Читаем Король Терний (СИ) онлайн бесплатно

— А вот учитель с улицы Пик вчера брал свою ученицу в Хронопатическое пространство.

Он флегматично хмыкнул, откусывая яблоко. Газету, что сейчас находилась у него в правой руке, принесли не больше пяти минут назад, и все его внимание было приковано к ней. Меня он даже не слушал. С холодильника за нами наблюдал рыжий кот.

— А мы когда пойдем? — спросила я у него напрямую, видя, что намеки бесполезны. В то, что он вообще меня слышит, верилось с трудом, однако он ответил моментально:

— Не доросла ты до Хронопатического пространства. Сначала хронопрогнозировать научись. Я уже молчу о хронокинезе.

Я разочарованно цокнула языком. Видимо, пойдем мы туда еще ой как нескоро.

— Что-то не припомню, чтобы на улице Пик кого-либо обучали хронокинезу, — буркнула я, наблюдая в окно за мельтешением людей снаружи.

Учитель перевернул страницу.

— Конечно, не обучали. Потому что у подмастерья с улицы Пик хватает прилежания узнавать все из Книг Цикла. В то время как ты, позволь напомнить, к ним даже не притрагивалась.

— Ну и что, — я вздохнула. Люди слишком активно галдели внизу, им даже не мешал дождь, который лил еще с ночи. — Все равно в Интернете можно найти штуки покруче.

— И зачем я дал тебе пароль от Wi-Fi…

— Твой Wi-Fi — фуфло. Мне кажется, его скорость скатывается до нуля, а то и вовсе становится отрицательной, когда я туда захожу. Так что я пользуюсь мобильным.

Он не ответил, только снова откусил, видимо, последний кусочек от яблока и положил огрызок на пустую тарелку, которую тут же подвинул ко мне.

— И во что на этот раз?

Учитель задумался. Посмотрел на наручные часы, что-то высчитывая, отложил газету и посмотрел на меня.

— Давай посложнее что-нибудь. Межвидовое, как тебе?

— Вперед.

— Хорошо. Тогда в амадину.

Я кивнула и занесла руку над огрызком. Ничего не происходило. Я взяла огрызок в кулак и подняла его с тарелки, а затем аккуратно разомкнула пальцы. Оттуда вырвалась маленькая серая птичка с красным клювиком. Она сделала пару прыжков по столу прежде, чем я успела ее поймать и выпустить в открытое окно. Выражение лица учителя не поменялось, да он никогда и не отличался особо активной мимикой, и мне всегда было трудно что-либо понять по ней.

— Ты знаешь, как выглядят амадины? — наконец спросил он.

— Конечно знаю. Это была амадина рисовая. В зоомагазине напротив такие продаются.

— И все же я думал о другой.

— Ну простите, это уточнять надо!

— А магия тебе на что? Для чего мы целый месяц проходили устройство человеческого мозга и то, как разобрать кашу в голове собеседника на компоненты? Да если я разбужу тебя посреди ночи и прикажу вломиться в голову душевнобольного и все там подчистить — ты с легкостью должна это сделать.

— Так, ладно-ладно. Я поняла, мой прокол.

Он вздохнул. Второго огрызка у нас не было. Была, правда, еще гора красных яблок, но никто из нас не хотел сейчас их есть.

— Да что там происходит? — мое внимание снова привлекли голоса с улицы.

— У актеров проблемы с реквизитом. Ты, кстати, могла бы помочь.

— Задание на день?

— Задание на день. Только управься до вечера.

— Мы пойдем на представление?

— Да.

Я кивнула и сорвалась с места, направившись в прихожую. Надев старые и изрядно поношенные туфли, я вышла за дверь. За мной выбежало неопределенное количество кошек и, словно река, сбежало вниз по лестнице. Вовремя вспомнив про дождь на улице, я вернулась за зонтом-тростью и снова вышла, стараясь не хлопнуть дверью. Вниз пришлось съехать по гладким перилам, ибо так гораздо быстрее, чем бежать по лестнице.

На первом этаже я застигла непонятную суматоху. Люди бегали туда-сюда, что-то кричали друг другу, иногда громко спрашивали и смеялись. Завидя управляющего, я взяла курс прямо на него. Он тоже меня заметил.

— Учитель сказал, вам может понадобиться помощь.

— Да. Вполне. Ты вещи перемещать из точки А в точку Б умеешь?

— Трансгрессировать предметы что ли? Ну да, вроде бы умею.

— У нас тут кое-что в дверной проем не помещается… — мы двинулись к выходу на улицу.

Уже снаружи, пытаясь перекричать дождь, я пыталась донести свое восхищение до ушей управляющего. Но, похоже, он все понял по одному выражению моего лица и мило улыбнулся. «Кое-что» оказалось огромной башней, которую, как объяснил мне управляющий, делали для театра на заказ. «Мы, кажется, не рассчитали размер парадного входа», — сказал он мне. Так или иначе, моими стараниями башня отправилась за кулисы. Позже я еще и переворачивала ее основанием вниз, чтобы она была именно башней, а не тоннелем, ведущим в тупик. Кроме того, выяснилось, что на этом оказание помощи театру не оканчивалось. Мне предстояло поднимать особо массивные предметы в воздух, чтобы рабочие могли закрепить их тросами ровно там, где того хочет управляющий. В принципе, задание было довольно простым, но вот размер декораций усложнял все, что только мог усложнить неодушевленный предмет. Мои силы быстро сходили на нет. И только после того, как управляющий решил, что все сделано, меня отпустили. Но уходить еще было рано.

Толкнув дверь с табличкой «Грим-уборная», я застала, пожалуй, еще большую суматоху, чем пару часов назад у входа в здание театра. Актеры и актрисы метались из стороны в сторону в ярком гриме и костюмах, но в каждом чего-то не хватало для полного образа.

— О, свет луны! Как благороден ты мог быть, коль не страшила бы тебя боязнь рассвета…

— Вы мне ответите иль нет? Молю я вас об одолженье!

— Кто взял эту чертову шаль?!

— Алевтина! Где Алевтина?!

— Да, небось, опять покурить вышла…

— Какое покурить?! У меня половина лица недокрашена!

— Франциск! Где шаль?!

— Я ее тебе в руки давал, куда ты ее дела уже?!

— Алевтина!

— Мне ночь по нраву, я ей хотел бы вечно быть, отринув день и свет, и жизнь всю эту…

— Отче-его-о на све-ете на-а-ам не бы-ыть?

— Народ, никто шаль не видел?

— Да отвали ты со своей шалью, ты сидишь на ней!

— А-лев-ти-и-на-а!

— Так это вы! Вы!!!

— Нет, все равно переигрываешь…

— Ай! Аккуратнее!

— Простите.

— Люди, у кого есть крупная кисть? Кисть есть у кого?

— Кто-нибудь знает мои слова?!

Я принялась пробираться сквозь все это безумие к знакомому затылку. Когда я была уже совсем близко, Нэит резко обернулась ко мне.

— Что за роль?

— ТриоанныЙорнер.

— Э-э-э… — протянула я, поняв, что без понятия, кто это. — Скажи, что это не латинское название дуба или ели.

— Нет-нет, это классная роль. Не главная, но мне очень нравится. Чай будешь?

— Давай.

Она проводила меня к небольшому столику в углу и усадила, а сама скрылась в глубине комнаты. Совсем скоро она вернулась и принесла две расписные чашечки с чаем.

— К сожалению, печенье опять закончилось.

— Вам стоит завести сейф, чтобы Франциск не смог его вскрыть. Хотя нет, он сможет его зубами прогрызть…

Нэит улыбнулась.

— Так что за пьеса?

— Опера, — поправила она меня. — Сказание о созвездии Лиор.

— Впервые слышу о таком, — призналась я.

— Да, он не слишком известен…

— Н-да уж… Кстати, как зовут вашего управляющего? Я все время забываю его имя…

— Генрих. Просто Генрих. Как проходит обучение?

— Так себе. Сегодня вечером буду чертить лунный календарь на полгода. То есть просто портить бумагу.

— Разве не проще в Интернете найти?

— Так я то же самое сказала. Но «это же традиции»!

— Н-да. Повезло тебе из всех мастеров попасть именно к нему…

— Хотя б картошку не заставляет копать, и на том, блин, спасибо. Сколько он там учеников не принимал? Лет тридцать?

— Ну, наверное. На моей памяти ты первая.

— И тут резко ему понадобился ученик.

— Это лучше, чем если бы ты продолжала слоняться на улице.

— И то верно, — кивнула я.

— Как думаешь, почему он обучать тогда перестал?

— Да черт его знает. Может, ученики сами к нему не шли. Он вон весь из себя какой…

— А какой он?

— Ну… Замороченный очень. Требовательный, все дела. И он просто учитель. Ну, в смысле я не знаю его имени. Учитель он и есть учитель. Остальные называют его мастером с улицы Роз. Непривычно. Но это не то, о чем я хотела сказать. Он чтит традиции. Слишком чтит. Как Старого Города, так и традиции волшебников. Мы отмечаем все праздники: Йоль, Имболк, Самайн… Ну и прочие. И под словом «отмечаем» я не подразумеваю ничего веселого. Это, скорее, обязанность, нежели развлечение. И то, что мы — единственные маги во всем Городе, которые носят только черное, лишь доказывает его приверженность традициям.

— Неужели это он смог заставить тебя носить черное?

— Нет, я ношу черное, потому что я сама этого хочу, а не потому, что он так сказал.

— А кто утюг забрал? Здесь же был…

— Спроси у Алевтины. Ну, значит, традиции — это не так уж и плохо, разве нет? По-моему, они заставляют тебя чувствовать себя частью чего-то древнего.

— Они заставляют меня чувствовать себя так, будто соблюдаем их только мы.

— Ну, это уже проблемы остальных, — послышался голос моего учителя.

