Читаем Константин Васильев онлайн бесплатно

Константин Васильев стремительно ворвался в художественный мир современников и занял в нем свое особое место, как показало время, навсегда. Нередко люди, прежде не интересовавшиеся живописью, увидев его картины, испытывают состояние катарсиса — высочайшего духовного потрясения, — не могут сдержать восторга, а порой и слез.

Нечасто в истории России духовными лидерами становились не философы и писатели, а живописцы. Нечасто кисть художника так волновала русского человека. Магнетизм его творчества не отпускает подолгу, пробуждая в зрителях генетическую память, перенося воображение современников в легендарную эпоху величия и духовной мощи нашего народа.

Интуиция художника переносит его за тысячи лет до Рождества Христова, в те достопамятные времена, когда предки наши, почитавшие себя внуками Даждьбога, совершали богатырские подвиги и свято чтили традиции Рода. И если в этом направлении художник двигался, полагаясь в основном на собственные прозрения и интуицию (информация о мифологии славян в конце 60-х годов была весьма фрагментарна), то в изучении прошлого родственных народов ему помогали литературные источники и прежде всего скандинавские, представлявшие собой целостный мифологический материал.

Творчески перерабатывая мифы и фольклор разных стран, Васильев пришел к убеждению, что каждому народу присуща особая духовность, сохраняющаяся в его генофонде; то есть в генетическом материале любой нации запечатлен ее «духовный путь», а древние боги и богини — это небесные покровители, формирующие археобраз (архетип) данного народа.

Константин Васильев верил в это, он искал непроторенные пути в открытии истоков славянского мировоззрения. В своих картинах-символах художник отражал духовный потенциал русского народа с тысячелетними корнями, как в свое время А.С.Пушкин раскрыл в могучем русском языке глубины исконной мудрости предков.

Пушкин провидчески угадал, нащупал какой-то нерв, способный пробудить к жизни, казалось бы, атрофированный организм — Древнюю Русь… Об этом его гениальные строки:

Его гений, словно луч света, выхватил из тьмы единственный путь, на котором русский человек может вновь обрести свое достоинство и величие!

И если А.С. Пушкин постигал историю Отечества с помощью языка русской словесности, то живописец Константин Васильев обратился к языку символов.

Долгое время друзья художника не понимали, почему, блестяще ориентируясь в истории многих народов, он упорно игнорировал исторические сюжеты в своем творчестве. И, пожалуй, только теперь, по прошествии двух с лишним десятилетий после гибели Константина Васильева, стало очевидным, что масштаб личности художника не позволял ему просто отображать факты истории Отечества. Его влекла мифология, тайна, которую он должен был непременно разгадать. А магическое для многих понятие «фактологический материал» К. Васильев воспринимал как некую преграду на пути к правде, дозированную информацию, которая в угоду правителям всех веков перекрывает пути к подлинному знанию, препятствует полноценной духовной жизни людей, обрекая их на жалкое существование манкуртов. Прошлое, в понимании художника, находится за непреодолимыми искусственными барьерами, и, что самое страшное, из-за этого обрываются важнейшие звенья в цепи духовной преемственности народа.

Васильев решил разрушить ложные построения и нагромождения «фактов», чтобы взору человека предстала в сияющей гармонии красота Божественного мира!

С этой задачей ему помог справиться язык символов, работающий на генетическом уровне, проникающий непосредственно в человеческую душу, вызывая в ней резонанс ответного чувства. Созданные полотна мифологического жанра — это законченные образы-символы, то сокровенное, что каждый из нас носит в себе всю жизнь, но не в состоянии четко представить, а тем более выразить. И вдруг — это потаенное, драгоценное, упрятанное в недрах подсознания, является в красках на полотнах мастера! Возможно, именно такое точное попадание в образ потрясает зрителя, снова и снова влечет людей к полюбившимся картинам.

Лишь живописец, опаленный божественным огнем, способен пробудить чувства, прежде томившиеся в глубинах поколений, как нечто самое важное, жизнеопределяющее. Таким и был Константин Васильев. Огонь его творческого напряжения проник сквозь завалы и искусственные нагромождения, устроенные архитекторами лютого времени, к святому роднику русской духовности.

