Читаем Конформист Федор Ягненков онлайн бесплатно

«Гамлет.

Видите ли вы вон

то облако в форме

верблюда?

Полоний.

Ей-богу, вижу, и действительно

ни дать, ни взять – верблюд.

Гамлет.

По-моему, оно смахивает на

хорька.

Полоний.

Правильно: спинка хорьковая.

Гамлет.

Или как у кита.

Полоний.

Совершенно как у кита».

В. Шекспир, трагедия «Гамлет».

«Люди доверчивы, как овцы, и конформны, как волки».

Известный американский критик

Карл ван Дорен,

«Почему я скептик».

«Ложь может заменить правду при очередной победе

конформизма».

Карамов С.К.

От автора.

Читателя надо любить.

В нашем необъятном мире трудно сосчитать всех читателей! И я люблю своего читателя, господа! Люблю даже тех, кто пишет мне гадости. Почему? Да потому, что они неравнодушны ко мне. Бойтесь равнодушных, господа! Именно равнодушные обыватели бросали щепки в костер, на котором горел Джордано Бруно. Если припомните, раньше утверждали, что наша Страна Вечных Экспериментов и Вечных Советов – самая читающая страна в мире. Говорящие эту истину как-то стыдливо забывали добавить, что хороших книг в продаже не было – их приходилось доставать (доставать – забытое слово из прошлого лексикона нашей совковой жизни). Теперь граждане могут покупать, чего их душе угодно. Только для этого им нужно иметь побольше денежных знаков.

Разные попадаются читатели. Одним подавай только детективчики, другим – только фэнтези или любовные романы. Но вот ваш покорный слуга не пишет ни детективчиков, ни фэнтези, ни любовных романов, называя их весьма метко чтивом в метро. Спорное суждение, скажет мне строгий читатель, нахмурив брови? Пускай хмурится, останемся каждый при своем мнении. Тогда могу вспомнить другое название, бытующее еще в

царские времена: бульварщина; скучающие дамочки гуляли по бульварам и читали с заплаканными глазками сентиментальные романы…

Вообще, честно говоря, вспоминаю момент, когда я решил написать детектив, но остановился уже на второй странице, поняв, что это не мое. Мне ближе сатира, господа! Мне нравилось читать Щедрина, Гоголя, Булгакова, Свифта, Чапека, Гашека, Мольера

и я считаю названных классиков своими дорогими учителями, у которых следует учиться всю жизнь! Мой афоризм: «Сатириком не становятся – сатириком рождаются». Это замечание для моего будущего биографа, если таковой найдется…

Весьма интересно, что никто из читателей не задумывается над вопросом: а почему, собственно, издательства штампуют, словно под копирку, детективы и фэнтези, заполнив ими все книжные магазины, наплевав на читательское мнение об их уникальной деятельности? Ведь тем самым издательства, выпуская товарный продукт (как-то не поворачивается язык назвать этот товарный продукт книгами), портят читательский вкус. Многие наивные обыватели покупают бульварщину, а директора издательств потирают от счастья руки, считая доходы и утверждая везде, что серьезная литература сейчас якобы невостребована. Получается тем самым какой-то странный замкнутый круг. Под серьезной литературой автор справедливо подразумевает и сатирические произведения, памятуя об упомянутых выше Гоголе, Щедрина и многих других классиках, которые писали сатиру. Поэтому, начиная новый свой роман, автор упорно называет его именно сатирическим романом, несмотря на то, что в сериях наших современных издательств нет такой серии под названием «Сатира». Вы удивитесь тому упорству наших издательств, которые в упор не желают-с видеть ничего сатирического и тем

более его издавать? Зря. Я перестал уж чему бы то ни

было удивляться, когда живешь в мире абсурда… Увы!.. Роман хочется написать веселый. По возможности.

