Читаем Коренной перелом онлайн бесплатно

1 июня 1942 года, Полдень. Москва, Дача Сталина в Кунцево.

К началу лета 1942 года Москва стала совершенно спокойным, вроде бы и не прифронтовым городом, несмотря на то, что фронт стоял под Вязьмой, всего в двухстах километрах от окраин столицы. Воздушные налеты прекратились совершенно, ибо при стоящей в Кратово авиагруппе ОСНАЗ посылать бомбардировщики на советскую столицу хоть днем, хоть ночью было для командования люфтваффе чистейшим самоубийством. Взлетят русские «Палачи», и всех к чертовой матери посбивают. К тому же после сражения за Брянск и Орел действующее в полосе группы армий «Центр» воздушное командование «Восток» было обескровлено в результате катастрофических потерь. Все новые самолеты и закончившие летные школы пилоты, штурманы и стрелки направлялись Герингом в 4-й воздушный флот, действующий в интересах группы армий «Юг». Встал даже вопрос о возвращении назад в Москву эвакуированных в Куйбышев правительственных учреждений и иностранных посольств. Но Верховный пока откладывал принятие этого решения. «Вот победим на юге, погоним фашиста до Днепра и дальше, — думал он, — тогда и можно будет вернуть всех в Москву».

А основания надеяться на победу были. Советская разведка вовремя вскрыла план фашистов нанести главный удар на юге, и Василевский ежедневно докладывал Сталину о количестве прибывающих в немецкие ударные группировки солдат, орудий, танков и самолетов. Соответственно, строилось и противодействие, усиливалась линия обороны, перебрасывались подкрепления. Генерал армии Жуков, назначенный командующим Центральным фронтом, свирепствовал так, что стоны разжалованных и пониженных в должности и звании страдальцев неслись по всей Руси Великой. Туда, к Жукову, направлялись практически все новые противотанковые пушки, гранатометы, гвардейские реактивные минометы и самолеты-истребители. Против немецкого ударного кулака со всей возможной скрытностью создавался щит, о который этот кулак должен был разбиться как о каменную стену.

Но сегодня Верховного Главнокомандующего занимала не война, а дипломатия и политика. Чтобы выиграть войну, у него теперь есть целое созвездие проверенных другой историей «Гинденбургов»: Василевский, Шапошников и Антонов — в Генштабе; Жуков, Конев, Рокоссовский, Малиновский, Черняховский, Говоров, Горбатов, Ватутин, Толбухин и Федюнинский — на фронтах; Бережной, Катуков, Ротмистров, Рыбалко, Лелюшенко и Лизюков — в танковых войсках; Кузнецов, Ларионов и Головко — на флоте. А к ним — почти двенадцатимиллионная Красная Армия, уже оправившаяся от горечи прошлогодних поражений и уже привыкающая к сладкому вкусу побед. Если эту силу правильно применить, то вермахту не устоять. Победили в ТОТ раз в гораздо худших условиях, победим и теперь. Главное — сделать так, чтобы плоды этой Победы не были украдены у Советского Союза так называемыми союзниками по коалиции, и не пропали бы втуне, как это случилось ТОГДА.

Именно сейчас, в эти дни и часы, должен был решиться вопрос послевоенного мироустройства, и решить этот вопрос мог только он, Сталин. Британский король-эмигрант Георг VI уже находился в Москве. Через несколько дней для переговоров сюда же прибудет американский вице-президент Уоллес. И, хоть судьба мира будет решаться на переговорах с американским вице-президентом, первая встреча состоится с британским монархом. Пора закрывать операцию «Денеб» и просчитать все дивиденды, чтобы понять, стоила ли свеч вся эта головокружительная авантюра в стиле голливудского вестерна…

Король Георг ехал на встречу с русским вождем, поглядывая на залитые солнцем улицы Москвы через бронированное стекло посольского «Роллс-Ройса». Народу на улицах было совсем немного для такого большого города: в основном люди в военной форме, старики, и совсем немного женщин. Все остальные, включая четырнадцатилетних подростков, как успел рассказать королю посол в России Кларк Керр, по двенадцать часов в день в две смены работали на военных заводах, прилагая все силы для того, чтобы обеспечить русскую армию, ведущую тяжелую войну, оружием, боеприпасами и снаряжением.

И хоть, как и в Лондоне, по дороге часто попадались зенитные орудия и привязанные к земле аэростаты воздушного заграждения, за те сутки, что Георг провел в большевистской столице, не прозвучало ни одной воздушной тревоги. Небо над Москвой было на надежном замке.

Загородная резиденция советского правителя располагалась в густом лесу, отгороженная от внешнего мира высоким забором. Когда автомобиль с королем проехал через большие ворота, ему пришлось несколько раз объехать установленные поперек дороги большие бетонные блоки.

