Читаем Кормление онлайн бесплатно

THE FEEDING

ANTHONY RYAN

КОРМЛЕНИЕ

ЭНТОНИ РАЙАН

ПЕРЕВОД КОЛЫЖИХИН А. AKA KOLYZH (АВГУСТ-СЕНТЯБРЬ'2025)

— Мастер рассказывать истории.

Марк Лоуренс

— Увлекательная история выживания, пронизанная захватывающим действием, которое становится еще более захватывающим благодаря высоким ставкам... Частично I Am Legend, частично The Last of Us, и, возможно, с некоторым запахом Fallout или Mad Max- в стиле укрепленных поселений.

— FanFiAddict

— Райан успешно переходит от эпического фэнтези к постапокалиптическому триллеру в этой пульсирующей вампирской истории... Поклонники The Last of Us будут в восторге.

— PublishersWeekly

— Постапокалиптическая история, которую поклонники The Last of Us или The Walking Dead без раздумий добавят на свои полки, получая от нее огромное удовольствие... Сделайте себе одолжение, купите эту книгу так быстро, как только сможете до нее добежать.

— SFFInsiders

Покойному сэру Кристоферу Ли.

герою войны, монстру, убийце, лорду ситхов, волшебнику,

и, конечно же, вампиру.

— Какое проклятие — быть бессмертным.

С дальнего севера до них донесся слабый вой ветра, и дядя Генри и Дороти увидели, как длинная трава склоняется волнами перед надвигающейся бурей.

— "Удивительный волшебник страны Оз

Л. Фрэнк Баум

Она услышала сирены в то же время, что и собак. Не обращая внимания ни на то, ни на другое, она продолжала тянуться к трубе, нащупывая блестящий металл в дюймах от кончиков пальцев.

— Лейла, — сказал Дреш, перейдя на шепот, как они всегда делали в Подземке.

— Я знаю, — прохрипела она в ответ. Наклонив тело, она протиснулась в щель еще глубже, пока ее пальцы не коснулись прохладной гладкой поверхности блестящей металлической трубы. Длиной около ярда и толщиной с большой палец, но все равно очень ценная.

— Надо идти. — Исчезающий шепот Дреша утих, а сирены и собаки продолжали эхом разноситься по окружающему лабиринту туннелей и руин. Тявканье и рычание собак было громче, чем глубокий вой сирен.

— Сейчас, — добавил он, ткнув ее в лодыжку, чтобы усилить акцент.

В ответ Лейла пробормотала какую-то нецензурную брань, а ее лицо прижалось к чему-то, из чего текла непрерывная струя жидкости, которая, как она надеялась, была водой. Она закрыла рот от едкого вкуса и изогнулась, чтобы в последний раз ухватиться за блестящий металл. Когда ее рука сомкнулась на предмете, она издала вздох триумфа и облегчения.

— Лейла!

— Хорошо, — прошипела она, выпуская медную трубку и выбираясь из щели. — Он застрял. Придется вернуться.

На узком лице Дреша мелькнула гримаса разочарования, после чего он бросил настороженный взгляд в оба конца туннеля.

— Не могу понять, слева они идут или справа.

Закрыв глаза, Лейла попыталась разобрать далекий вой сирен и шум быстро приближающейся стаи. В Подземке звук играл с собаками, как и они с ней. Ненавистно умные, они иногда шумели в одну сторону, чтобы вы пошли в другую, направляя вас в темный уголок, где затаилась остальная стая. Они не были большими, эти Недотепы, названные так много лет назад каким-то забытым комиком. Поколения подземного существования породили нечто, напоминающее бледную, слишком крупную крысу, — продукт охоты, в которой злобность преобладала над размерами. Но отсутствие массы не делало их менее злобными, особенно когда их раздражали вторжения на их территорию.

— Оба, — сказала Лейла. Посмотрев вверх, она поиграла лучом фары по переплетению труб, арматуры и бетона. — Мы должны подняться.

Плечи Дреша поникли, и он проглотил стон. Когда они только начинали исследовать эту опасную, но прибыльную площадку, его тощая фигура позволяла ему ориентироваться в тесных проходах почти так же легко, как и ей. Прошедшие годы превратили тощую фигуру в атлетическое телосложение, добавив изрядное количество мышц к некогда жилистым конечностям. Теперь было ясно, что ему трудно пробираться через тесные лабиринты Подземки. На его руках виднелись шрамы от многочисленных царапин и порезов — свидетельство его решимости не позволить ей рыскать в одиночку.

— Ты первая, — сказал он.

