Два, — я взяла пельмень в одну руку и, большим и указательным пальцами другой руки загнула и защипнула запечатанный край, создавая складочки по бокам. — Правильный и неправильный.

Несмотря на все мои усилия сдержаться, при виде мрачного выражения лица Данте я рассмеялась. Эффект был бы более устрашающим, если бы не мука, присыпавшая его нос и щеки.

Мы готовили, или, скорее, пытались приготовить пельмени для новогоднего ужина. По Лунному календарю он будет завтра вечером. Это был наш первый Лунный Новый год в качестве супружеской пары, и в этот раз мы праздновали у себя дома, а не у моих родителей.

К нам прилетела моя мама, а отец, с которым я не разговаривала после нашей сильной ссоры в прошлом году, праздновал с Агнес и Гуннаром в Элдорре. Отчасти мне было грустно, что наша семья не смогла собраться вместе по случаю такого важного праздника, но Агнес все равно не смогла бы приехать в США из-за парламентских обязательств Гуннара. Текущий расклад был лучшим.

Поскольку я впервые устраивала празднование Лунного Нового года, я подумала, будет славно, если мы с Данте накануне устроим кулинарный вечер и подадим домашние пельмени, но… возможно, это была не самая лучшая идея.

Мой муж был талантлив во многих вещах. Однако кулинария не входила в их число.

— Ты смеешься надо мной? — требовательно спросил он, но его словам не хватало резкости. Данте смотрел на меня с раздражением и и любовью, когда я смахивала муку с его носа.

— Конечно, нет, — стих мой смех, но улыбка осталась, когда я встала на цыпочки и поцеловала то место, где раньше была мука. — Не будь таким ворчливым. Это же Год Дракона. Твой год.

Я рассказала ему правду – о том, каким на самом деле он представлялся мне животным всего лишь несколько месяцев назад. Клянусь, после этого его эго раздулось настолько, что оно почти достало до потолка.

Я предусмотрительно поднимала эту тему всегда, когда он расстраивался из-за чего-либо. Например, когда «Холчестер Юнайтед», его любимая футбольная команда, проиграла «Челси», потому что Ашер Донован выбыл из строя.

— Да, да, — проворчал Данте, но его лицо смягчилось. — Не думай, что я не понимаю, что ты делаешь, поднимая тему «дракона».

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — хитрая улыбка появилась на моем лице. — Это нормально — признать, что приготовление еды не входит в число твоих совершенств. Не все могут быть такими талантливыми на кухне, как мы с Гретой.

Он с вызовом изогнул темную бровь.

— Ты? Та, из-за которой сработала пожарная сигнализация на прошлой неделе, когда она пыталась пожарить бекон?

Моя улыбка сменилась румянцем.

— Это была не моя вина, — сказала я, защищаясь. В моем сознании вспыхнул образ заспанного Данте, входящего в комнату, одетого только в спортивные штаны и лениво улыбающегося, и румянец усилился. — Кто-то вошел и отвлек меня... при помощи...

— Его дьявольской красоты и невероятного обаяния? — остатки его раздражения растаяли в дразнящей ухмылке.

В моём животе запорхали бабочки. На его щеке все еще оставалось немного муки, и в сочетании с его улыбкой это прогнало все мысли о пельменях и сгоревшем беконе.

Было что-то особенное в том, чтобы видеть неукротимого Данте Руссо таким человечным – я таяла от этого. Каждый. Раз.

Тем не менее, я сохранила нейтральное выражение лица. Как бы сильно я его ни любила, мне не нужно было, чтобы его самооценка становилась ещё выше.

— Нет, — сказала я. — Я думаю, скорее благодаря невероятной скромности и остроумности… – Завизжала я, когда он с игривым рычанием подхватил и развернул меня к себе.

— Стой! — я рассмеялась, переводя дыхание от резкого разворота, и от факта совместного с Данте вечера. Работа и социальные обязательства означали, что мы как минимум несколько вечеров еженедельно проводили в городе, и остаться на пару часов наедине, чтобы заняться обычными семейными делами, было всегда приятно. — Ты меня запачкал!

Его руки все еще были в муке. На самом деле мне было все равно на это, но мы должны были готовить. Ну, или что-то в этом роде.

Было трудно мыслить здраво, когда Данте осматривал меня снизу вверх с той самой улыбкой и тем самым взглядом.

Они должны быть запрещены законом, как и его голос. Это несправедливое преимущество, которым не должен обладать ни один мужчина.

— Пока еще нет, mia cara, — злая ухмылка скользнула по его лицу, когда он поставил меня на землю. Его руки ухватили мои бедра, чтобы поддержать меня, пока комната не перестала вращаться. — Дай мне полчаса.

— Данте, — затылок и щеки обдало жаром от двусмысленности его слов. — Грета убьет нас.