Гостеприимный хозяин встретил короля на пороге дома (причем сам этот дом, одноэтажный и укрытый в тени деревьев, не произвел на Георга особого впечатления). Он не был похож на древние замки британских аристократов. Да и внутри тоже был обставлен по-спартански просто. Дядюшка Джо, в отличие от скороспелых американских нуворишей, то ли презирал роскошь, то ли не придавал ей большого значения. Более-менее соответствовал положению хозяина только кабинет с хорошим паркетом, где стоял большой письменный стол, а также мягкие кресла и книжные шкафы, забитые книгами, а на стене висела огромная карта советско-германского фронта. Именно сюда сходились все нити управления страной, ведущей тяжелую изнурительную войну с беспощадным врагом.

Хозяин кабинета жестом пригласил короля присесть в одно из кресел, после чего устроился сам в таком же, стоящем рядом. Переводчик замер за спиной короля.

— Мы сожалеем, ваше королевское величество, о том, что произошло в вашей стране, — после недолгого молчания произнес Сталин. — Как вы уже знаете, мы пытались предотвратить подобный исход событий, но ваши специальные службы, к сожалению, не прислушались к нашим предостережениям.

— Господин Верховный главнокомандующий, — с горечью ответил король, — к моему глубокому сожалению, меня лично о вашем предупреждении проинформировали слишком поздно. В противном случае я смог бы хоть что-нибудь предпринять. Конечно, я весьма благодарен вам за то, что вы организовали спасение и эвакуацию моей семьи. Но хотел бы поинтересоваться, зачем вы это сделали… Ведь между нами никогда не было приязненных отношений. Более того, я всегда позиционировал себя как противника возглавляемого вами всемирного коммунистического движения.

— Покойный мистер Черчилль тоже не был нашим большим другом, — ответил Сталин, — однако нас объединяло главное — желание разгромить нацизм и спасти народы Европы от порабощения. Мы надеемся, что с вашей помощью нам удастся спасти от захвата Гитлером Гибралтар, Мальту, Суэцкий канал и остатки британского флота. Ваше величество, вы согласны со мной?

Король Георг кивнул.

— Вполне, господин Верховный главнокомандующий. Меня беспокоит только то, что безумцы, захватившие власть в Лондоне, все же решат направить на Восточный фронт британские войска, находящиеся сейчас под их властью в Метрополии.

— Мы можем твердо обещать, — ответил Верховный, — что в таком случае все британские солдаты и офицеры, добровольно и с оружием в руках перешедшие на сторону Красной Армии, не будут считаться военнопленными, а немедленно возвратятся под ваше командование. Это максимум, что мы можем для них сделать.

— Спасибо, господин Верховный Главнокомандующий, — произнес король с явным облегчением, — вашего обещания для меня вполне достаточно. Мне даже не хочется называть англичанами тех моих подданных, которые по доброй воле и с оружием в руках будут воевать за Гитлера и его новый порядок. Но мне хотелось бы знать, какие шаги вы планируете предпринять после окончания этой войны по отношению к моей стране. Для меня это очень важно.

— Ваше величество, — ответил Сталин, — теперь, когда открытие Второго фронта маловероятно даже теоретически, Красная Армия будет вынуждена двигаться на запад, освобождая от Гитлера Европу до тех пор, пока враг не сдастся не будет сброшен в волны Атлантического океана. При этом мы исходим из того, что политическая система Европы в ходе гитлеровской агрессии оказалась полностью разрушена, и теперь ее предстоит создавать заново. Таким образом, дальнейшую судьбу оккупированных Гитлером стран будут решать их народы на прямых, свободных, честных и демократических выборах — разумеется, после того как будут осуждены и поражены в правах те политические силы, что сотрудничали с оккупантами или способствовали тому, что фашистская Германия смогла развязать эту разрушительную войну.

— Господин Верховный Главнокомандующий, — насторожился король, — пожалуйста, поясните — что вы имеете в виду под словами «политические силы, способствовавшие развязыванию войны»?

— Мы имеем в виду тех, к кому летел на переговоры нынешний фактический правитель Британии Рудольф Гесс. Тех, без чьей поддержки не произошел бы нынешний переворот — сказал Сталин. — Судить всех виновных будет международный трибунал.

Выслушав перевод, король задумался.

— Это довольно деликатный вопрос, господин Верховный Главнокомандующий, — наконец произнес он, — политическая система Великобритании складывалась веками, и в ней краеугольным камнем был документ «Магна Карта», ограничивший власть короля волей Парламента. Я согласен с вами в том, что нынешний Парламент себя полностью дискредитировал и не может в дальнейшем выражать волю английского народа. Просто мне не хотелось бы, чтобы в процессе послевоенных выборов хоть как-то ущемлялись права тех политических сил, которые до конца боролись с фашизмом, но в то же время являются противниками коммунистической идеологии, которую я считаю неподходящей для культурной Европы.

