Читаем Конъюгаты: Два онлайн бесплатно

Глава 1

Далила сидела у окошка и наблюдала те звезды, которые были видны, так как с этой стороны дом Кирсановых расположился так, что общее ночное освещение не мешало данному занятию.

Это не был кабинет Хрисанфа, где супруги нередко обитали, и где вместо потолка был доступ к небу: напрямик, либо чаще прозрачный купол, поскольку жена была мерзлява. Там находиться она предпочитала с ним вдовоем. Теперь дети спали, и хотя уже был второй час ночи, Далила решила дождаться мужа во что бы то ни стало. Просто прихоть.

Он не обнаружил её в их спальне, пускай это могло быть для него предсказуемо, Агний, всё же, хотел привыкнуть к обычности: ведь в обычности любящие друг друга люди встают вместе и засыпают вместе. Он инстинктивно побрел к правому крылу и нашёл её дремавшую в глубоком мягком кресле, которое недавно обшил матерей, напоминавшей помесь бархата с чем-то уютным и естественным, но в то же время прочным и лёгким в уходе.

– Такая соня. Может, поставить сюда диванчик?

Она проснулась от его тихих рассуждений и потянула к нему руки и тело в фланелевой пижаме с весёлыми рисунками из зверят и звёзд.

– Не уходи.

– Я только что пришёл.

– Вижу.

Хрисанф усадил её к себе и осторожно покачивал, потому что она, всё-таки полуспала и скорее всего ему так и придётся просидеть восемь часов, чтобы не потревожить её лёгкие невесомые сны.

– Малышка.

– Не говори так.

– Спи-спи.

– Обратись ко мне как к равной.

– Как можно. Ну ничего.

– Что вы делали?

– Тестировали того нового персонажа в той новой игре Калиты.

– Придурки.

– А ты умеешь сравнять нас за долю секунды.

– Было весело?

– Да. Прости.

Далила оторвалась от сонливости и поцеловала его.

– Что лучше: я, или когда меня нет?

Хрисанф не удержался и запустив руки ей в подмышки, прижал к себе и вдохнул в себя запах её волос и сонного тела.

– Конечно, ты! Что за глупый вопрос.

Она почесала кончик его носа и попыталась укрыть обоих вязаным пледом.

– Все говорят, что брак убивает любовь.

– Опять идиотизм. Моя любовь с каждым нашим совместным днем только крепнет.

– Скажешь тоже. Хотя заболтать ты всегда умел здоровски.

Агний отвернулся к окну и нарочито стал игнорировать её ласки.

– Я обиделся.

– Что?

– Не что, а почему.

– Почему?

– Потому что я не умею обижаться, особенно на тебя. Ах, если б я умел, я сейчас надулся бы как индюк, бросал бы двусмысленные взгляды в твою сторону, а потом устроил бы скандал, в завершении которого ты бы ползала у моих ног, просила прощения и сварила бы мне малиновое варенье, ягоды бы до этого сама собрала, обжигая пальцы в колючках. Так бы я хотел.

– Акаары быьылах.

– Ну, конечно. Ведь ползал бы я, а не ты.

– Дабл бакайарошка.

Далила окончательно проснулась, немного заставила себя, и через несколько минут бережно коснулась его подбородка и аккуратно повернула голову мужа лицом к себе.

– Ну, хорошо, я поползаю.

Хрисанф не смог сдержаться и расплылся в улыбке до ушей хоть завязочки пришей.

– Мы, конечно, актёры погорелого театра, но я не могу просто. Прости, что такой простоватый и лох в общем.

Он обнял её и они долго целовались, как будто не виделись несколько месяцев. Далила не стерпела и первая начала растегивать его одежды.

– Это всё потому что ты старый гребаный романтик.

– Не обзывай меня так. Иначе…

– Что? Опять накуксишься?

– Нет (помогает ей себя раздеть).

– Уйдёшь играть в свои гребаные игрушки?

– Нет.

– Ну, Агний!

– Завтра не выпущу тебя из спальни, никуда. Тогда ты скажешь, что я совсем не романтичный.

– Ну, хорошо, сдаюсь. Я просто люблю тебя.

– А я люблю-люблю-люблю!

– Опять попался.

– Ну, хорошо, сдаюсь! Я старый гребаный романтик.