Как-то во сне автору привиделся некий важный господин в дорогом синем костюме и синем галстуке (униформа многих наших чиновников), который со строгим видом, оглядывая меня с головы до ног, задал следующий вопрос:

–Скажите, господин Карамов, а почему вы пишете сатиру?

Я попытался честно ответить ему, но мой ответ вовсе не понравился важному господину и он нахмурился, погрозив мне толстым указательным пальцем.

–Вы с огнем играете, господин Карамов!– сделал мне замечание важный господин.

–Это почему же? – удивился я.

–Нехорошо!– Важный господин снова погрозил мне пальцем.

–Что нехорошо?

–Ну, не будьте таким наивным! Вы хотите высмеивать, да?

–Да, сатирик в меру сил высмеивает…

–Вот-вот!– перебил меня важный господин.– Сами и признаетесь! Бросьте, пока не

поздно!

–Что мне бросить?

–Бросьте всё высмеивать!– требовал от меня важный господин, краснея от гнева.

–А я не всё высмеиваю,– признался я.

–Да неужели?

–Да!.. Я высмеиваю лишь то, что нуждается в этом осмеянии.

–Прекратите!– выкрикнул важный господин.– Пишите лучше юмор, а сатиру забудьте. Писатель должен развлекать своего читателя. А что делаете вы, Карамов? Вы только смакуете разные недостатки, которые и так все знают. Хватит писать всякую чернуху!

-Гм, чернуху?

–Да! Нужно развлечь нашего читателя, а не смаковать всякие гадости!– утверждал

мой собеседник. – Побольше позитива!

–Позитива? Вы путаете сатиру с чем-то иным?

–Ничего я не путаю!– моментально ответил мне важный господин.– Вы видели по телевизору программу «Comedy club»?

–Ну, видел, но не понравилось.

–Зря вам передача не понравилась, зря,– помрачнел важный господин.– Пишите в их стиле. Их юмор мне нравится.

Я слегка улыбнулся:

–Весьма рад, что передача вам понравилась. Но писать я буду, как и прежде. Без всяких указаний.

–Напрасно! Перестаньте писать чернуху!

Я не остался в долгу и сразу резко возразил:

–Ладно, вы утверждаете, что я пишу чернуху. А помните ли вы комедию Гоголя «Ревизор»?

При моем упоминании о Гоголе мой негодующий собеседник внезапно осекся, помолчал минуту, потом спросил намного тише, чем говорил ранее:

–При чем тут классик?

–Ах, классик, да? А раз я не классик, то меня можно ругать? Вы помните, о чем писал Гоголь в своей превосходной комедии и кого там высмеивал?

–Но при чем…

–А при том!– оборвал я важного господина.– Дайте мне ответить вам! Гоголь высмеивал не пьяниц, не сексуальных маньяков и не тещ. Он высмеивал разных продажных чиновников, которые расплодились в России! Он высмеивал чванство, подхалимство, взяточничество!

Важный господин помолчал минуту, потом предложил:

–Знаете, хватит говорить о Гоголе. Лучше вы пишите, как все пишут.

–Как все?– удивился я.

-Именно! Как все. Вы обязательно хотите выделиться?

–Но…

–Вы обязательно хотите заявить, что не такой, как все?

–Вовсе нет!

–Все пишут детективы, вы тоже их пишите.

–У меня не получается писать детективы,– признался я.

–Тогда пишите любовные романы.

–И они у меня не получаются.

–Гм, я был о вас более высокого мнения,– заявил важный господин, качая головой.

–Знаете, каждый остается при своем мнении.

–Ну, тогда пишите фэнтези.

–А если все будут писать сатиру, мне ее писать или не стоит?– слегка усмехнулся я.

Мой собеседник помрачнел:

–Вы, господин Карамов, не передергивайте! Будьте, как все. Не стремитесь выделяться

из толпы. Этого не любят.

–Как-нибудь обойдусь без ваших ненужных мне советов,– холодно ответил я.