Лейла не стала спорить. Все равно у нее был лучший глаз, чтобы найти тропу в Подземке. Поправив рюкзак, который был легче, чем хотелось бы, благодаря скудной добыче, она подпрыгнула, ухватилась за арматуру и втащила себя в зазубренную трубу из рассыпавшегося материала. Она карабкалась с легкостью, с которой Дреш никогда не мог сравниться, — давно отточенные инстинкты искали наименее загроможденный путь, который к тому же предлагал самые надежные опоры для рук. Когда она поднялась на дюжину футов, из туннеля внизу донеслись гневные вопли и рычание. Лейла прислушалась к вокальному репертуару собак и услышала нотки настоящей злобы в хоре, который преследовал их, пока они продолжали бежать. Как ни страшны были собаки, они оказались плохими альпинистами.

По мере того как они приближались к верхним уровням Подземки, сирены постепенно заглушали песню собачьего разочарования. Звук не был постоянным: каждый улюлюкающий взрыв длился три секунды, после чего следовала пауза такой же продолжительности. Все в Редуте Нового города знали, что это значит, и многие уже столпились у стены, чтобы посмотреть на предстоящее зрелище. Лейла, как никто другой, чувствовала притяжение сирен и вскоре должна была занять свое место среди зрителей. Однако, как всегда, перспектива наполняла ее не только предвкушением, но и ужасом.

— Давай, давай, — призывал Дреш, открывая огромную стальную дверь, чтобы она могла вылезти наружу. — У меня есть три цента на то, что Рукер будет единственным, кто вернется.

— Три? — Поднявшись на ноги, Лейла смахнула с одежды накопившуюся грязь и бросила на него пренебрежительный взгляд. — Ты выбросил на ветер неделю еды из-за ставки на большие шансы?

— Большие ставки означают большие выигрыши. — Он захлопнул дверь и пустился бегом, стремясь поскорее добраться до стены.

— Подожди, — сказала она, опускаясь на колени и собирая цепь и висячий замок. — Сначала надо запечатать это.

— Какой в этом смысл? Сюда никто никогда не спускается. — Он говорил это не каждый раз, но все же достаточно часто, чтобы это раздражало. Торн никогда не говорил этого. При этой мысли его кольнуло чувство вины. Дреш не был его братом, и сравнение было несправедливым. Кроме того, при всем том, что она любила в Торне, он был куда более ущербным из них двоих. Старший из их троицы на несколько лет, он помнил Кормление с такой ясностью, с какой они никогда не могли. Ясность, которая заставляла его запирать все в бутылку, когда он не спал, и кричать об этом по ночам. У нее на руке до сих пор был шрам, который он оставил, поцарапав ее в своей маниакальной ярости. Его крайнее самообвинение при виде этой раны заставляло его еще больше отстраняться. Она всегда задавалась вопросом, не привело ли его чувство вины за ее шрам к единственному и неразумному решению, а затем и к стене. Когда Торна не стало, она стала брать Дреша с собой, когда отправлялась на поиски. Это была скорее обязанность, чем доброта.

— Нет. — Лейла пропустила цепь через стальные скобы на двери и затянула ее. — Они никогда не приходят сюда, когда приходим мы. Ржавчины нет, видишь? Значит, ее регулярно меняют. — Она не стала добавлять, что у крашеров есть график проверок, который она запомнила, а он — нет. Хотя Дреш и был добр по натуре, он мог проявить злобную угрюмость, когда ему напоминали о его ограничениях.

Лейла защелкнула висячий замок и вставила ключ в отверстие. Если не считать взлома, то создание собственного ключа для этого замка было одним из самых гордых ее достижений, хотя она и не могла этим похвастаться. — Кроме того... - она выпрямилась, одарив его безразличной улыбкой, — мы же не хотим, чтобы собаки вышли, правда? Или что-нибудь еще.

Дреш лишь нахмурился и продолжил пробежку, поправляя шарф на лице. Они шли с подветренной стороны того, что городские управляющие называли «Санитарным комплексом, — а все остальные — «Свалкой. — Курганы отходов образовывали постоянно меняющуюся гряду холмов, скрывая от любопытных глаз вход в Подземку. По словам Стрэнга, когда-то это было скопление дорог и надземных переходов, перемежающихся с топливными и электрическими зарядными станциями. Ворота, ведущие в пригородные и промышленные районы, ставшие основой для Нового городского редута, были разбомблены в середине Кормления, чтобы перекрыть западные подступы к одному из немногих оставшихся пригодных для обороны мест. После возведения стены городские управляющие постарались замостить руины, но поверхность оставалась неустойчивой и непригодной для строительства. Теперь это была еще одна запретная зона, которую посещали только такие, как она и Дреш.

Вонь от Типа дополнительно отпугивала случайных зрителей. Любой, увидев их, решил бы, что они пришли присоединиться к десяткам людей, роющихся в курганах в поисках чего-нибудь съестного. Лейла и сама когда-то так делала, но потом поняла, что под ногами лежат настоящие сокровища, если ты готов рискнуть своей шеей, чтобы их заполучить.

Они пробирались через ряды домов, примыкающих к Пути, в основном пустые, поскольку мало кто мог вынести этот запах. Шайнеры окликали их из выдолбленных зданий, скорее в надежде, чем в ожидании. Когда их игнорировали, некоторые бросали оскорбления с разной степенью страсти, но никто не пытался препятствовать или преследовать. Сияние, которое они пили, плохо влияло как на зрение, так и на подвижность.