После долгих просьб, уговоров и взяток в виде шоколадного печенья с нашей стороны, Грета неохотно уступила нам на ночь свою драгоценную кухню. Если бы она увидела, что мы занимаемся здесь чем-то, кроме готовки, она бы пожизненно запретила нам доступ к кухне и заставила бы есть недоваренные макароны весь следующий месяц.

И все же, я не сопротивляюсь, когда Данте обхватывает мою щеку и касается губами моих губ.

— Я воспользуюсь этим шансом.

От его бархатного ответа у меня по спине пробежали мурашки, а пульс ускорился.

— Вы плохо на меня влияете, мистер Руссо, — мой нерешительный протест перерос в стон удовольствия, когда он снова поцеловал меня, на этот раз глубже, с твердой нежностью, от которой у меня внутри разлилось тепло.

Прошло четыре месяца с момента нашей свадьбы и почти полтора года с момента нашей помолвки, но не имело значения, как долго мы были женаты или сколько раз целовались. Каждый раз для меня был как первый, самый лучший.

Я обвила его шею, когда он опустил свою руку с моей щеки на затылок. Его язык скользнул по мне в неторопливой, опытной ласке, и края моего сознания затуманились.

Кого волнует мука или пельмени? Для этого существуют душ и еда на вынос. В крайнем случае мы можем заказать еду в ресторане.

— Что вы делаете?

Голос Греты как будто окатил нас холодной водой.

Мы с Данте отпрыгнули друг от друга быстрее, чем двое подростков, которых за поцелуями поймали родители. Его рука убралась с моего лица, и наши виноватые взгляды одновременно устремились к дверному проему, где стояла Грета, неодобрительно нахмурившись и уперев руки в бедра.

Упс.

В моем сознании промелькнули образы несваренных макарон и недосоленного мяса, подаваемых в качестве наказания. Она понимала и принимала большинство наших выходок, но была непреклонна, когда дело касалось правил на ее кухне.

А конкретно, она активно не поощряла что-либо, кроме еды, готовки и криков на телевизор.

Данте пришел в себя первым.

— Мы взяли перерыв, — заявил он, изображая невинность. — Приготовление пельменей утомительно.

— Готовка пельменей? — Грета фыркнула. — Так дети называют это в наши дни?

Рот Данте поддернулся, когда я уткнулась лицом ему в грудь, чтобы скрыть смех, клокотавший у меня в горле. Я ничего не могла с собой поделать. Мы оба были взрослыми, и технически он был ее боссом, но очень часто Грета относилась к нам как строгая, но любящая бабушка, которой надоели наши выходки.

На самом деле, теперь, когда я подумала об этом... это было довольно точное описание наших отношений.

— Я же говорила вам, никаких проделок на моей кухне! И что это? — Грета ахнула. — Это должно быть... пельмени?

Вероятно, она заметила творения Данте.

Мои плечи затряслись от беззвучного смеха, когда я представила выражение ее лица.

Рука Данте крепче обняла меня.

— Да, — в его голосе появились защитные нотки, — Очевидно.

— Ни в коем случае! — голос Греты звучал так, словно он только что сказал ей, что мы подаем фастфуд на официальном приеме. — Мы не подадим это гостям в моем доме.

— На самом деле, это мой дом, — сказал Данте в ответ на заявление Греты.

Она проигнорировала его.

— Вон! Вон, оба! Я сделаю пельмени сама. Боже мой, представить только, садишься ужинать и видишь это на своей тарелке...

Ее бормотание сменилось на поток разъяренной ругани на итальянском, когда мы с Данте неохотно покинули кухню.

— Мои пельмени были не так уж и плохи, — пробормотал он, пока мы шли по коридору. — Правда?

— Они... — я пыталась говорить сквозь смех, — они довольно... Мне очень жаль, но пельмени у тебя действительно получились не очень.

— Миссис Руссо, Вы должны прикрывать мою спину, — многозначительно сказал Данте, но легкая улыбка изогнула его губы. — Однако то, что Грета прерывает нас, может оказаться благословением.

— О? И почему это? — я приподняла бровь, мое сердце забилось быстрее от дьявольского блеска в его глазах.

Все сомнения исчезли, когда он притянул меня достаточно близко, чтобы наши тела прижались друг к другу. Там, где мы соприкасались – расцвел жар, который растекался по моим венам и скручивался внизу живота, когда Данте провел большим пальцем по моему бедру.

— Я так и не запачкал тебя на кухне, — протянул он. — Надо закончить начатое.

Его слова запульсировали у меня между ног.

Это было начало февраля в Нью-Йорке, но мне вдруг захотелось, чтобы вместо отопления был включен кондиционер. Я вся горела.

— Кто сказал, что я тебе позволю? — я выдохнула, но еще один стон вырвался из меня, когда Данте наклонил голову и провел губами по моей шее.

Это было несправедливо. Он знал, что поцелуи в шею – моя слабость.

