Читаем Королева. Возвращение (СИ) онлайн бесплатно

  * * *

  barbarian: Серёга, блин! Звоню же, чего не отвечаешь?

  Серый: Микрофон в ноуте сдох.

  barbarian: А когда на мобилу звоню, чего не берёшь? Тоже микрофон сдох?

  Серый: А ты звонила? Я не слышал.

  barbarian: Гонишь.

  Серый: А Дюня где?

  barbarian: В Караганде. На семинаре.

  Серый: Вечернем, что ли? Сама не гони.

  barbarian: Вечернем, вечернем. Go out. Тусит. Расслабляется. Явится - убью к херам.

  Серый: Вы поссорились, что ли?

  ...

  Серый: Варь! Варяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя!!!

  Серый: ВАААААРЬ!!!!!!!

  barbarian: Чо орёшь, как подстреленный? Тут я. В уборную ходила. Спроси ещё, зачем.

  Серый: ГОНИШЬ. Ты просто не хочешь говорить. Почему не пошла с ним?

  barbarian: Достал тусняк этот потому что. И Пиндосия достала. И Король достаёт. Часто. Неважно. Фигня это всё. Ты стрелки не переводи. Сам как? Когда релиз альбома?

  Серый: А учёба?

  barbarian: Учёба - круть. Тут в кампусе есть автостоянка для преподов - Нобелевских лауреатов, так там уже все места заняты, чессло.

  Серый: О_о

   barbarian: Глазки не пучь, не темни! У ТЕБЯ ЧЕГО? Альбом закончили записывать или нет? Ты ж говорил, в октябре. Так октябрь же.

  barbarian: Серый!!

  ...

  barbarian: Серый!!!! УБЬЮ!!!

  barbarian: Блин, Серёга!!!!!!!

  Конечно, он взял и скипнул.

  И конечно, на смски он тоже не ответил.

  Жучка, прикусив губу, резко захлопнула ни в чём не повинный ноутбук. Пальцы дрожали.

  А, язви тебя в кочерыжку, как любила ругаться бабка.

  Ей остро, прямо до воя, захотелось очутиться сейчас не в навороченной съёмной хате в Беркли с видом на Залив, а в старой их с бабкой кухоньке - сидеть на выщербленной табуретке, жевать бабкины оладьи и слушать её жалобы на радикулит и соседа Ваську, который, как нарочно, всё сверлит чего-то за стенкой, когда бабка укладывается вздремнуть после обеда.

  Жучка прерывисто вздохнула и закрыла глаза. На каникулах, следующим летом, надо будет пойти к Ваське и навешать ему хороших люлей.

  С бабкой теперь жила подружка детства Зиночка, оставившая свой дом-развалюшку под городом, так что за обеих старушенций можно было не слишком волноваться.

  А вот за Серёгу - нужно.

  Что, что там с этим засранцем? Микрофон у него сдох, как же. Не хочет ей показываться, знает, что она вытрясет из него все его заморочки, как два пальца об асфальт.

  Даже торча в Пиндосии.

  Король бесился, когда она пренебрежительно называла Штаты Пиндосией. Его от этого аж передёргивало. Сам он вписался в здешнюю жизнь с лёгкостью необыкновенной, засветившись везде, где только можно. После учёбы - бильярд, боулинг, клубы, да не ночные, а общественные, даже кружок при православной церкви, куда однажды Жучка сходила с ним ради интереса, враз офигев от происходившего. Батюшка Майкл, молодой, весёлый и бородатый, собрал всех желающих в греческом ресторанчике, где студенты весь вечер болтали, обсуждая самую разнообразную фигню. Always keep the faith, блин... Но Король чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Высокий, загорелый, улыбчивый, от калифорнийских пляжных мальчиков он отличался только наличием мозгов.

  Да уж, мозги им были тут нужнее, чем деньги Королёвых, хотя без денег пришлось бы туго. А так... у них была съёмная хата с видом на Залив, а не секция в общаге, почти новая тачка и другие ништяки - и это помимо платы за учёбу. Для Жучки эту оплату частично гасила стипендия - Король был прав, когда говорил, что льготы и квоты существуют.

  Чуть больше года в Пиндосии и почти два месяца в Калифорнийском университете в Беркли - после того, как закончены все изматывающие курсы, сданы все долбаные тесты, все TOEFL и SAT.

