Читаем Конфликт цивилизаций онлайн бесплатно

При чтении этой книги чувствуешь себя на океанском лайнере, где в каждом отсеке идет захватывающий разговор. Здесь можно встретить самых разных людей - в том числе знаменитых, в том числе давно ушедших из жизни, - но готовых сообщить вам нечто нетривиальное. Вокруг бескрайнее море (это метафора внутренней свободы автора). Слышен надежный гул машинного отделения (это метафора мощного и трезвого интеллекта, обеспечивающего повествование). Вы ловите себя на невольной улыбке, между тем как веселого на самом деле мало, - это от неистребимой ироничности автора. Вам доставляет удовольствие элегантность всего, что окружает на лайнере, - это создается выразительностью и обманчивой простотой авторского стиля. Вы, казалось бы, в праздничном путешествии - и вдруг выясняется, что ваша мысль предельно напряжена, но, тем не менее, вам вовсе не хочется сбежать с этого ·семинара.

   Часто именно ложные идеи поддерживают людей, а иной раз и обеспечивают им победу. Если бы большевики с самого начала не были одержимы утопической мечтой, они просто-напросто про­играли бы гражданскую войну и никакой советской власти в Рос­сии бы не было. Если бы руководство Израиля в 1947 г. не было, в основном, просоветским, СССР не позволил бы ООН проголо­совать за признание еврейского государства, и, возможно, его бы тоже не было. Если бы политика этого государства в течение долгих лет не опиралась на вдохновляющие мечты о мире с араб­скими соседями, Израиль не смог бы вырасти в десять раз за 50 лет. Таким образом, жесткая политическая реальность зачас­тую строится на неверных и расплывчатых иллюзиях.

   Именно с этой точки зрения я попробую проанализировать се­годняшнюю ситуацию в израильско-палестинском конфликте. Мне придется отказаться от политкорректности и согласия со многими общепринятыми стереотипами. Сами эти стереотипы, сложивши­еся в результате прошлых удач, стали теперь в значительной сте­пени причиной (или, по крайней мере, стимулами) сегодняшнего конфликта. Мне не обойтись без краткой истории вопроса.

   С конца XIX века по множеству причин, которые сегодня нет смысла разбирать, наметился заметный приток евреев (и еврейс­ких капиталов) в Палестину, тогда еще заброшенную провинцию отсталой Оттоманской империи.

   Насколько она была заброшена, видно из того факта, что когда после неудачной войны из России бежали черкесы, турецкое пра­вительство не нашло более пустого места для их расселения, чем Палестина. Они и сейчас здесь живут и служат в израильской армии...

   Идеи отцов сионизма были основаны на оценке ситуации того времени, включавшей почти пустую землю и редкое неразвитое население, для которого возведение еврейских поселении пред­ставляло несомненное (материальное) благо.

   Международная пресса старательно умалчивает, что в тече­ние примерно ста лет Еврейский фонд - "Керен кайемет" - соби­рал деньги со всех евреев мира и скупал неиспользованные зем­ли в Палестине для еврейских поселений. Моя собственная ба­бушка в Харькове тайком показывала мне (60 лет скрывавшийся ею) сертификат, выданный ей "КК" в 1912 г. на что-то около поло­вины квадратного метра земли в Палестине, купленной на ее тру­довые деньги.

   В результате связанного с еврейским поселением оживления экономики возникла также и усиленная тяга в Палестину окрест­ного арабского населения из Египта и Сирии, открывшего для себя новые возможности заработка. Этот поток резко усилился после Первой мировой войны при британском управлении и до самого 1947 г. возрастал пропорционально притоку евреев. Жизненный уровень арабского населения Палестины отставал от еврейского, но был выше, чем в других арабских странах.

   С самого начала понимание между лидерами двух групп было исключено из-за их разного положения в мире. Еврейское руко­водство было выборным и зависело от общественного мнения в Европе и разных идейных течений, а арабское - наследственным (хотя в угоду англичанам случались формальные выборы) и зави­симым от поддержки родственных кланов (в том числе и из со­седних стран).

   Еврейская политика по отношению к арабам в течение десяти­летий исходила из мифических интересов "арабских трудящихся" (Бен-Гурион: "Только в узких кругах арабской верхушки есть эго­истические причины бояться еврейской иммиграции... Могут ли быть сомнения, что только помощь еврейских рабочих приведет к развитию арабского рабочего класса?"), ставила своей целью сомнительное "взаимовыгодное сосуществование" и стремилась юридически обосновать свои достижения. То есть старательно закрывала глаза на качественное отличие арабского, феодально­го общества от европейских стереотипов. Этим она скорее импо­нировала британской администрации.