Однако мой собеседник не унимался, грозя указательный пальцем:

–С огнем играете! Живите, как все. Будьте, как все. И пишите, как все. Нечего выделяться из массы…

Я промолчал, не желая более общаться с надоевшим мне незнакомцем, но он упрямо советовал мне:

–Будьте, как все! И побольше позитива.

Я не выдержал:

–Позитива? А если я его не вижу?

–Не видите?.. Неужели вы не смотрите телевизор?– нашелся важный господин, спрашивая меня с искренним удивлением: вот, мол, оказывается, находятся такие простаки, которые не удосуживаются смотреть позитивные новости Первого федерального телеканала, на котором всегда всё хорошо.

-Телевизор я смотрю крайне избирательно,– сухо ответил я.

–Ах, избирательно?..

–Вот именно! Только посмотрев теленовости, понимаешь, что живешь якобы хорошо,– холодно заметил я.

Важный господин снова погрозил мне пальцем.

–Все победы у нас в телевизоре.

Услышав мою последнюю реплику, важный господин покачал головой, минуту помолчал, потом повторил:

–Будьте, как все. Живите, как все. И пишите, как все.

–Я пишу, что хочу!– мгновенно отреагировал я.– И не подражаю другим.

–Ну… ну, тогда придумайте сами что-то, чтобы развлечь читателя.

Я пожал плечами, ничего не ответив…

Разговор с незнакомцем как-то странно прервался, чему я был очень рад. И минут через три я проснулся.… Больше важный господин мне не снился. Но месяца через два

я вспомнил этот неприятный разговор и задумался. Скажите, господа, а почему многие поступают подчас, как все? Почему многие свыкаются с обстоятельствами и живут, как все? Почему становятся конформистами? Эти вопросы заинтересовали меня. Я захотел как-то по-новому взглянуть на мир маленького человека. И я попытался в меру своих скромных сил разобраться с этим в своем новом романе. Итак, приятного чтения, господа!

Глава 1

Тише едешь – больше командировочных.

Есть большой мир с его политикой, потешными выборами депутатов и президентов, Олимпийскими играми, горячими и холодными войнами, страшными новостями, фильмами ужасов, пошлыми юмористическими программами, биржами и курсами валют.

Есть также и маленький обывательский мир, в котором мнение соседки Леночки поважнее и поинтересней, чем очередная встреча Ангелы Меркель с Обамой, а

новый пошлый анекдот Самуила Викторовича посмешней, чем беседы важных толстых депутатов перед выборами.

Люди маленького мира втайне завидуют большому миру, желая попасть в число его обитателей и разбогатеть, но их мечты, как правило, не сбываются, разбиваясь о подводные рифы презрения, лицемерия, высокомерия, подлости и непонимания людей большого мира.

К людям маленького мира относился Ягненков Егор Вадимович, который работал простым инженером на машиностроительном заводе в провинциальном городке со смешным названием Заманиловка. Местные остряки шутили, что в их Заманиловку никого не заманишь; городок ничем особым не отличался от других: приметных жилых зданий не встречалось, кроме трехэтажного кирпичного особняка мэра Заманиловки со смешной фамилией Курица.

Справедливости ради надо отметить казино, недавно построенное по приказу Курицы на окраине городка и секс-шоп в центре. Граждане, особенно вечерами, гуляли то возле секс – шопа, то возле казино, будто долго мучительно размышляли, на чем остановить свой выбор. А вечно недовольные нововведениями немногочисленные местные коммунисты высказали недавно мэру недовольство по поводу целесообразности вышеуказанных построек, на что мэр сурово заявил: граждане имеют полное демократическое право сидеть молча, дыша выхлопными газами вместе с запахом навоза, а что-то указывать ему никак не могут, на чем сей вопрос был навсегда закрыт для всенародного обсуждения.

