Читаем Кордон онлайн бесплатно
Не похож, ой, не похож Матренин на других матросов. Редко кого встретишь из моряков, кто бы не приправлял свою малосвязанную речь крепкими русскими словечками, которые не печатают в книжках. Старший боцман в экипаже, пожалуй, владеет самым большим набором смачных слов. Вряд ли кто сумеет перещеголять его в палубной словесности. Однако ни он, ни кто другой на фрегате, кроме Матренина, не ругается в Бога и святых. Пытался Матвей Сидорович вразумить богохульника, заступиться за всевышнего и его апостолов, но куда там! Заборов понял, что Матренин обижается на Бога, на несправедливость небесного чудотворца. А идет это у Игната от тошной жизни. В сороковом году, когда в России был страшный голод, о котором запретили даже писать в газетах, у Матренина умерли молодые родители, оставив на произвол судьбы пятерых детишек. За что, за какие грехи наказал миротворец невинных и беззащитных мальцов? Пристроив младших братишек и сестренок в деревне к чужим людям, десятилетний Игнат ушел в город. Два года он был поводырем слепого нищего старца. А когда тот умер, маленький оборвыш устроился на кожевенную фабрику в вонючий цех по выделке овечьих шкур. С пят надцати лет, до того, как угодить в матросы, гнул свой неокрепший хребет в порту, работая крючником. «Вот и осуждай такого человека! — Заборов устыдился — Отбирать у Игната водку никак нельзя…»
Мысли старшего боцмана перекинулись на погоду
Опасны, очень опасны судам в открытом океане тайфуны. Они свирепы, злы и беспощадны к морякам. Их почему-то называют женскими именами: Джорджия, Эльза, Генриетта, Карина… Особенно люты северные ветра. Однако затишье пугало Заборова больше, чем штормы. Оно его просто угнетало. Ну, конечно, денек постоять можно, но не больше. Отдохнут люди от авралов, покупаются в спущенном на воду парусе (никого акулы не утащат), и надо двигаться, приближаться к цели. А залив
Де-Кастри, оказывается, еще далеко. Длительная стоянка очень страшна. Экипаж каждый день ест и пьет. Вода в деревянных чанах и бочках начинает портиться. А если и такой, тухлой, не хватит?.. Есть в задержке фрегата и другая опасность. Заборов вначале даже не понял, почему Изыльметьев распорядился нести во время штиля усиленную вахту. «Ну кто в затишье к нам подойдет? — рассуждал недавно старший боцман, — Мы стоим, стоят и другие парусники». Однако капитан-лейтенант напомнил ему о времени. Словно прочитав мысли Заборова, он сказал:
— У англичан и французов, Матвей Сидорович, много сейчас паровых судов. Штиль для них самая удобная пора. Проявлять беспечность не будем, дабы не стать легкой добычей современных пиратов…
Долгую н нудную неделю вокруг фрегата стояло знойное затишье, не шевелилась лазурная гладь. Смирная и ласковая, но по-своему коварная мифическая особа, названная древними греками Галиной, не торопилась покинуть место вынужденной стоянки русских моряков. Затяжной штиль не на шутку встревожил авроровцев. В их планы не входила длительная стоянка в такой дали от материков. В какую сторону ни поверни — до земли тысячи миль. Немало было морских трагедий, когда целые экипажи погибали от жажды вблизи суши.
На восьмой день кроткая Галина тихо и тайно оставила «Аврору». Она исчезла от легкого дуновения ветра. На фрегате заколыхались паруса.
— Ура-а! — закричали моряки, словно после длительного плавания увидели землю. В воздух полетели бескозырки.
Посвежело, зарябило воду. Определив силу и направление ветра, авроровцы закрепили нужные паруса, и фрегат, к всеобщему удовлетворению экипажа, медленно двинулся на северо-запад, к заливу Де-Кастри.
Сутки, вторые, третьи шел корабль. Вокруг был тот же утомительный простор, скучное однообразие. Где же ты желанный берег? Сколько до тебя осталось тысяч миль? И вдруг веселое оживление: авроровцы увидели стадо усатых китов. Запросы и потребности людей в пище и зрелищах от пещерного бытия до последнего времени не утратили своего первоначального значения. Влекомые любопытством, авроровцы высыпали на палубу.
Могучие животные появились недалеко от фрегата.