Я обернулась, не вставая с места, и увидела, что он действительно стоял у меня за спиной. На нем было легкое черное пальто, а в руках тонкая трость. Многим из нас нужны подручные инструменты-проводники, чтобы творить магию, будь то волшебная палочка или трость. Не он один использовал именно трость, это был довольно популярный инструмент среди мужчин-колдунов. В большинстве случаев такие трости скупались по низким ценам на барахолке, но иногда их заказывали у мастера с улицы Костей, так как он был наиболее искусен в изготовлении инструментов для магов. Конечно, чтобы купить его работу, нужно было заплатить целое состояние. И, судя по трости его авторства в руках стоящего перед нами, у учителя оно было.

— Куда-то идешь?

— Мы идем. В магазин. Раз уж ты все сделала.

— Ладно, Нэит. Удачи с выступлением, — я поднялась, потянулась и зашагала к выходу. Учитель не шелохнулся.

— Ты ничего не забыла?

Я невозмутимо вернулась, взяла зонт, снова попрощалась с Нэит, и мы, наконец, покинули гримерку.

— Да, я жалуюсь на тебя друзьям.

— Ничего, я тоже на тебя жалуюсь. Но вот, в отличие от тебя, жалуюсь по делу.

— Ага. Кому? Кошкам что ли?

Он глянул на меня, будто хотел уколоть взглядом. Вот так его настоящие чувства проклевываются сквозь маску надменного безразличия ко всему. Я, как ни странно, находила это очень красивым.

Мы вышли на улицу. Я раскрыла зонт, так как дождь до сих пор не прекратился, лишь немного приутих, а у учителя в зонте никогда и не возникало необходимости, ведь капли на него просто не попадали. Они летели к нему, но падали каждый раз мимо, огибая его, словно он находился в вытянутом невидимом пузыре. Башня с часами, которую было видно из любой точки Города, показывала половину шестого. Я уже давно смирилась с тем, что никак не ощущаю ход времени, а живу и вовсе вне его. Каблуки звонко стучали по брусчатке, когда я обходила лужи, стараясь не наступить в воду. Учитель открыл дверь, на которой тот же час прозвенел колокольчик, и пропустил внутрь сначала меня, а после зашел сам. До моих ушей донеслось задорное чириканье и писк. Мастер успел куда-то испариться, и я подошла к клеткам, разглядывая животных внутри. На жердочках сидели рисовки, которых я сегодня упоминала в разговоре с учителем, в мягком гамаке спали крысы, разложив свои хвосты повсюду и задрав кверху розовые носы, набивались в пластиковый домик джунгарские хомячки. На нижнем ярусе в широкой клетке умывалась сонная шиншилла. Будучи в восторге от животных, я не могла оторвать взгляд от клеток до тех пор, пока учитель не закупился кормом для кошек и не подошел ко мне.

— Вот про них я говорила, — я показала пальцем на миниатюрных птичек.

Мастер наклонился, бегло осматривая пернатых, поднес руку в перчатке к моему лицу и щелкнул пальцами прямо у меня перед носом. На долю секунды мне показалось, что из руки у него вылетели искры, и я хорошенько проморгалась, потирая глаза. Правда, когда я в следующий раз взглянула на птичек, они не были рисовками. Передо мной на жердочке сидели шесть штук амадин зебровых. Мастер направился к выходу.

— Эй! — я поспешила за ним на улицу. — Верни как было!..

— И не подумаю, — судя по голосу, он улыбался.

— Вот превращу всех твоих котов в рисовок…

— Рука не поднимется, — не соврал он.

Он был серьезным, очень серьезным. Но иногда он был таким. И если бы я попыталась кому-то рассказать об этом, мне бы не поверили. Мастера с улицы Роз все знали как самого строгого учителя магии во всем Городе. Он никогда не давал никому поблажек, всегда требовал от ученика максимум и гарантировал феноменальные успехи в своей области. Вот только в этой секции ему попался не кто-нибудь, а именно я. И про его высокий уровень ему предстояло забыть.

— Ну-ну, ты себя принижаешь, — у меня в голове он сразу почувствовал себя как дома, что странно, учитывая, какой там все время творится бардак, учитель-то еще тот чистюля. — Просто тебе не хватает дисциплины, а так у тебя неплохие задатки. В тебе есть потенциал.

Мы не спеша шли по брусчатке к следующему пункту, который, как я предполагала, находился на соседней улице.

— О, наверное, этот потенциал можно реализовать всего-то за… веков десять, я думаю. Странно, что у тебя терпение до сих пор не лопнуло.

— Сам себе поражаюсь. Все ученики обращаются к учителям на Вы, и только ты общаешься со мной на равных. Это наглость.

— Наглость — второе счастье, как говорят. Интересно то, что это происходит именно с тобой, а не с кем-нибудь вроде того пухлого мастера с улицы… Э-э… Какая это была улица?

— Мастер с улицы Хмеля — балагур. Он ничего толком не умеет, но постоянно участвует в этих пресс-конференциях, дает интервью, ездит на съезды и позорит титул учителя магии. Странно, как его еще не выкинули прочь из Города. Он — пустой звук.

— Ага, бессмысленный и беспощадный. Тем не менее, к нему все обращаются на Вы. Не находишь этот момент забавным?