   Арабская политика, направляемая трезвыми и проницательны­ми аристократами, напротив, исключала всякий долговременный компромисс, отрицала законность договорных сделок с евреями и периодически (в 1920-1921, 1929 и 1936-1938) инициировала кровавые стычки (чтобы не сказать погромы). К тому же главный муфтий Иерусалима Хадж Амин Аль-Хусейни и военный лидер палестинских арабов Аль-Каукджи были открытыми сторонниками Гитлера и не скрывали своей враждебности к Британской империи. Хотя это не могло нравиться администрации, но внушало ей скорее страх, чем отвращение.

   Британское правительство, избрав знакомую нам политику "уми­ротворения", которая позже нашла свое завершение в Мюнхенс­ком соглашении с Гитлером, почти полностью потеряло контроль над обеими сторонами и, после Второй мировой войны, предпоч­ло отказаться от управления Палестиной.

   Решение 1947 г. разделить Палестину на два государства от­разило не столько стремление членов ООН к справедливости, сколько их полное равнодушие к судьбам обоих народов. Никто не спросил, смогут ли эти государства существовать вообще и, в частности, в намеченных границах. Зная немного характер одного из учас­тников этого судьбоносного решения, я подозреваю, что именно он и запланировал эту вечную войну, которая позволила бы СССР, наконец, протянуть свои руки прямо на Ближний Восток и в Сре­диземноморье, минуя турецкий барьер.

   Легкость образования новых нестабильных государств на Ближ­нем Востоке после падения Оттоманской империи создала благо­приятную атмосферу для авантюризма вождей. Любой достаточно смелый офицер или предводитель небольшой шайки имел шанс возглавить новое государство. В такой атмосфере и пришлось Из­раилю вести свою Войну за Независимость, в которой каждая из соседних арабских стран призывала население Палестины к об­щеарабской священной войне, а каждый полевой командир видел себя будущим президентом. Так как никакого арабского государ­ства из этого не получилось, главарям, которым пришлось с боями уводить свои ополчения в соседние страны, осталось только ви­нить в этом коварный Израиль. Так возник "многострадальный па­лестинский народ" и неразрешимая проблема "беженцев".

   Несмотря на постоянную враждебность арабского мира, гос­подствующим стремлением еврейского истеблишмента на протя­жении последующих десятилетий было "укрепление еврейско-арабской дружбы". В этом отношении израильское леволиберальное крыло вполне унаследовало британское политическое лице­мерие. Всячески превознося "еврейско-арабскую дружбу", все израильские правительства, однако, в течение более 30 лет укрепляли пограничные поселения и стратегические опорные пункты.

   Я не хочу, чтобы у читателя возникло впечатление, что я или кто-нибудь другой в Израиле против еврейско-арабской дружбы. Я только решитель­но против распространения заведомо ложного утверждения, что такая дружба где-нибудь в заметных масштабах существует. К сожалению, иллюзия, что если не называть беду по имени, она, быть может, и минует, укоренена в человеческом сознании, и мы сами скрываем от себя неприятную правду.

   Многолетние попытки отрицать несовместимость арабских и еврейских интересов в Палестине разрушили единство еврейско­го народа в Израиле. Этот раскол впервые обнаружился еще в 30-х годах в сионистском движении и привел к отделению либе­ральной партии В.Жаботинского от социалистических партий. Впос­ледствии наследники Жаботинского превратились в израильскую парламентскую оппозицию, которой впервые удалось почувство­вать вкус власти только в 1977 г. - через тридцать лет после ре­шения о независимости. У правой оппозиции, кроме политическо­го чутья Жаботинского, была еще, по крайней мере одна, причина для скептического отношения к арабскому миролюбию. По соци­альным причинам оппозиция включила гораздо большее число выходцев из арабских стран, для которых арабская культура вов­се не была закрытой книгой.

   Политический парадокс заключается в том, что первый шаг к миру удалось сделать именно правому правительству Бегина, а не миролюбивому правительству Рабочей партии. Воинственная риторика правых, может быть, и раздражает арабские правитель­ства, но остается им вполне понятной. Мирные предложения ле­вых ставят арабов в тупик из-за невозможности уловить, в чем же их обманывают ("В чем подкол?")...

   Наконец, благодаря безмер­ной щедрости предложений израильского премье­ра Эхуда Барака, Арафат понял суть дела: евреи просто хотят забыть навсегда о нем и о его претензиях. Этого не вынесла его душа, и он начал "интифаду Аль-Акса".

   Я сильно забежал вперед в своем изложении, но в этом шут­ливом преувеличении содержится зерно всей проблемы. Еврейс­кое государство может обойтись и без палестинцев, и без поселе­ний (и, возможно, даже без Аль-Аксы, хотя это уже почти свято­татство), а вот Палестинское государство самодостаточно суще­ствовать не может. Это было очевидно еще в 1947 г. арабским соседям, которые оккупировали его территорию, пока мания величия (и безответственная поддержка СССР) не толкнула Г.А.На­сера на Шестидневную войну. Это было очевидно и всем амери­канским и европейским экспертам по международным делам, которые зачастили в Израиль с 80-х, когда уже стало ясно, что ни Египет, ни Иордания получить обратно палестинские территории не захотят. Однако впоследствии и США, и Европейское сообще­ство изменили своей реалистической позиции в угоду арабским режимам, для которых престижные соображения, связанные с торжеством ислама, важнее благосостояния их народов и каких либо фактических достижений.

   За годы "израильской оккупации" простые палестинцы нашли для себя более выгодным работать в Израиле или продавать туда свою примитивную продукцию, чем развивать собственное хозяй­ство. Напротив, их самозваные политические руководители заня­лись последовательным разрушением этих налаживающихся эко­номических связей. Они не согласились ни на минуту приостановить террор, потому что якобы мысль о существовании незаконных поселений израильтян на палестинской земле жжет им душу.

   При слове "незаконные поселения" сердце современного человека вздрагивает сочувствием к согнанным с родных мест туземцам, разоренным жилищам, потоптанным пятой оккупанта полям...

   Реальная картина разочарует романтика. Незаконные поселения - это израильские поселения, не получившие от правительства разрешения (и соответствующей охраны) занять пустующую землю на территории автономии, которую поселенцы считают своей.

   Вожди Палестинской автономии старательно внушают миру, что палестинский народ - или по крайней мере его заметная часть - живет в мире рыцарской гордости и героических иллюзий и ему чужды заботы о хлебе насущном. Это впрочем не значит, что они забывают требовать от всего мира гуманитарной помощи. Что толку, что история не знает ни кто были древние филистимляне, ни куда они бесследно исчезли. Одно это имя (слово), которое знакомо европейцам только из Книги, которую они называют Ветхим Заветом, дает вождям палестинских арабов предлог вписаться в ту историю, в которой раньше из-за еврейского эгоизма и христианской односторонности не было им места. Их поразительная щедрость в растрате жизней и средств своего народа на бесполезную и бессмысленную борьбу находит свое объяснение не только в злонамеренной поддержке арабских стран и щедрых пожертвованиях Европейского Сообщества, но и в их детской "игре ради славы и чести". Израильские политики часто горько сетуют, что "у них нет партнера по мирным переговорам".

   А у доблестного палестинского руководства нет подходящего партнера по игре в поддавки, в которой выигрывает тот, кто пожертвует жизнью большего числа собственных сограждан.

   Спустя тридцать лет после решения ООН ста­ло ясно, что для образования нового государства в современном мире недостаточно одного лишь энтузиазма и че­столюбия вождей. Требуется еще многое: в частности, солидар­ный интерес достаточно большой группы предприимчивых, квали­фицированных людей, готовых тратить свои силы и средства на организацию основной инфраструктуры (дороги, водопровод, связь, электричество, продуктивные отрасли хозяйства, здравоохранение, образование), а не только на пропаганду и вооружение... Восемь палестинских университетов (фактически колледжей) были основа­ны за время "израильской оккупации" при активном содействии из­раильских властей, но вместо центров будущей образованности они, в результате "академической неприкосновенности", преврати­лись в склады оружия палестинских боевиков.

   Все демократии оказываются слабы по отношению к террору, но Израиль имеет столетний опыт успешной борьбы с террориз­мом. Этот опыт, однако, требует беспощадной уверенности в сво­ей правоте. Это то единственное, чего Израилю постоянно недо­стает. Я уже упоминал, что в результате завышенных оценок пер­спектив мирного сосуществования израильский народ на время потерял ощущение своего единства перед лицом смертельной опасности. Многим людям стало казаться, что стоит нам отказать­ся от "каких-то там поселений", и - войне конец.