Протискиваясь, а иногда и пропихиваясь сквозь толпу, они добрались до участка стены, выходящего на самый короткий отрезок пустоши, отделяющий Новый городской редут от огромного, покрытого руинами Старого города. Стена была шестьдесят футов высотой и двадцать толщиной — сплошной барьер, опоясывающий город и являющийся единственной причиной его дальнейшего существования. Поднявшись по извилистой лестнице на самый верх, Лейла обратила внимание на вделанные в бетон железные таблички, на каждой из которых значилось название специального строительного батальона и перечислялись погибшие в лихорадочной спешке при возведении стены. Стрэнг возглавлял один из таких батальонов, и она сохранила смутные воспоминания о нем в те дни: желтая каска на голове, бесконечная череда распоряжений бригаде. Тогда он был намного выше.

На вершине парапета стояли ряды многоярусных скамеек, обеспечивавших всем присутствующим хороший обзор, что свидетельствовало о неизменной популярности таких мероприятий. Однако, опасаясь шаткости конструкции, Лейла всегда предпочитала размещаться у балюстрады. Дни возвращения неизменно вызывали волнение, но сегодня все было иначе. Лейла видела множество людей, сжимавших в руках свои ставки, глаза которых горели жадностью и надеждой. Но еще больше людей смотрели на Старый город с молчаливым отчаянием на лице. Их руки были в основном пусты, хотя их доля в исходе была, пожалуй, самой высокой среди всех присутствующих. Два последних перехода не вернулись, и это был первый подобный случай за последние четыре месяца. Ухудшающаяся погода добавляла тяжелого настроения. Небо затянуло густой пеленой серых туч, и Лейла могла видеть далекие завесы дождя, скрывающие глубины руин. В перерывах между взрывами сирен она слышала, как несколько раз повторили фразу «небо кормщика.

— Есть идеи, сколько их? — спросил Дреш у одного из людей в толпе. Невысокий бородатый человек с зажатой в обеих руках пачкой букмекерских читов. На нем был костюм в полоску, гораздо более чистый, чем он сам, и достаточно свободный, чтобы было понятно, что когда-то он был более солидным. Лейла предположила, что он надевает его только в дни возвращения. Его взгляд едва оторвался от темных очертаний Старого города, когда он дернул головой в сторону сторожевого поста. На крыше стояло трио крашеров — громоздкие фигуры в залатанных бронежилетах, придававших им пестрый вид, из-за чего некоторые называли их «клоунами, — хотя редко кто слышал их в свой адрес. Один крашер смотрел в луковицу телескопа на треноге, другой держал в одной руке планшет, а в другой — рацию. Третий крашер как раз пристраивался за винтовкой, которая была длиннее его самого. Сирена должна была взвыть при первом же взгляде телескопа на переправляющуюся группу, созывая тех, кто был наиболее заинтересован в исходе.

— Они не говорят, — хмыкнул мужчина в костюме в полоску. Его взгляд метнулся к читу в руке Дреша. — Кого ты выбрал?

— Ракера.

Бородач щелкнул языком. — Только одного? Плохая тактика, сынок. Слишком большие шансы. Поставил на Рукера, Луказа и Слатта. Даже деньги. До этого она сделала шесть...

Его голос заглушил еще один взрыв сирены. На этот раз он продолжался на несколько секунд дольше, прежде чем затихнуть. В толпе воцарилась холодная тишина, которую разломил резкий окрик Крашера с винтовкой. — Крестовые в поле зрения! Счет два!

— Черт! — выругался про себя бородач, крепче сжимая свои читы. — Все еще в нем. Ракер и Слатт. Ракер и Слатт...

Вариации его мантры повторяли другие люди в толпе. Разные имена или комбинации имен. Большинство из них Лейла уже слышала, ведь для того, чтобы приобрести дурную славу в Редуте, требовалось всего несколько удачных переходов.

Она подумала, что Дреш многое может сказать о его суждениях: он был единственным, кто постоянно бормотал «Ракер». Крашер у телескопа заговорил, быстро перебрасываясь словами, которые Лейла почти не уловила: — Кормщик на открытом месте!

— Высылаю! — огрызнулась женщина с винтовкой.

Через долю секунды оружие взревело, отдача сильно толкнула ее в плечо. Лейла обвела взглядом неровную линию зданий напротив в поисках признаков столкновения или какого-либо движения, но ничего не увидела. Крашеры обычно сообщают об убийстве, но снайпер бесшумно передернула затвор, выбрасывая длинную латунную гильзу, и вернула взгляд в прицел. Спустя долгие тридцать секунд крашер с оптическим прицелом снова заговорил, тон его был отрывистым, но не настолько, чтобы Лейла не услышала горькую ноту неудачи: — Крестовый ранен.