  Жучка была рада, что они в конце концов выбрали именно Беркли - в надменных и перемороженных, как куб трески в рыбном магазине, Гарварде и Стэнфорде она, наверно, не выдержала бы и недели. А здесь - в тёплой солнечной Калифорнии, у океана, дышавшего солью и влагой, всё хоть как-то напоминало ей родное побережье. Море, море...

  Хотя просто побродить босиком по кромке прибоя ей удавалось нечасто. Мозги порой раскалялись так, что, казалось, сейчас вскипят и хлынут кровавой кашей из ушей. И ещё она всё время подрабатывала там, где можно было - в библиотеке, в кафешке-забегаловке, в лавчонке под названием "Университетский дух", где продавалась всякая мишура с символикой универа... Чтоб хотя бы трусы себе не покупать на деньги Королёвых. По этому поводу Король даже и не бесился уже. Отбесился в самом начале.

  Времени на тоску не должно было оставаться, но тоска всё равно подкатывала к горлу внезапно, как рвота.

  Жучка потёрла ладонями лицо и снова раскрыла ноут. Завтра лекций Нобелевских лауреатов не предвиделось, но и перед обычными преподами было бы стрёмным невнятно блеять.

  - Tall little Sally plays with magic ebbles

  Dasha sells equipment to the Chechnian rebels

  я выхожу из анала в астрал,

  там много чего слышал но не записал,

  несмотря на США, не потерял азарта,

  бухаю строго каждое восьмое марта

  sitting in the bath house on the avenue B

  and never agree...

  Она во весь голос подпевала шухарному цыганскому эмигранту Женьке Гудзю, не раз спасавшему её здесь от хандры, поэтому и не услышала, как хлопнула входная дверь.

  - Ты ещё не оглохла от этой своей похабщины? - проорал Король с порога, заглушая Гудзя.

  Вздрогнув, Жучка ругнулась себе под нос и стопорнула "Ave B." пультом.

  - А ты ещё не притомился шарахаться по туснякам? - привычно огрызнулась она в ответ. - Party, party, afterparty! У тебя ж завтра вроде как семинар?

  - Я готов, - безмятежно отозвался Король.

  Он прошёл в комнату и устало развалился на диване прямо в куртке и кроссовках - ещё одна поганая америкосовская привычка. Вечеринка была явно не церковной - от него несло каким-то хорошим пойлом, - дерьмового он и в рот бы не взял, - и табаком. Курить он тоже не курил, но, видать, стоял и звездел в курящей компании. Не все ещё в Пиндостане боролись за здоровый образ жизни.

  - Бухал, что ли? - проворчала Жучка. - Добухаешься - права отберут.

  - Пьяный за рулём - убийца? - Король беспечно фыркнул, стаскивая с себя куртку и небрежно швыряя прямо на пол. - Меня Боб подвёз. А ты могла бы со мной пойти, было прикольно.

  - Мне некогда фигнёй маяться! - отрезала она, подымаясь из-за стола. - А ты всегда готов, как пионер!

  - Ага-а... - протянул он, закидывая руки за голову и потягиваясь всем телом. От его ленивой шалой улыбки её, как всегда, повело. Она сердито тряхнула головой, отгоняя эту чёртову слабость - вот ещё, новогодний подарочек, мальчик-звезда... Король.

  - А Покахонтас там была? Она тоже всегда готова?

  Ленивую улыбку с лица Короля смахнуло враз, голубые глаза сузились.

  - Её зовут Марша, - проговорил он жёстко. - И её там не было. Она на такие тусы никогда не ходит, а жаль. С ней... интересно.

  Ещё бы!

  Жучка отлично знала, как её зовут. Более того, эту девчонку, так отличавшуюся от остальных, незатейливых и мелких студентиков-америкосиков, она даже уважала.

  Марша Рейнберд была, чёрт бы её побрал, и затейливой, и глубокой.

  Она тоже попала в Беркли по особой квоте, как коренная американка. Индейцев теперь в Пиндосии индейцами не называли - нетолерантно. Только "native americans". Fuckin` shit.

  * * *

  Король и Жучка впервые увидели Маршу Рейнберд в самом начале семестра, на публичных студенческих дебатах, в которых сами они участия не принимали. Сидели себе на галерке в галдящей весёлой толпе, с любопытством вертя головами по сторонам, когда смуглая высокая девчонка не спеша поднялась на трибуну, откинула назад блестящие пряди иссиня-чёрных волос, куда было вплетено орлиное перо, и разделала своего оппонента на тонкие ломтики. Чуть улыбаясь уголком насмешливых губ.

  Король тогда уставился на неё, как завороженный, и Жучке даже пришлось незаметно пихнуть его кулаком.

  - Ух, какая, - пробормотал он, машинально потирая бок, - смотри, она же индианка!

  - Индипетька, - язвительно хмыкнула Жучка. - Подумаешь! Тут народу всякого тьмища, даже папуасы небось есть.

  Но где-то глубоко у неё в сердце прозвучал тревожный зуммер.

  За два с лишним года, проведённых с Королём, она привыкла к тому, что девки вешались на него гроздьями - и в России, и в Пиндостане. Немудрено - Король того стоил. Её это больше смешило, чем раздражало. Он и сам всегда вместе с нею посмеивался над чумными дурёхами, забивавшими ему телефон смсками. И тут, нате вам, эта Покахонтас.

  Рейнберд - Птица Дождя, Птица, Предсказывающая Дождь. Из Южной Дакоты. Резервация Оглала, Республика Лакота, - как она сама со спокойным вызовом представилась тогда на дебатах.

  Теперь Марша всегда участвовала в дебатах от их курса.

  Хотя обычно она предпочитала держаться в тени и отмалчиваться. И была почти незаметной - до тех пор, пока не открывала рот. Язык у неё был острым, как бритва. Ну или как томагавк. Беспощадным.

  - Прокурором будешь после универа? Самое твоё, - сказала ей Жучка как-то, когда они вдвоём задержались в лаборатории после занятий.

  Марша покачала головой, усмехаясь своей обычной кривоватой усмешкой:

  - Ненавижу прокурорских. Если крючкотворствовать - только адвокатом.

  - Почему? - спросила Жучка, сама удивляясь своей настойчивости - что ей было за дело до этой занозы!

  Та долго молчала, но всё-таки ответила:

  - Моего брата никто не защитил - засудили за мелочь, так и сгниёт в тюрьме.

  Жучка редко теряла дар речи, но это был именно тот случай. Она только во все глаза глядела на Маршу.

  - У индейцев же сейчас вроде всё в порядке, - пробормотала она неловко. - Вашу историю вон в школах изучают, и культурное наследие, и вообще... Ты же сама учишься по квоте.

  Марша презрительно пожала худыми плечами:

  - Квота? Так в университетах должен быть определённый процент аборигенов. Ты же из России? Ты другую статистику в Интернете поищи - безработица, продолжительность жизни, детская смертность... Культурное наследие? Да, белым нравится, когда мы трясём перед ними перьями на Пау-Вау, как дрессированные. - Она всё с той же усмешкой тронула перо, прикреплённое к кончику своей смоляной косы. - А ещё больше им нравится, когда мы много пьём. Так легче отнять у нас остатки наших земель. Хороший индеец - пьяный индеец - мёртвый индеец. Война всё ещё идёт.

  - А твой брат?

  - Дурак. - Теперь она уже не усмехалась. - Осудили по ювеналке, а потом рецидив. Тюремщикам выгодно нас держать - за каждого платит правительство. А мой брат - хороший индеец... потому что он всегда пьяный индеец. И совсем скоро он будет очень хорошим индейцем. Мёртвым.

  У Жучки по спине пробежал холодок.

  - А что такое Республика Лакота? - спросила она.

  - Посмотри в Интернете, - бесстрастно повторила Марша.

  Тут вошёл Король, и, едва он открыл дверь, Жучка поняла, что подружиться с Маршей Рейнберд ей не суждено.

  Достаточно было увидеть, как вспыхнули глаза Короля, и как Марша, вздёрнув острый подбородок, скрестила руки на груди, будто отгородившись невидимым щитом. Лицо всё так же бесстрастно. Poker face.

  Жучка надеялась, что она сейчас подхватит свою сумку и растворится, как обычно, но та стояла, не глядя на Короля, но будто ожидая чего-то. И тот, чуть поколебавшись, спросил её с обычной своей беспечной и победительной ухмылочкой:

  - Больше проблем нет?

  Марша пренебрежительно скривилась:

  - А ты что, Большой Белый Герой, и другие мои проблемы решать собираешься?

  И тот взял и нагло кивнул!

  - Какие ещё проблемы?! - опешила Жучка.

  - Да был тут... инцидент один, - небрежно бросил Король, искоса глянув на Маршу, и Жучка задохнулась от гнева и растерянности, впервые почувствовав себя рядом с ним посторонней.