Одной из милых радующих глаз особенностей Заманиловки являлась большая яма прямо в центре у здания местной мэрии. Как ни пыталась мэрия бороться с

треклятой ямой, ничего не получилось, словно кто-то невидимый из другого измерения смеялся над городком и не давал яме исчезнуть. К великой радости мэра иногда яму удавалось засыпать песком, чтобы как-то выровнять территорию близ мэрии. Однако визга народонаселения от такой новации что-то слышно не было, наоборот, после очередного дождя песок размывался, превращаясь в неимоверную грязь, а граждане Заманиловки постоянно бранились, проходя мимо мэрии, поминая чью-то маму, явно не свою собственную. А яма со временем вновь с исчезновением песка оставалась на своем месте, как и была ранее.

Ягненков Егор Вадимович родился и вырос в Заманиловке. То был человек лет сорока, низкого роста, флегматичный, чуть сгорбленный, с потухшим взглядом. Звезд с неба он не хватал, жил тихо и скромно на свою маленькую зарплату, которую про себя он называл «зряплатой». Про таких говорят: « Он даже мухи не обидит. Зачем ему муха?» или несколько по-другому: не был, не состоял, не выдвигался и не избирался, нигде не участвовал и нигде не желал участвовать.

Говорил Ягненков фальцетом, поэтому еще в школе над ним потешались, называя метко Ягненком. Любимым выражением его было «Тише едешь – больше командировочных». Ягненков Егор Вадимович любил командировки, в которые его часто посылали по работе – ведь они казались ему единственным возможным бесплатным средством увидеть какой-то новый город. На работе Ягненков ни с кем не спорил, особенно, с начальством, всегда соглашаясь во всем, поэтому некоторые остряки называли его за спиной «Одобрям – с».

Жил Одобрям-с, то есть Ягненков, в двухкомнатной квартире с женой Ольгой, приятной худой блондинкой, и восьмилетним сыном Федей.

Белобрысый шустрый мальчик Федя доставлял его отцу массу хлопот. Егор Вадимович, часто придя вечером с работы, наставлял своего сына:

–Слушай, Федечка, жизнь очень сложна! Старайся не высовываться. Старайся больше помалкивать.

Однако советы отца проходили мимо ушей Федечки. Федечка для вида кивал Егору Вадимовичу, но поступал совсем не так, как того хотел Егор Вадимович.

Федечка рос подвижным, разговорчивым мальчиком.

Мама Федечки Ольга часто ругалась с мужем, защищая своего сына:

–Ну, чего ты опять к нему пристал, Егор? Ну, чего хочешь от него добиться?

–Неужели ты не понимаешь, чего я хочу? Неужели это так трудно понять?– недоумевал Егор Вадимович.

–А ты скажи!– потребовала Ольга.

Тогда Егор Вадимович скорбно поведал Ольге, говоря вполголоса, что Федечка сегодня утром громко говорил с детьми во дворе о том, что зарплата его папы маленькая и не на что купить автомобиль.

Другой бы мальчик в этот миг промолчал, но тогда автор повествовал о совсем другом мальчике с иным именем. Наш Федечка не то, что не промолчал, – он выкрикнул,

прекращая смотреть телевизор:

–Да! Я хочу автомобиль! – И вдобавок топнул ногой.

Егор Вадимович развел руками, выразительно смотря на жену.

Однако Ольга не поддержала мужа и тоже заявила:

–И я хочу машину!

–Да, но ты не понимаешь…

–Чего я не понимаю? Что с того, что мальчик хочет иметь машину?

–А вот то, что наш мальчик громко жаловался на плохую свою жизнь!– объяснил Егор Вадимович.– Ты знаешь соседку Марию Ивановну на первом этаже? Она…

-Кто ж ее не знает? Старая сплетница!– перебила Ольга мужа.

–Сплетница или не сплетница, но она этот разговор совсем иначе мне рассказала! – сообщил Егор Вадимович, хмурясь.

–Как же?

Егор Вадимович покачал головой и ответил печально:

–Она сказала очень громко, чтобы все соседи тоже услышали ее, что наш мальчик воспитывается в антисоветской семье.