Читаем Корнеплод онлайн бесплатно

Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая.

Стал дед репку из земли тянуть: тянет-потянет, вытянуть не может.

Позвал дед бабку.

Бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала бабка внучку.

Внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала внучка Жучку.

Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала Жучка кошку.

Кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала кошка мышку.

Мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

Пошёл тогда дед просить о помощи своего соседа — Петра Никаноровича. Тот сперва напомнил деду, что тот до сих пор не вернул ему молоток, который брал, чтобы прибить полку в избе, но всё же, согласился помочь.

Пётр Никанорович за мышку, мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвал тогда Пётр Никанорович на помощь свою жену — Олимпиаду Владимировну.

Олимпиада Владимировна за Петра Никаноровича, Пётр Никанорович за мышку, мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

А случилось так, что в доме Петра Никаноровича и Олимпиады Владимировны — квартировал бывший проездом в России испанский дворянин — Хуан Диего Пабло Мигель де ла Муэрте и Фернандес и Рамирес и Мартинес. Пошли просить помочь и его.

Хуан Диего Пабло Мигель де ла Муэрте и Фернандес и Рамирес и Мартинес за Олимпиаду Владимировну, Олимпиада Владимировна за Петра Никаноровича, Пётр Никанорович за мышку, мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

Тогда дворянин сказал, что в Англии у него есть друг — Джон Браун III, герцог Ист — Райдинг — оф — Йоркширский, и он напишет ему письмо с просьбой о помощи.

Долго ли коротко ли шло письмо до Англии, но наконец дошло. И герцог, прочитав о том, в какой затруднительном положении находится сейчас его друг — не замедлил приехать.

Джон Браун III, герцог Ист — Райдинг — оф — Йоркширский за Хуана Диего Пабло Мигеля де ла Муэрте и Фернандеса и Рамиреса и Мартинеса, Хуан Диего Пабло Мигель де ла Муэрте и Фернандес и Рамирес и Мартинес за Олимпиаду Владимировну, Олимпиада Владимировна за Петра Никаноровича, Пётр Никанорович за мышку, мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, вытянуть не могут.

Тогда Джон Браун сказал, что дело действительно принимает серьёзный оборот, и что если кто и сможет им помочь в этом нелёгком деле — то это только китайский старец Лу Цзинь Чинь, который живёт высоко в горах Тибета, и слывёт величайшим мудрецом. Если же он не сможет помочь — то не сможет помочь никто.

Делать было нечего — надо было срочно ехать в далёкий Китай, и разыскивать в горах мудреца. Джон Браун уже было собрался ехать в дальнюю дорогу, но испанец сказал ему, что поедет вместе со своим другом. Остальные решили остаться на месте и ждать помощи. И вот, на другой день Джон и Хуан Диего Пабло Мигель — двинулись в путь.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Долго ли, коротко ли — но добрались они до Тибета, и начали лазить по горам, разыскивая мудреца. Наконец, высоко в горах — они увидели небольшую хижину, возле которой сидел седой старец.

Старец был одет в белые одежды, у него были седые волосы и длинная седая борода. В руках он держал небольшую палочку, и что-то рисовал на песке. Путники подошли к старцу, и Джон Браун, который был полиглотом и говорил почти на всех языках, стал рассказывать мудрецу о ситуации и просить его о помощи.

Выслушав всё, мудрец всё так же сидел и чертил что-то на песке, словно обдумывая то, что ему только что сказали. Он сидел и молчал около пяти минут, а потом сказал какую-то фразу.

— Что он сказал? — спросил испанец у Брауна.

— Он сказал — «Будьте подобны травинке, качающейся в непогоду на ветру» — ответил англичанин.

— Да он спятил! Старик бредит!

Браун снова стал просить старика о помощи, и наконец, всё-таки добился того, что тот начал говорить нечто более развёрнутое.

— Что он говорит? — снова спросил испанец.

— Он говорит, что согласен нам помочь, но чтобы поехать с нами — ему нужен конь.

— Ну, это не проблема. Пойдём сейчас в город, и купим ему коня.

— Нет, это как раз проблема. Он говорит, что ему нужен не абы какой конь, а только арабский скакун, который есть у хана Хубилая, который живёт в монгольских степях.

— Да он шутит!

— Нисколько. Он сказал, что поедет с нами, только если мы приведём к нему того самого коня.

— И что же нам делать?

— Придётся ехать в Монголию.

Долго ли — коротко ли, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Приехали наши путники к хану Хубилаю. Хан сидел посреди огромной юрты и обедал. В одной руке он держал огромный кусок жареного мяса, а в другой — кубок с забродившим молоком. Хан изрядно захмелел.

Когда путники изложили хану свою просьбу, тот первым делом — решил их зарубить. Однако потом, видимо решив, что от живых пользы больше, чем от мёртвых — хан заговорил.

— Что он говорит? — снова спросил у Брауна испанец.

— Он говорит, что согласен дать нам коня, если мы принесём ему огромный бриллиант, который храниться у индийского раджи Притхвираджа.

