Читаем Конец Ядовитого Мну онлайн бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

В книге замечательного мастера псевдокосмического реализма есть буквы, слова, предложения и фразы, которые переносят подготовленного читателя в недалёкое будущее. Автор убедительно показал, что надо быть начеку и в период всеобщего изобилия. Юному читателю, безусловно, полюбятся смелые герои этой книги.

Отзывы о романе лучше оставить при себе.

«Меня ты не поймёшь,

потому,

Что я давно уже не

существую…»

(В. Сосюра).

Ровно в семь яркий и жаркий солнечный луч упёрся в крепко зажмуренный глаз сеньора Хулио-дос-Флорипидес-не-Самаранча-не-Перейрызато-Агути, мультимиллионера, владельца всех плантаций каучуконосов Системы сорока миров, вплоть до Системы Влажных Дыр и провалов Вайзеля.

Хулио Агути, не отрывая глаз, напряг шею и надкусил висящий возле щеки авокадо. Холодный сок разбудил миллионера окончательно. «Как спалось, жировик?» — увидев, что он проснулся, крикнул из клетки мохнатый марсианский зубек, единственное существо, которому Хулио Агути разрешал разговаривать с собой в таком тоне. Агути почесал живот и вяло бросил, в зубека огрызком авокадо. «И на том спасибо, жлоб, — проворчал зверь, расправляясь с овощем. — Для кого копишь? Кому готовишь? Кондратий не за горами!». — «Поговори у меня», — пригрозил Агути и показал волосатый кулак, увешанный перстнями и амулетами от потёртости. «Нас утро встречает прохладой», — весело запел он и распахнул шторы. Комнату залил яркий солнечный свет. Агути сделал несколько упражнений из системы Дикуля, потом надолго застыл в позе «кетчуп» и бросился избивать соломенное чучело. Хотя ему и мешал немалый живот, с пятой попытки миллионер снёс чучелу голову и пошёл в бассейн. Плавал Агути исключительно старым стилем «часовой Хорст»; по пояс высунувшись из воды, со скрещенными за спиной руками.

Через полчаса, гладко выбритый и одетый в просторные белые бабуши Агути вошёл на веранду принять пищу. Из-за стола уже виднелась голова сеньоры Физалии Агути, его восьмой и самой глупой жены. Рядом с ней сидел старый, как мир, Чича Агути, — участник первого Вторжения, кавалер ордена Энуклеации и почётный член Аппарата Вторжения.

— Доброе утро, птичка, — сказал Агути и поцеловал жену в затылок. — Здравствуй, дедушка!

— Хулио, — строго сказала Физалия, — так дальше продолжаться не может, твой выживший из ума Чича снова мочился в горшок с моими орхидеями!

— Ваши цветы прекрасны, — пробурчал Чича из глубины таза с холодным.

— Он ещё издевается, — взвизгнула сеньора Агути, — чего ты молчишь, Хулио? Скажи что-нибудь!

— Адзямо, — сказал Хулио.

— Что «адзямо?» — удивилась Физалия.

— Ты просила сказать что-нибудь, и я сказал, — ответил Хулио и принялся за фаршированных колибри

— Вы все одна миллионерская банда, — заорала Физалия. — Навіщо я загубила свою квітучу молодість?

Багровая от злости, она скрылась в своей спальне.

Агути продолжал спокойно есть — он знал, что через час-другой глупая Физя успокоится и придёт просить денег на очередную шубу. Дедушка Чича перестал чавкать и наполовину высунулся из таза.

— Ушла? — хрипло спросил он, обтираясь пальмовым листом. Хулио молча кивнул.

— В следующий раз женись на немой, — посоветовал Чича.

— Физя как никто умеет давить на секретные кнопки, — вздохнув сказал Агути.

— Аллах велик, — удивился Чича, — это редкое искусство.

Подали кофе и сладкий «хворост» из мышиных хвостиков. Старый Чуча закурил трубку и моментально заснул в ползатяжки.

— Стар стал, — с нежностью подумал Хулио, вытер об дедушку руки и пошёл в кабинет, где обычно работал до обеда.

Зайдя в кабинет, он не глядя нажал на клавишу кондиционера запахов «Бак-1». Запахло студенческой столовой времён застоя. «Не то», — поморщился Хулио и переключил прибор. В кабинете сгустился аромат намыленного женского тела. Агути сел за массивный мельхиоровый стол и начал просматривать бумаги. Дойдя до третьей бумаги, Агути нахмурился. На тропическом гиганте Бильбоке из созвездия Лабунцов снова резко снизился надой каучука с гектара. «Боюсь, там назревает бунт гуманоидов», — тревожно подумал Хулио и стал читать дальше.

«Не могу не упомянуть о том, что при невыясненных обстоятельствах исчез ботаник-надсмотрщик Бу Полупан с семенами для новых территорий. Обнаруженные на месте похищения предметы, как-то 1000-вольтная батарейка для бластера, папаха, сачок для простейших, левая нога и туловище ботаника, позволяют предположить, что он в настоящее время мёртв. Искренне ваш, капитан Кальмар». Эта докладная была тоже с Бильбоке. «Лихо работают», — присвистнул Хулио и взял трубку межгалактической связи. На экране появилась кашицеобразная голова гуманоида с Бильбоке, ставшего на путь предательства.

— Кальмара ко мне, — скомандовал Хулио.

Гуманоид исчез.

— Рекомендую провести акцию возмездия, — зарычал Агути, когда в проёме экрана появился сизый от тропического солнца капитан, — местность размером 2×2 км, где исчез ботаник, объявить эпицентром лейшманиоза и выжечь кобальтовыми пушками. Женское население отдать на поругание роботам-носильщикам. Об исполнении доложить немедленно. Всё!

Выключив аппарат, Агути довольно потёр ноги и ударил в рельсу — вошёл секретарь.

— Пресса есть? — спросил миллионер.

— Звуковое письмо без адреса, — ответил секретарь, — и напоминание о том, что президент трёх популяций и Обладатель магической власти ждёт вас на совещание квазнаграриев и космопутчистов в восемнадцать часов.

— Это хорошие деньги, — пробормотал Хулио, — надо пойти. — И громко спросил: — А что в письме?.

Секретарь вставил кристалл антрацита в гнездо и включил выключатель. Агути откинулся в кресле и приготовился слушать.

— Нехорошо, Хулио, — раздался из динамика приятный фальцет, — отвратительно! Боюсь, что ты попал в историю, из которой вряд ли выскочишь способным к дальнейшему размножению. Твоя нижняя половин тела — это уже кал, а если ты поедешь на совещание к президенту и примешь его предложения, то калом станет и верхняя половина твоего тела. Будь умницей. Чао, кролик!

Магнитофон затих.

— Кто это был? — спросил Агути, выпивая стакан кашасы и вытирая пот.

— Дети шалят, — предположил секретарь.

— Глупые дети, — спокойно сказал Хулио и пошёл обедать.

Физалии за столом не было, зато дедушка Чича мужественно боролся со вторым бутылём красного, грозно поглядывая на третий.

— Мне угрожали, — мрачно сказал Агути, ловко разделывая мититяй с кровью.

— Вздор, — прохрипел Чича и выпятил нижнюю челюсть, — мы сломим им головы! Вперёд, чудо-богатыри! На Белград!

— Дедушка, оставьте в покое красное — вам его не одолеть, — укоризненно сказал Хулио.

— Сопляк, — важно сказал Чича, встал, оттопырил тощий зад и припал к третьей бутылке. Кадык его двигался как челнок в ткацком станке ранних моделей. Посмотрев, как дедушку относят на гемосорбцию, Агути пошёл переодеваться на приём.

— Надень лифчик, — сразу заявил из клетки зубек, — его лиловый оттенок отлично гармонирует с цветом твоей кожи.

— Шутник, — ласково сказал Хулио и почесал зверя под летательной перепонкой.

Надев чёрный смокинг из знаменитой ткани «репс» с планеты Боман-Боза, которая легко гладилась и стиралась, но была непроницаема для оружия массового поражения, миллионер Хулио Агути сел в гравипед и полетел по направлению к резиденции президента. Было семнадцать сорок пять. Светало.

Жаркое июльское солнце левого полушария стояло в зените над мрачным высокогорным плато Чикумбе. Но палящие солнечные лучи едва достигали провала в самом центре плато, а там, на многочисленных территориях размещались корпуса и полигоны межпланетного центра «Спейс волонтир» по подготовке отрядов косморазведчиков и всякого рода диверсионных групп для поддержания эффекта присутствия на оккупированных планетах. Плохое было это место. Далеко не все из половозрелых особей мужского и женского пола, поступавших на полный цикл глобальной трансформации, заканчивали его. Но зато выпускники центра были нарасхват во всех фирмах, конторах и оптовых базах, которые так или иначе были связаны с дальним космосом. Это они составили подвижный отряд «Воздушный поцелуй», который под прикрытием бронетанков III поколения «Мохнатые сейфы» в течение одной недели высадился на Эстуари и превратил свободолюбивых эстуарцев в подсобных рабочих на необозримых плантациях уникального бифштексного дерева. Правда, десятисантиметровым эстуариям было всё равно чем заниматься, так как уже впоследствии толковые учёные доказали, что они были вымирающей ветвью личинок адгезии. А легендарный Мутабор Мачула в одиночку высадился на субтропический астероид Цмак и вступил в вооруженный конфликт с гуттаперчевым диктатором Мацом Невидимкой. Только на третьи сутки поединка Мутабор интуитивно попал Мацу в вену и сделал его видимым при помощи инъекции индигокармина. Мац был вынужден сдаться и сейчас работает на Цмаке сестрой-хозяйкой, а сам астероид превращён в гигантскую грязелечебницу для хондродистрофиков, к тому же там почему-то не болели «чёрной свинкой» — этим бичом околоземных орбитальных станций.

Лет пятьдесят или семьдесят назад двадцатка храбрецов-проходчиков под командованием Спиридона Толстокорого под покровом метеоритного дождя высадились на ужасающей планете Пси-17 из системы шаров Криштофа, которая была заселена человекообразными тушканами высотой до семи метров. Пользуясь феодальной разобщенностью тушканов, Спиридон Толстокорый провозгласил развитой капитализм, объединил человеко-зверей в ячейки и уничтожил всю биомассу планеты из мочемёта. Зато сейчас на Пси-17 находится единственное в системе место, где добывают сверхчистый природный сервелат, для возрастающих кулинарных потребностей жителей Земли.

В данный момент большинство курсантов спецкурса находились на перерыве. Могучий, но добрый Бен Нисневич расслабленно лежал в тени подвешенной на шест фуражки и насвистывал в раструб сапога незатейливую песенку «Что ж ты Магда, курва, не выходишь?» Рядом полусидел Вилли Кенис и бесшумно тянул через бамбуковую палку безалкогольный херес из жестянки. Чуть в стороне трое ребят из группы освобождения от жизненно важных функций играли в «разрыв селезёнки» на двух колодах. Остальные либо спали, либо наоборот, но без дела нельзя было увидеть ни одного человека. Только внимательно присмотревшись, можно было заметить поступательное шевеление под кожурой семейного яванского банана — там яростно жили молодожёны Асс-Бабич, специалисты по половому терроризму, не обращая никакого внимания на огрызки анчоусов и другой мусор, который бросали в кожуру отдыхающие курсанты. Под душераздирающие крики молодожёнов стоящий на посту стажёр Ози Бассеншпиллер по прозвищу Батый начал писать звуковое письмо своей тёте в Кёльн, что было строжайше запрещено уставом распорядка дня. Зная это, находчивый Ози заменял щекотливые слова криком «Опа!».

— А вот любопытно, чем занимается тихоня Бассеншпиллер? — раздался за спиной увлекшегося курсанта тихий, вкрадчивый голос.

Ози сильно побледнел, покрылся пупырышками и стал похож на несвежий огурец сорта «жовтяк» из музея вымерших культур. За его спиной стоял старший сэнсэй Золтан Вдуич, гроза, курсантских затылков, чемпион Крабовидной туманности по стрельбе из произвольного отверстия. Его уважали. Его боялись и ненавидели. Он был для курсантов всем: доброй, бабушкой и злым дядей, мудрым наставником и глупым администратором, холодным карцером и сладкой кулебякой. Он был велик, ибо о его бесчисленных приключениях нынешние курсанты читали еще в роддоме.

— Ага… — многозначительно сказал Золтан и поднял с земли наполовину записанный звуковой кристалл.

— Банзай, неустрашимые! — крикнул он стоящему навытяжку взводу.

— Рр-р-ав! — прогремело в ответ над полигоном.

— Яелы не жмут?

— Рр-р-ав! — вторично раздалось в ответ.

— Похвально, — сказал Золтан, — а вы можете мне сказать, что это за плесень? — и он указал черным мизинцем на неподвижно стоящего Ози Бассеншпиллера.

— Это наш кровный коллега, победитель неверных, отличник аудиосвязи курсант Батый, — без запинки отчеканил старшина взвода, алеут Вацек.

— А я утверждаю, что это вонючий марсианский лупоглаз или, с большой натяжкой, мерзкий венерианский писсикур, — заорал Золтан Вдуич.

Он вставил звуковое письмо в нишу грызлофона и включил его на полную громкость. «Дорогая тётя, — раздалось из динамика, — дела мои очень «опа». Так бы всё ничего но уж очень старший сэнсэй «опа». Я бы, тётя, если б мог, так бы и «опа» отсюда в твой маленький тихий домик. Интересно, жив ли наш «опа» сосед Венцель, хотя мне это в общем-то «опа». Учусь я, тётя, нормально, а в деле маскировки и связи дела мои намного лучше, чем у других. Эх, тётя, если б не было «опа» сэнсэя… Прошу тебя, передай Урцилле, чтобы блюла себя в строгости, а то вернусь и так отдубашу в «опа», что своих не узнает. Дорогому дяде передай…» — «…что он тоже «опа»», — не своим голосом завизжал Золтан Вдуич и стал в ярости топтать звуковое письмо. Бешено вращая глазами, он подошёл к Батыю и сделал неуловимое движение кадыком. Ози крякнул и упал лицом вперёд на гравий, но в следующий момент упёрся в землю лбом, сделал двойное сальто прогнувшись, и в воздухе зловеще свистнули лезвия двух плазменных резаков.

— Щенок, — прошипел Золтан, — я из тебя кебаб делать буду.

Взвод курсантов не мигая смотрел, как внешне неповоротливый, массивный сэнсэй вдруг исчез из поля зрения и провёл удар, известный в масаяма под названием «опустела без тебя земля». Ози сразу сильно постарел, съёжился и тихо прошептал: «Сдаюсь».

— Выбирай, гадёныш, — в рыло или в карцер? — подходя вплотную спросил Золтан, но тут раздался сигнал: «Всем ощетиниться», и грызлофон объявил: «Сэнсэю Вдуичу срочно явиться к директору центра. Пароль «Сатурн», ответ «Гаврилов».

— Можно курить, — рявкнул Золтан и плавной иноходью бросился к шахте директорского лифта.

Обессиленный Ози Бассеншпиллер закурил сразу все сигареты своих товарищей по взводу, щёки его дрожали, разбитый нос постепенно принимал форму грейпфрута.

— Плюнь, — хлопнул его по плечу снайпер Юозас Гейдукис, — отвечу в три кизяры, что обойдётся. Он же у нас отходчивый.

Ози плюнул.