Читаем Коновал онлайн бесплатно
— Я ей в живот не залезала. — Аксинья начинала злиться, но при этом стояла и отвечала, будто она обязана была это делать. — Жалуется временами. Потом отпускает.
— Много ходит?
— А тебе с чего такая забота о бабьих делах?
Спрашивала она по делу. Я посмотрел на Матвея. Тот внимательно слушал, и по его лицу ясно, что еще несколько странных вопросов и Бельский узнает об этом. С другой сторон, я же должен знать, что не зря рисковал жизнью и смог все-таки спасти ребенка Рюриковичей.
— Бабьих дел я не знаю, — сказал я. — Со скотиной видел похожее. После удара жеребую кобылу по двору гонять никто не станет. Со стельной коровой то же самое.
Аксинья прищурилась.
— Елену рядом с коровой поставил?
— Я про живот, Аксинья. Если тянет, пусть лежит и греется. Воду давайте, следите за кровью. Если боль станет сильнее или ребенок долго совсем не даст о себе знать — зовите повитух.
— Сам, стало быть, не полезешь?
— Куда? Я людей не лечу.
Матвей отвел глаза, скрывая то ли усмешку. Аксинья продолжала смотреть на меня. Родинка у губы делала ее лицо заметнее, особенно сейчас, когда она поджала губы и пыталась решить, что делать со сведениями Сухого.
— Раньше от тебя таких речей не было.
— Так раньше государь меня посохом не бил, — я хмыкнул.
— И что? От того в бабки произведен?
— Нет. Просто знаю, что беременной после удара покой полезнее беготни.
Она медленно провела пальцем по краю платка и повернулась к Матвею.
— Слышал?
— Я все слышал. Уже жалею.
— А я передам.
Матвей сразу помрачнел.
— Меня в ваши женские дела не впутывай.
— Тебя туда никто и не зовет.
Он покосился на нее, и я опять заметил «плотнический» взгляд. Матвей мог сколько угодно ворчать, но не спешил прогонять Аксинью.
Самое неприятное — мне тоже хотелось, чтобы она еще постояла. Вот только я пока не понимал, кому именно она нравилась сильнее: мне или человеку, чье тело я носил. Глупость какая, меня могут казнить, а я не головой думаю, а другим местом.
Аксинья забрала у девушки пустую корзинку и уже отошла от двери, когда вспомнила еще что-то.
— Раз уж ты в лекари подался, то знай, что царевичу хуже стало. Лежит и все спрашивает, что с ним.
Матвей сразу оборвал:
— Хватит.
Аксинья и сама поняла, что сказала лишнее. Она посмотрела на меня, потом на караульного и ушла вместе с девушкой. Матвей дождался, пока их шаги стихнут, закрыл дверь и вернул засов на место.
Я остался у лавки с теплой водой и чистым полотном. Да, попал…
Почти час я сидел не притронувшись ни к чему, переваривал сведения.
Я отвлекся на голоса. Аксинья вернулась. Она заговорила с Матвеем, и судя по его ответу, второй раз он не собирается уступать.
— Нет, Аксинья Лукьяновна. Ступай обратно. В прошлый раз я и так лишнего дозволил.
— Я от Елены Ивановны.
— Аксинья… Сухого велено держать одного и речей с ним не иметь.
— Мне спросить надо.
— Через меня спрашивай.
Она что-то ответила, я не разобрал. Матвей снова отказал, чуть менее уверенно. Потом Аксинья заговорила совсем иначе. Голос стал мягче, спокойнее, без привычной колкости. Вот вертихвостка, охмуряет бедолагу, а тот и плывет.
— Матвей, ну сам подумай. Я тебе беды хочу? Два слова скажу при тебе и уйду. Елена Ивановна сама велела. Коли после спросят, я скажу, что сама настояла.
Матвей долго молчал. И мне почему-то стало любопытно, как близко она к нему сейчас стоит. Через несколько секунд я разозлился на себя. Царевичу, возможно, становилось хуже, я сидел под замком, а мозг заняться глупостями.
Прекрасно, Арс. Только ревности мне тут не хватало. Причем оставался вопрос, чьей именно. Матвей наконец сдвинул засов и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы я видел половину его лица и Аксинью за плечом.
— Быстро, — сказал он. — Я слышу каждое слово.
Аксинья тут же вернулась к обычному тону:
— Слушай, это полезно.
Матвей посмотрел на нее с обидой. Я едва удержался от усмешки. Значит, мягкий голос предназначался для служебной необходимости. Аксинья встретилась со мной глазами. Каштановые волосы опять выбились у виска, родинка вновь притянула внимание. Я заставил себя смотреть выше.
— Елена Ивановна велела узнать, что ты скажешь про царевича.
Даже так? Интересный заход. Это я так в ее глазах возвысился?
Матвей кашлянул возле двери, напоминая, что время идет.
Аксинья продолжила:
— Девки там теперь про тебя всякое несут. Одна сказала, Господь тебя вразумил. Другая, что поставил в тот час сохранить Елену Ивановну и царевича.
Я поморщился. Только бы эти слухи не разлетелись по двору.
— Только этого мне и не хватало.
— Чего?
— Чтобы меня святым сделали.
Она хмыкнула.
— Плохой из тебя святой. — Аксинья чуть смягчилась, потом снова стала серьезной. — Елена Ивановна такого не говорит. Только сама видела, что ты за нее полез, потом мужа ее прикрыл. Считает, что раз Господь допустил тебе там оказаться, спросить твоего слова можно.
Вот как так получается, что вроде думаешь, что все плохо, а оказывается, что может быть еще хуже. При Иване Васильевиче подобная известность могла выйти боком.
— Что с царевичем?
Аксинья ответила:
— Людей узнает, говорит нормально. Рвало. Воды просит. Живот схватывает. И во рту с горлом жжет.