Интересно, что в короткий период своей жизни, когда Васильев работал лаборантом в Казанской астрономической обсерватории, он писал картины звездного неба и пытался осмыслить влияние различных планет на людей. В его бумагах сохранились такие строчки:

Что это — шутка, случайные мысли? Вряд ли. Сегодня, на пороге нового тысячелетия, мы подходим к пониманию удивительной точности этих слов.

Существует универсальный жизненный цикл — двенадцатичастный. Согласно ему на Земле 12 коренных народов, каждому из которых соответствует свой знак зодиака. Русичам сопутствует Водолей. Ведущая планета этого созвездия Уран некогда сформировала архетипы наших пращуров, обобщенные в сознании народном в божественные образы. В 2003 году Уран вступает в свои права. Это так же неизбежно, как наступление дня после ночи. Влияние энергии эпохи Водолея уже началось, и, может быть, поэтому пробуждается в нашем народе активное желание обрести русскую идею.

Творческой интуицией, каким-то невероятным прозрением Константину Васильеву удалось воссоздать в красках и линиях идеальный образ русской души, запечатлеть в ярких «портретах» идеальное представление о национальном мужском и женском начале.

Так, в картине «Ожидание» зрителей сначала привлекает магически мерцающий пламень горящей свечи, затем, сильнее огня, обжигают глаза девушки, излучающие небесную чистоту и непостижимую глубину чувств. В сознании каждого русского человека при общении с картиной возникает образ самой Руси, ее пробуждающейся духовности. В этом признаются сотни зрителей, оставившие свои записи в книгах отзывов.

Не менее острые чувства испытывают зрители и от общения с полотном «Северный орел», где сконцентрировано мужское светлое начало. Необоримая грозная сила, жизнеутверждающая энергия вселяют уверенность в непобедимости русского духа!

Но, пожалуй, самая значимая, самая таинственная и притягательная работа — «Человек с филином», которую правильнее называть «Мудрость Великоросса». В ней Васильев, изъясняясь языком символов, открывает простор своему богатому воображению. Здесь дышит тайна, которая не исчерпывается, как бы глубоко и долго мы ни погружались в состояние символа-образа, созданного кистью мастера. Не умаляя многообразия всего творчества Константина Васильева, смею утверждать, что три названные картины — его главное и важнейшее достижение. Художником воссозданы зримые и точные археобразы древних русичей с их духовным опытом и переживаниями…

Так уж сложилось на Руси, что ее творцы — писатели, поэты, композиторы, художники, — невзирая на всяческие гонения, испытания, нападки, непонимание, становились духовными поводырями своего народа. В любую, самую хмурую годину они не ждали светлого часа в бездействии и унынии. Отчаянные таланты поднимались на передний рубеж духовного противостояния и ярко сгорали, согревая огнем прозрения свой народ. Одним из таких светочей, провидцев был и остается для нас Константин Васильев.

С трудом верится, что уже более двух десятилетий прошло с того дня, когда несколько энтузиастов, потрясенных однажды картинами трагически погибшего художника Константина Васильева, начали на свой страх и риск выставлять его произведения в случайных малоприспособленных для этих целей помещениях. Не было никакой рекламы и афиш. А просто открывалась выставка, проходил день, другой, и зрители, случайно попав на нее, тут же сообщали о своем нечаянном открытии друзьям. Те, в свою очередь, спешили поделиться впечатлениями еще с кем-то. И росла молва об удивительном художнике. От выставки к выставке увеличивалось число страстных его поклонников. И уже к зиме 1980 года Москва гудела на все лады, перебирая названия картин Константина Васильева.

Мнения зрителей сразу же полярно разделились: большинство восторгалось им, другие же активно не принимали. Но безразличных не было.

Неприятели творчества художника запускали в оборот выражения: «слащавость», «красивость», «искусство для толпы». Поклонники наслаждались красотой, поражались философской глубиной картин, пониманием художником души народной.

Именно тогда удалось развернуть наиболее полную экспозицию картин Васильева в выставочном зале на Малой Грузинской улице.

От записей посетителей выставок распухали книги отзывов: «В картинах много правды, они очищают душу. Их должна видеть вся Россия!»; «Выставка — это необыкновенная сказка наяву. Нет сил оторваться от картин. Это наслаждение великим»; «Пусть я ошибаюсь, но не могу сравнить эти картины даже с нашими известными классиками живописи. Это совсем другое, но очень родное, близкое и в то же время непостижимо высокое…»; «Как велика все-таки сила искусства. Действительно! Посмотрел и умереть не жалко. Просто нет слов, это, наверное, самое сильное впечатление от искусства на всю жизнь»; «…посмотрела — и как искупалась в источнике живой воды…»; «Раскрыл или усугубил К. Васильев загадку русского характера?! Низкий поклон ему за то, что свой ясновидящий талант он посвятил поискам ответа на этот вечный вопрос».