Глава 2

Хрисанф не хотел будить Далилу с утра пораньше, поэтому задержался дома, точнее, в спальне до восьми часов. Потом, всё же, осторожными поцелуями дал времечко, чтобы она постепенно стала потягиваться, зевать и заодно бурчать.

– Можешь убираться. Можешь проскользнуть мимо, как вор, и оставить меня одну с детьми наружу и детьми внутри.

– Нам надо поговорить, дорогая.

– Нет, это мне надо поговорить с тобой, дорогой.

Поскольку женщина опять была беременна, Агний в настоящем был предельно осторожен в постели, то есть, в основном, большинство удовольствия и внимания теперь должно было доставаться ему, а ей стоило просто быть спокойнее и быть просто рядом. Это всё что от неё требовалось.

– Здорово. Значит, мы снова на одной волне.

– Не думаю.

Хрисанф бережно прислонил голову к её животу, чтобы она перестала его в чем-то укорять, хотя поддевки и укоры с её стороны были для него также приятны, как и просто молчание. Всё её существо, существование, манеры, характер, капризы, норов – всё его устраивало до такой степени, что он сам не мог описать, как такое вообще с ним могло произойти.

– Нежность моя, ты вчера так старалась. Что с тобой? Или уже гормоны (из вопроса жене чуть было не перешёл в рассуждение с самим собой, что с ним бывало постоянно ввиду слишком долгого одиночества).

– Вовсе нет.

– Я же вижу.

– А потом скажешь, что я всегда доска доской и ноль инициативы.

– Ты не доска.

Далила несильно потянула его за отросшие волосы. К зиме они посветлели, а потом и вовсе стали чуть ли не прозрачно-белыми как ночной снег. Хрисанф испытывал комплекс и по этому поводу. Так было не ежегодно и не регулярно, но порой внешность Агния немного менялась соответственно погоде. Или настроению. На работе и в людях окружающие думали на разный лад: либо у него генетическая предрасположенность к ранней седине в целом при здоровых густых волосах, либо, что вероятнее, Кирсанов из тех, кто тщательно ухаживает за собой. Далиле это было смешно, но он даже действительно перекрашивался в невызывающего неприметного брюнета, или каштан, чтобы не шокировать публику своими светящимися патлами. С другой стороны, возможность покрасоваться перед Далилой также – очередная череда терзаний и мучений. Дилемма: быть так желаемым собой простолюдином, или быть самым желанным для неё. Хоть плачь.

Далила угорает. Потому что для неё: хорош хоть как.

– Хочешь сказать, что я жирдяйка и свинтус?!

– Ну а чё. Ты же знаешь, что мне нравится всё плотненькое и мягонькое. И жирненькое. Как раз мой вкус!

Далила цокнула языком от возмущения и стала его отталкивать от себя, применяя всю свою физическую силу, но он не отодвинулся ни на сантиметр, а после и вовсе укатился с ней к большому изголовью кровати, свернув себя и её вместе с одеялом в трубочку.

Она промычала в тесном пространстве.

– Добавь "рыхленькое" и я тебя по стенке размажу.

Он засмеялся и обратно выкатил обоих на волю.

– Такая капризная, не могу!

– Агний!

– Да.

Далила, придумывая ответ, прикусывала губы, и всё ещё отталкивала его мягкие сильные руки от себя.

– Тогда я…

– Что?

– Я не буду!

– Что не будешь?

– Больше не буду стараться, чтобы порадовать тебя!

Хрисанф мигом оказался сверху, еле сдерживая свои отцовские страховки.

– Только попробуй!

– Именно! Ничего не буду больше пробовать!

– Ах, ты дерзкая, капризная, своенравная девчонка!

Они отвлеклась от основной нити намечающейся беседы и пропали друг в друге на некоторое время.

– Хорошо?

– Ага.

– Вот и ладно. Всегда старайся для меня. Только осторожнее.

– Хорошо.

– Опять играешь хорошую девочку.

– Да.

– И не отрицает, молодчинка.

Далила, постепенно приходящая в нормальную температуру и влажность, заплела уже довольно приличной длины косу мужу.

– Если быть честной, все мои "потуги и телодвижения" связаны с головоймойкой, которую я хочу устроить.