— А вот этот вопрос, — усмехнувшись в усы, сказал Сталин, — давайте предоставим решать самим европейским народам, в том числе и английскому. Мы лишь только освободим их от фашизма, выловим военных преступников и их пособников и создадим условия для свободного, прямого и тайного голосования.

— Господин Верховный Главнокомандующий, а как же довоенный статус-кво? — поинтересовался король.

— Вы имеете в виду послеверсальские границы? — спросил Верховный. — Но ведь именно роковые решения, принятые в Версале, и привели к тому, что на территории Европы вспыхнула новая, еще более кровопролитная война. Вы полагаете, что Японская империя решилась бы напасть на британские колониальные владения и на Соединенные Штаты, не будучи уверенной в том, что основные силы Британии в этот момент окажутся связанными в ожесточенной бойне в Европе? После этой войны мы должны сделать так, чтобы Европа больше никогда не смогла стать местом, где родилась бы еще одна война.

— Наверное, в чем-то вы правы, господин Верховный Главнокомандующий, — с сомнением произнес король Георг… — Но что по этому поводу скажут американцы?

— А для них, в связи со всеми последними событиями, европейские дела отошли на второй, если не на третий план, — твердо сказал Сталин. — Они все равно сейчас не в состоянии как-либо на них повлиять. Сейчас их больше всего интересует война на Тихом океане и наша возможность открыть против Японии второй фронт в Манчжурии и Корее. Но мы не сможем этого сделать до тех пор, пока не покончим в Европе с Гитлером. Вот вам и вся политическая арифметика, ваше королевское величество. Со своей стороны, как я уже говорил, мы можем гарантировать, что выборы в европейских странах будут прямыми и честными, а мы отнесемся к их результатам со всей возможной беспристрастностью и предоставим законно избранным парламентам и правительствам решать дальнейшую судьбу своих стран.

— Хорошо, господин Верховный главнокомандующий, — произнес король, — я запомню ваши слова. Теперь по итогам нашего разговора необходимо составить какой-нибудь юридически обязывающий документ.

— Я полагаю, что лучше поручить это дело профессионалам, — усмехнулся Вождь. — Пусть товарищ Молотов с нашей стороны и господин Кларк Керр с вашей встретятся и изложат все на четком и понятном дипломатическом языке. А потом мы с вами подпишем этот документ. Ведь если хочешь сделать что-то хорошо, то для этого нужно пригласить специалиста.

— Думаю, что вы правы, господин Верховный главнокомандующий, — сказал король Георг, вставая и показывая тем самым, что разговор на этом закончен. — Спасибо за содержательную беседу, и позвольте откланяться. Наверное, я и так отнял у вас слишком много времени?

— До свиданья, ваше королевское величество, — ответил Сталин, тоже встав с кресла. — Надеюсь, что в будущем мы будем видеться с вами гораздо чаще…

Король уже давно ушел, а Сталин все думал о том, все ли было сделано правильно, и не переборщил ли он с откровенностью. С другой стороны, главная битва на дипломатическом фронте была еще впереди. Через несколько дней в Москву прибудет американский вице-президент Уоллес — и тогда-то и произойдет основная дипломатическая баталия.

3 июня 1942 года, Утро. Тихий океан. Атолл Трук. Якорная стоянка Японского Объединенного Императорского Флота. Штаб соединения на острове Чуук.

Присутствуют:

Главнокомандующий объединенным флотом адмирал Исороку Ямамото;

Командующий линейными силами вице-адмирал Сиро Такасу;

Командующий ударными авианосными силами вице-адмирал Тюити Нагумо;

Командующий разведывательными силами вице-адмирал Нобутакэ Конду;

Командующий передовыми экспедиционными силами вице-адмирал Мицуми Сэмидзу.

Лагуна архипелага Трук, несмотря на свои огромные размеры, была набита кораблями победоносного японского императорского флота, словно бочка сельдью. Одиннадцать линкоров (включая новейший и мощнейший в мире линкор «Ямато» под флагом адмирала Ямамото), шесть авианосцев, семнадцать тяжелых и восемь легких крейсеров, восемьдесят эсминцев и бесчисленное количество судов снабжения, танкеров и транспортов с десантом. Рядом с этой мощью канонерские лодки, тральщики и морские охотники базового соединения выглядели забившимися в угол бедными родственниками.

Последний раз объединенный флот Империи собирался перед исторической битвой при Цусиме. А потому даже матросу первого года службы было ясно, что вскоре произойдет событие столь же эпохального масштаба. Правда, наличие в соединении десантных транспортов с полнокровной пехотной дивизией на борту наводило на мысль не о линейном сражении, а о десантной операции против какого-то хорошо укрепленного вражеского города или базы. В противном случае не понадобилась бы огневая мощь всех линкоров японского флота разом.