  Это было примерно полтора месяца назад. С тех пор она настороженно отслеживала частоту появлений Короля на студенческих дебатах и частоту появлений Марши на лабораторных и практических занятиях группы Короля.

  * * *

  Жучка опять встряхнула головой. Что ещё за нах... К чёрту Маршу Рейнберд! К чёрту всё!

  - Разуйся... Джон Смит, - буркнула она хмуро, указывая на пыльные кроссовки Короля. - Я только что полы помыла.

  Тот беззаботно ухмыльнулся:

  - Да брось ты! Тоже мне, desperate housewife, отчаявшаяся домохозяйка... Иди лучше сюда.

  - На хрена? Я занимаюсь, - строптиво процедила она, подходя, однако, на шаг.

  - Мной займёшься.

  - Ага, два раза.

  Он расхохотался, запрокинув светловолосую встрёпанную голову:

  - Можно и два! Я не возражаю.

  Невольно заглядевшись на его белозубую нахальную ухмылку, она не успела отпрянуть, когда он стремительно ухватил её за руку и дёрнул на себя.

  - Я сказал - иди сюда, - раздельно повторил он, прижимая её к дивану и уже не улыбаясь.

  Жучка коротко выдохнула и на секунду крепко зажмурилась.

  - Устала я уже с тобой письками меряться, Король, - вырвалось у неё. - Понимаешь?

  Его пальцы медленно разжались.

  - И вообще, я тебя без гандонов больше не подпущу, - безжалостно продолжала она, посмотрев ему в глаза, вспыхнувшие яростью и какой-то детской обидой. - Мало ли где ты шля...

  Король тряхнул её за плечо, обрывая на полуслове.

  - Ты у меня одна! - прохрипел он севшим вдруг голосом, и она опять зажмурилась.

  Пропали оно всё пропадом - Пиндосия, Калифорния, Беркли, преподы с их Нобелевским лауреатством! Очутиться бы сейчас на лежанке из небрежно наломанных веток, прикрытых одеялом, в той заброшенной землянке на берегу родного моря, где они провели своё самое первое, самое безбашенное лето...

  - Вот здесь - одна, верю, - откликнулась она наконец, слыша, как вздрагивает собственный голос, и положила ладонь прямо под ремень его джинсов. Король дернулся, как от удара током, но она уже отняла руку и вновь прикоснулась - теперь к его сердцу, неистово колотившемуся под модной рубашкой. - А здесь?

  Он отшатнулся, но её пальцы теперь коснулись его лба:

  - И здесь?

  Она сжала его лицо в ладонях, напряжённо глядя в заблестевшие, потемневшие глаза.

  - Здесь, и там, и везде, - лихорадочно зашептал он, отчаянно целуя её, прижимая к себе так, будто хотел ею пропитаться, войти в неё прямо сквозь поры. - Только ты, ты одна... Королева...

  Она снова зажмурилась, принимая его, впуская его. Плясали перед глазами огненные всполохи костра, в ушах шумел родной прибой, и морской солёный привкус жёг саднящие губы, которые она прикусывала, чтобы не закричать.

  Уже уплывая в сон, она широко раскрыла глаза и подскочила:

  - Король!

  - М-м... - невнятно откликнулся тот.

  - Я с Серёгой сегодня по скайпу... чёрт, он наврал, что у него микрофон сдох, списались просто. Что-то там у него... не то.

  - Да брось ты параноить... - Король зевнул широко и сладко. - Чего у него там может быть не то? Продюсер какой-то нашёлся, раскручивает их. Он же всегда чего-нибудь гонит, Серёга-то. Творческая личность... Мама за ним присматривает. Не бери в голову, спи давай.

  Через минуту Жучка услышала его мерное дыхание и из всех сил саданула кулаком в подушку.

  Параноить, значит... Ладно. Завтра она сама с этим разберётся.

  Сон ушёл враз.

  Откинувшись на спину, она надела наушники и нашла в плей-листе последнюю Серёгину песню.

  Дыхание тает на острие зловония,

  Страх - просыпаться опять непонятыми,

  Как два изгоя, что терпят крушение боинга,

  Как два Геракла, распятые на крестах истории.

  На простынях, от холода потных заведомо,

  Лежать не дыша, боимся вдохнуть отчаяние,

  Прощение вымолив, просто прождав ответа,

  И проиграть, всего лишь приняв наказание.

  Дыхание крошится, всеми оттенками красного,