Агний потянулся за халатом, чтобы сбежать в ванную, но она погладила его по плечам, заставив расслабиться напрягшиеся было члены. Ей не нравилось, когда его тело каменело от чего бы то ни было: очень сложно было потом сделать так, чтоб он отпустил то, что привело его в такое состояние.

– А ты ведёшь себя как нормальный безответственный ублюдок.

– Далила.

– Это был комплимент. Раньше ты мог устроить сеанс психотерапии и научную рефлексию на три часа и прочую бурю в стакане.

– Родная.

– Арсен сообщил мне, что ты хочешь удочерить Ингу.

Опять и в бровь и в глаз апперкотами. Хрисанф поспешил бы ретироваться, но она нынче, видимо, приготовилась и держала его всего в своих руках.

– Сплехи вы.

– Только через мой труп, дорогой. Итак я стала мачехой поневоле твоим возрастным спиногрызам. Ещё одну слева я не потерплю.

Агний вздохнул, вспомнив о дочерях, домашних работницах, и присел, чтобы повести серьёзный разговор. Он не отпускал её руки и смотрел прямо в глаза. Она же, всё же, бегала от его взгляда, так как, когда взор мужа был столь пронизывающим, боялась и предугадывала, что вновь проиграет. Потому что не умеет ни спорить, ни ссориться.

Он это знает. Поэтому я опять заплачу.

– Любимая моя, не знаю, что тебе наговорил этот маленький засранец, но.

– Никаких "но", Агний. У меня есть предел возможностей. И ты знаешь, этот предел у меня ниже и уже, чем у остальных.

Хрисанф вспыхнул.

– Но ты её даже не будешь видеть! Хочешь, она будет жить в другом доме. Все материальные заботы возьму на себя. Я не могу её оставить.

Ну вот. Он не хочет сдаваться.

– Агний, ты что, хочешь приютить всех сироток и сумасшедших планеты? Так не бывает.

– Это у тебя не бывает! С твоими пределами и рамками. И у твоего космического близнеца, Арсушки-душки!

Он моментально пожалел о сказанном.

Ну почему я такой идиот? Тем более, в её положении. Гребаный эгоист! Ты ещё кинь в неё чем-нибудь! Или ударь! Или ещё навали кучу неприятностей! Опять захотел искупаться в её слезах?!

– Арсушка не так уж и туп, как ты бываешь порой. Но я тебя понимаю. Такой уж ты. Так устроен. Не как я и обыкновенские простенькие людишки.

Теперь заплакать захотелось и ему. 1:0, Далила Птеровна. Жестокая моя.

– Ладно. Хватит на этом. Я что-нибудь придумаю, чтобы всем было удобно.

– Агний, ты никогда не станешь отцом для Инги. У неё есть родители. Она никогда их не забудет. Это природа.

Милый мой, почему я так жестока? Видеть, как наливаются кровью твои красивые непокорные глаза, становясь ещё более одинокими и отдаленными, когда вот так сидим рядом. Думаю, что мы – единое целое, мгновение – и между нами сотня тысяч вселенных. Сухарь. Черствая душа, вот кто я.

Хрисанф помолчал, думая о чем-то таком, что ему самому было непонятно, но далее не хотел более расстраивать жену и затягивать никому ненужную войну.

Он судорожно притянул её к себе и крепко прижал к своей груди.

– Прости меня. Я что-нибудь придумаю. Как-нибудь… Справлюсь.

Далиле тоже больше не хотелось ничего такого, что бы причиняло ему боль.

– Хорошо, придумай. И ты прости меня. Зато, что я такая неудачная женщина. И никудышный человек.

Глава 3

Арсен в глубокой задумчивости готовил рыбный пирог на своей маленькой кухне, тестируя новенькую с иголочки духовку, подарок Аэлиты.

Аэл любит что-нибудь основательное, а сейчас холодно, калории надо поддерживать, но рыба, думаю, внесёт разнообразие между говядиной и курицей. Вот я изобретательный!

Он посмеялся собственной шутке, но проклятый Хрисандель опять занял львиную долю его мыслей. Вчера босс написал ему на электронную почту, что весьма плох во всём, что касается сарафанного радио и тем, что слухами полнится. Что никакое конъюгатство не поможет ни ему, никому другому вытравить из человека склонность к сплетням и предательству. И так далее и тому подобное: текст, претендующий на приличный рассказ на тему морали и нравственности.

Арс стуканул о выходках Агния уже давно, но походу Далила созрела перед самым решением вопроса о дальнейшем проживании девочки в людском обществе.

Разумеется, он поделился с увиденным и услышанным и с Аэлиткой, но оказалось, этих двоих достаточно, чтобы прослыть звездой ябед и сплетников мирового уровня.

Хрисанф в письме намекал на такую разочарованность тем, кому подал руку помощи в минуту, "когда и скучно и грустно". Что он-де души в нем не чаял, что полюбил его, как брата, коего у него никогда не было, как сына, и хотя у него есть дети, он мало ими занимался, поэтому берег, как сокровищницу то, что создалось между ними.

В общем, муть и до того противно, что хоть выкидывай свежую рыбу через окно, а воздушное ароматное тесто залепи на голову вместо шлема от этого потока изводящих слов и букв.

Да, тяжко, наверное, приходится сеньорите. Хотя чиполлинка утверждает, что всё у них на мази да в шоколаде. Что это я вообще не то горожу.

А что Аэлитка? Эту не проймешь. Выслушал меня мой драгоценный лучок, что твоя Василиса премудрая, и только головкой кивнула, мол, я на твоей стороне, чувак, а сама никого судить и рядить не собирается. Говорит, что с тех пор, как стала жить со мной, умнеет не по дням, а по часам. На фоне идиота – конечно. Я так считаю, я ни при чем. Волшебная кровь полубожественных отенкаев. Чудесный пупенкай и всё тут.

И что это я на самом деле? Петерсон уже и без меня превосходно начал обгонять программу. Хрисанф назначил общее расписание по математике для целого класса по 10, 15 и 30 человек в 6, 7 и 9. Веду. Ничего так. Но после того случая в лесу, босс уже не тот. Держит дистанцию. Хотя оно и понятно. Ведь именно для этого, они и хотели расширения, чтобы и другие дела успевать и семье время уделять. Пучком. Но как-то стрёмно…

Да-аа… Он что? Друг мне или товарищ? Сам же обозначил, что такому никакого доверия. И тем не менее влез в их бизнес и жизнь. Тоска. Жаль, что Аэл так много работает, теперь перед новым годом совсем аврал. Отнесу вот этот пирог и ещё маленькие толстые пиццы: пусть все угощаются. Ещё, может, посмотреть рецепт имбирных пряников в интернете…

Арсушка-инквизитор. Палач. Может, моё предназначение – осуждать налево и направо, не имея на то права, знаний и доброго сердца ни-в-чём-неповинных граждан планеты?

В самом деле, какая мне до этого феня? Ну, хочет человек много детей. И что с того? Стеснительный и закомплексованный на пустом месте, что и дедушка Фрейд не разберётся. Ну, любит чувак свою жену как помешанный. Любовь же есть помешательство, в хорошем смысле этого слова. Я сам – паж моей веснушки-зеленоглазки. Что теперь делать-то? Почему я взъелся на бедного старика? За что?

Ладно, ясно-понятно, что он тот ещё фрукт, подозрительный гад и вообще лучше с ним не связываться. Но, вроде, лично мне и моей девушке ничего такого худого не делал. Кроме того, что ввёл в их компанию.

Эх, но что теперь делать? Поклоны бить? Послать ответное письмо с извинениями. Опять через Далилу пройти? Или Аэлиту с Калиткой попросить подсобить, уму-разуму научить?

Так, Арсен бился более двух часов, а затем в ожидании остывания пирогов и прочих хлебобулочных изделий собственного приготовления, решил отвлечься от мрачной совести и засасывающей ложечки и посмотреть фильм, который они с Аэл хотели позырить намедни, но она, как всегда, была экстремально занята, а он, хоть тоже местами и временами занят, но всегда умеет выкроить время для глубоких копок в себя и не в себя.

Видео остановилось, потому что затренькал входящий звонок, заставивший парня сначала поморщиться от недовольства вмешательством внешнего мира, потом насупиться, так как номер был неизвестный, затем настороженно, но вполне прохладно ответить.

– Да.

– Извинения приняты, бро. Гоу, погоняем! Я жду уже внизу. Ты на углозубе, я на 26, новая версия, хочу проверить шины и зимнюю скорость.