— И что нам теперь делать?

— Придётся ехать в Индию.

Долго ли коротко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Приехали наши путники в Индию, ко дворцу раджи. Путников провели во дворец. и зайдя внутрь — они невольно зажмурились. Роскошный снаружи дворец, изнутри, казалось — был весь построен из чистого золота. А окна были устроены таким образом, чтобы во дворце не оставалось тёмных углов, и он весь заполнялся солнечным светом. Поэтому — золото ярко блестело на солнце, невольно заставляя вошедших во дворец — закрывать глаза, чтобы не ослепнуть.

Сам раджа Притхвирадж возлежал на подушках одетый в шелка, ел сладости и смотрел на танцующих девушек. Настроение у раджи было отличное. Когда ему доложили о прибывших путниках, раджа заинтересовался, и велел впустить их.

Путники вошли к радже, и после церемониальных приветствий, Браун принялся излагать радже суть дела. Когда он закончил — раджа начал смеяться, и хохотал так довольно долго. Насмеявшись же вволю — раджа начал говорить.

— Что он говорит? — снова спросил у Брауна испанец.

— Он говорит, что согласен отдать нам бриллиант, если мы приведём к нему дочь шведского короля Бьёрна Сигурдссона — Ингрид. Он говорит, что по слухам, дошедшим до него, нет на земле женщины прекраснее, чем белокурая Ингрид, и что он хочет на ней жениться.

— И что же нам делать?

— Придётся ехать в Швецию.

Долго ли коротко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Прибыли наши путники в Швецию, ко дворцу Бьёрна Сигурдссона.

Король Бьёрн Сигурдссон, как раз в это время пировал в тронном зале со своими приближёнными. Он пил большими кружками хмельной мёд, и к моменту прибытия наших путников — уже почти совсем лыка не вязал.

Путники вошли в королевскую залу, и после церемониальных приветствий, Браун изложил королю суть их дела.

Король же, толком не дослушав их, что-то коротко крикнул.

— Что он говорит? — уже в который раз спросил у Брауна испанец.

— Он говорит — «Пошли вон!». — ответил Браун.

— То есть как это — «пошли вон»? Мы что, зря проделали весь этот огромный путь, зря ездили в Китай, Монголию, Индию и Швецию? Ты подробно изложи ему все наши приключения, и расскажи, где мы были перед тем, как попали к нему. Скажи, что нам нужна его дочь Ингрид, чтобы отдать её в жёны индийскому радже.

Браун попробовал было снова заговорить с королём, но пьяный Бьёрн Сигурдссон, снова заорал — «Пошли вон, зарублю!», схватил меч, и кинулся на путников. Путники выбежали из дворца, вскочили на своих лошадей — и поскакали куда глаза глядят.

— Уф, еле ноги унесли! — сказал Браун.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросил у него испанец.

— А что тут сделаешь? Затея наша не удалась. Столько стран исколесили, чтобы помочь деду репку вытянуть — а всё впустую. Поехали обратно на Русь, чего уж теперь.

И они поехали к порту, чтобы переправиться на корабле на русские земли. И вдруг, когда они уже подъезжали к кораблям, испанец вдруг резко остановил лошадь, хлопнул себя по лбу, и закричал:

— Придумал!

Браун тоже резко остановился, удивлённо посмотрел на испанца и спросил:

— Что же ты придумал?

— Эврика! Мне только что пришла в голову гениальная идея!

— Ну, выкладывай свою идею, не томи!

— А что, если нам внучку деда с бабкой — выдать индийскому радже за шведскую принцессу?

У Брауна глаза на лоб полезли от удивления:

— Выдать за принцессу? Как это — «выдать»?

— Очень просто: дедова внучка красавица? Красавица. Белокурая? Белокурая. Ну и всё. Мы внучку дедову выдадим радже за принцессу — он на ней и женится, и отдаст нам бриллиант.

Браун только рассмеялся в ответ.

— Почему ты смеёшься? — насупился испанец.

— Друг мой, я смеюсь, потому что это и правда смешно. — ответил Браун. Мы не сможем выдать внучку за шведскую принцессу.

— Почему же?

— Во-первых, внучка деда — крестьянка, и не знает манер и придворного этикета, во-вторых — она не говорит по-шведски и в-третьих — у неё нет королевской одежды.

— Всё это поправимо. Ответил испанец. Пока что мы ещё находимся в Швеции, и потому — закажем портным несколько женских дорогих платьев, а шведскому языку и манерам — ты научишь внучку во время поездки, благо, до Индии дорога дальняя.

— А как быть с королевской свитой? Королева никогда бы не приехала одна, с ней должны приехать многочисленные слуги и фрейлины. Их мы откуда возьмём?

— А мы скажем радже, что шведский король не согласился выдать за него свою дочь (и в этом даже не солжём), а потому — дочь его бежала с нами в Индию под покровом ночи, поэтому и приехала одна, без своей свиты.