Выставки в столице продолжались с нарастающим успехом. Москва была окончательно завоевана художником. И в конце 1988 года Клуб любителей живописи Константина Васильева, созданный при Московском городском отделении ВООПИиК и взявший на себя всю ответственность за пропаганду творческого наследия художника, впервые за много лет рискнул показать полотна К.Васильева в других городах страны. Первым, конечно, был Ленинград. Перед открытием выставки там было много волнений: как примут нового для себя художника ленинградцы, живущие в средоточии памятников культуры, вблизи Русского музея, Эрмитажа?

Непростое испытание картины Васильева выдержали с блеском. Три месяца продолжалась выставка, и все это время тысячи людей отстаивали многочасовые очереди, чтобы увидеть полотна художника. И снова запестрели с удивительным постоянством записи в книгах отзывов: «Прихожу на выставку третий раз. Возможно, приду четвертый и пятый. И каждый раз картины задевают за живое, сокровенное…»; «Любить свою Родину — значит знать ее. Прекрасный художник… всем сердцем выразил свою любовь к России, вложил в картины не только титанический труд, но и массу душевных чувств и любви. Это настоящее искусство… Картины напоминают, что историю на Руси забывать нельзя»; «Духовная энергия, исходящая от картин Васильева, перетекает за рамки этих картин и влечет глубиной художественно-поэтического образа. Картины возрождают попранную веру в неизбывную силу русского духа, вселяют надежду на возрождение и продолжение лучших традиций русского изобразительного искусства».

Чем же поражают зрителей полотна Константина Васильева, какая философская глубина таится в них?

Давайте вместе заглянем на одну из выставок художника и послушаем, о чем же говорят посетители.

На самом виду два журналиста — пожилой, сухощавый, но очень энергичный, и средних лет, молчаливый, мягкий, неторопливый — обсуждают каждую работу не более минуты, но так тщательно, как будто передают сообщение для печати: «Посмотрите на картину «Свияжск», ветер дует, чувствуете? Дышит мага от реки. Девушка наперекор всему движется к заветной цели. А теперь взгляните на «Лесную готику». Вот лес, в котором мы часто бывали, который нам знаком и соснами большими, и порослью, и травами, и освещением. Что солнце освещает? Что-то непонятно-зеленое? Нет, смотрите на картину с расстояния пяти сантиметров или отойдите на пять метров, и вы увидите, что это настоящая трава и настоящая кора самых естественных оттенков и что свет на поляне действительно светит. Это солнечный свет, а не формалистический трюк или плод усилия нашего воображения. А вот самое натуральное коромысло и самая настоящая богатая шаль узорчатая, и парень приник к девке с таким выражением лица, что и мы ради нее готовы все забыть».

У следующей картины они задержались: «Смотрите, какой взгляд. Вы его чувствуете? Я его чувствую как укор. И филин — это же загадка! Вы посмотрите, какая в нем ясность-таинственность. Свеча в руке светит, и огонь под ногами, вы посмотрите, огонь ведь по-настоящему горит!»

В заключение, охватив взглядом всю выставку, пожилой журналист подытожил: «Вот она — правда. Она свое взяла. Все говорили — не надо, мол, особенно реализмом увлекаться, можно скрашивать, приукрашивать, преломлять. А на самом деле все эти разговоры — попытка уйти от добросовестного труда. Вот он — реализм в самом моментальном его узнавании. Вот она — честность… Знаете, я спрашивал у искусствоведов, живущих в Париже, какой стиль сейчас самый модный? И вдруг неожиданно для себя услышал, сразу без всяких размышлений: «Реализм». — «Как реализм? Неужели в 80-е годы самое острое и щекотливое есть реализм?» — «Да», — был быстрый хладнокровный ответ, и парижане как бы удивлялись моему непониманию. Я не отступался: «И как же у вас получается этот реализм?» — «Плохо получается, с большим трудом». — «Почему?» — «Потому что реализм был утерян у нас в начале века, а сейчас за несколько десятилетий не восстановишь!»…