— Хм... — он неторопливо проложил поцелуями дорожку к моим губам. — Я могу быть очень убедительным.

— Не знаю. — Бабочки вернулись, их стало больше, чем когда-либо. — Возможно, мне понадобится много убедительных слов...

Я почувствовала, как он улыбнулся.

— Тогда хорошо, что у нас впереди вся ночь.

В тот вечер мы не пытались вернуться на кухню. Вместо этого мы удалились в нашу спальню, где несколько часов спустя я подтвердила его заявление со стопроцентной уверенностью: мой муж, на самом деле, очень убедителен.

КОРОЛЬ ГОРДОСТИ

— Я передумала. Бокс — мой любимый вид спорта, — я откинулась назад на спинку стула и любовалась открывающимся за банкой кока-колы видом. — Не могу поверить, что я так долго к этому шла.

Вивиан искоса взглянула на меня.

— У тебя нет любимого вида спорта, — отметила она. — Ты сказала, цитата: «спорт — для скучных людей, которым нечем заняться, кроме как наблюдать, как живут и играют другие люди».

— Да, но, вот поэтому я и сказала, что передумала, — я сделала глоток сладкой газировки, прежде чем отставить банку в сторону. — Нет ничего лучше хорошего шоу.

Это был вечер четверга, и мы с Вивиан отказались от наших обычных напитков в «счастливый час» ради темных стен боксерского зала Вальгаллы. Наблюдать, как потные мужчины избивают друг друга, обычно не входило в мои представления о хорошем времяпрепровождении, но все меняется, когда один из них становится твоим парнем.

Я наклонилась вперед и с мечтательным вздохом подперла подбородок рукой.

В нескольких метрах Кай увернулся от удара Данте и ответил апперкотом, от которого он уклонился. Их обнаженные торсы блестели от пота, а сосредоточенность превратила черты их лиц в каменные маски. Я практически чувствовала запах тестостерона в воздухе.

Было жарко, прямо как в аду.

— Вот так, детка! — я обрадовалась, когда Кай наконец нанес удар. — Выруби его!

Кай не ответил и не отвел глаз от Данте, но мне показалось, что я увидела, как его губы растянулись в улыбке, прежде чем снова сжаться.

Вивиан стукнулась своим коленом о мое.

— Осторожно. Ты говоришь о моем муже, — она вздрогнула, когда над глазом Данте открылся свежий порез. — Не могу поверить, что ты уговорила меня на это. Мы могли бы прямо сейчас пить маргариту в Челси.

— Да ладно. Только не говори мне, что тебе никогда не было любопытно.

За последние два года я умоляла Кая позволить мне посмотреть, как он боксирует, десятки раз (тот случай, когда он проиграл первое голосование на пост генерального директора, не считается). На прошлой неделе он, наконец, согласился. Я подозреваю, что к этому имеет отношение минет, который я ему тогда делала, но уступки, сделанные во время секса, все равно были уступками. Отказаться было невозможно.

Все эти уговоры стоили того. Видеть, как агрессивная сила Данте противостоит гладкой, смертоносной грации Кая, было все равно что наблюдать за огнем, сражающимся с водой. Это было завораживающе.

Тем не менее, я была бы рада вернуться к регулярному «счастливому часу» на следующей неделе... только после того, как закончу упиваться каждой секундой визуального наслаждения сегодняшнего вечера.

— Мне было немного любопытно, — призналась Вивиан, — но я могу с уверенностью сказать, что бокс не для меня. Он слишком жестокий. — Она снова вздрогнула, когда Кай чуть не нанес второй удар. — Неудивительно, что Данте так часто приходит домой с порезами и ушибами.

— В том-то и дело, — сказала я. Я была пацифистом на девяносто процентов— остальные десять процентов были зарезервированы для людей, которые заслуживали небольшой взбучки, например опасные преступники и придурки, которые не оставляли чаевых официантам, — но время от времени я была не против драк. Кроме того, Кай и Данте были друзьями. Не похоже, что они собирались убить друг друга.

— Если хочешь, можешь получше расцеловать его синяки, когда вернешься домой, — добавила я с дразнящей улыбкой. — Я уверена, он не будет возражать.

Щеки Вивиан порозовели.

— Он ходит на бокс каждую неделю. Может и сам позаботиться о своих ранах, — надменно сказала она, но бросила на ринг еще один обеспокоенный взгляд.

Моя улыбка стала шире. Было довольно мило наблюдать, как элегантная, утонченная Вивиан переживает за своего мужа. Конечно, у меня был собственный партнер, из-за которого приходилось волноваться, и теперь я понимала ее лучше, но все же.

— Как продвигаются дела с помолвкой? — спросила она как по команде. — Все еще в стадии эйфории?

Я не могла остановить бабочек в животе от слова «помолвка».

— Можно сказать, что так.