— А если у раджи есть портрет шведской принцессы? Тогда что будем делать? — всё ещё не сдавался Браун.

— Сомневаюсь. — отвечал ему испанец. Если бы у него был портрет — тогда бы он показал его нам. Но если он всё-таки есть, тогда скажем, что у шведского короля было много дочерей, и мы, видимо, ненароком ошиблись.

Браун надолго задумался, и наконец сказал:

— Всё это шито белыми нитками, мой друг. По-моему это смахивает на авантюру.

— Это авантюра и есть. — ответил ему испанец. Но что ж поделаешь? За неимением лучшего — приходится пускаться на хитрости. Или у тебя есть лучший план?

Браун снова задумался, но ничего лучше придумать не смог, и согласился.

Они заказали в Швеции несколько богатых платьев для внучки, а когда платья были готовы — сели на ближайший корабль, и поплыли на Русь.

Они переплыли на корабле Балтийское Море и поехали по русским землям. Ехали они городами и весями, деревнями да просёлками. Долго ли — коротко ли ехали они, но вот вдалеке — уже показалась деревня деда с бабкой.

Они въехали в деревню, и подошли к уже знакомой избе. Репка всё так же торчала из земли, только стала ещё больше.

В избе сидели дед, бабка и внучка — и ели кашу. Увидев вернувшихся испанца и Брауна — все поначалу обрадовались, но увидев, что приехали те с пустыми руками — впали в уныние.

А прибывшие путники, начали рассказывать о том, что они видели. Дед с бабкой совсем пригорюнились. А когда путники начали рассказывать о том, что придумал испанец — дед и бабка страшно на них рассердились.

— Креста на вас нет! — кричала вне себя от ярости бабка. — Нешто мы родную внучку, дитятко наше ненаглядное — за басурманина замуж отдадим?! Ишь, чего удумали!

Браун с испанцем уже собирались уходить, потому что их и так уже чуть ли не гнали из избы взашей. Но тут, неожиданно для всех — в дело вмешалась внучка. Она подошла к путникам и просто сказала:

— Я согласна ехать с вами.

В избе повисла гробовая тишина. Дед с бабкой, которые только что кричали диким криком — будто окаменели. Некоторое время все молча смотрели на внучку. Первым молчание нарушил Браун:

— На что Вы согласны?

— Я согласна ехать с вами, и стать женой индийского раджи.

И тут снова поднялся невыносимый гвалт. Дед с бабкой снова начали кричать, но теперь крики эти были обращены к внучке. В этих криках были и мольбы, и причитания, и угрозы.

— Ты опомнись, родимая! Куды же мы без тебя?! — плакала бабка.

— Щас вот вожжи возьму — да так отхожу, что неделю сидеть не сможешь! А то ишь какая умная стала! — грозился дед.

Когда старики вдоволь накричались, внучка снова заговорила:

— Дедушка, бабушка, а в чём же проблема? Меня же ведь всё равно замуж скоро выдавать, так? Так почему бы не сейчас?

Дед и бабка снова будто окаменели. Мысль о том, что внучке скоро придётся оставить отчий дом — приходила им в голову и раньше, но они гнали её прочь и старались не думать об этом. А теперь эта мысль — встала перед ними сразу в полный рост, и с ней надо было что-то делать.

Они стояли и молчали. Наконец бабка сказала, вытирая глаза платком:

— Не наш ведь он, внученька! Басурманин!

— Ну и что же? Я его креститься заставлю! — сказала внучка.

Дед и бабка поняли, что внучка уже приняла решение, и что они ничего не смогут с этим поделать. Однако — делать было нечего. Жили они бедно, еды было мало. Одна репка только большая выросла — да и ту всё выдернуть из земли никак не могут.

«Авось — у басурманина этого есть досыта будет» — промелькнула у стариков мысль. И они, хотя и с ворчанием о том, какова стала нынешняя молодёжь — начали собирать внучку в дорогу.

Пока старики укладывали вещи — Браун с испанцем съездили на базар и купили внучке лошадь. Вернулись с базара — а сборы уже закончены, всё имущество внучки — в двух узлах поместилась. Все наскоро поужинали и легли спать, а утром — внучка, испанец и Браун — двинулись в путь-дорогу.

Долог был путь до Индии, много месяцев добирались до неё путники. В дороге Браун, как и договаривались ранее — учил внучку шведскому языку и придворному этикету. Внучка оказалась очень способной ученицей, и когда вся троица въехала в индийские земли — внучка держала себя так, словно она родилась и провела всю свою жизнь не в нищей крестьянской избе, а в королевском дворце.

Но как оказалось — всё это было совершенно излишним, потому что раджа, как только увидел в своём дворце белокурую северную красавицу — тут же потерял голову от нахлынувших чувств и эмоций. Поэтому он сразу же отдал Брауну с испанцем бриллиант, и решил жениться на внучке как можно скорее.

А когда путники уехали с бриллиантом к монгольскому хану — внучка сказала радже по-шведски через толмача: