Читаем Кому служит солдат онлайн бесплатно
Чуть только осень на двор, а уж в сотне тысяч русских семейств стой стоит. Плачут по ночам старухи-матери, убиваются молодухи: скоро далеко угонят кормильца-сына, останется молодая крестьянка ни мужней женой, ни вдовою, горемычной солдаткой. Тяжело и крестьянину или рабочему покидать свою семью, и кажется ему, что слезами своими женщины только беду накликают, что, даст бог, жребий большой попадется или неожиданно найдут в воинском присутствии какой нибудь недостаток и отпустят его на все четыре стороны.
Но почти никто из молодых рекрутов не задумывается, правильно ли, справедливо ли, что отрывают его от семьи и друзей.
— Не только в России, но и во всех соседних странах молодых людей в солдаты берут, и отцы служили и деды. Не нами заведено, не нам тому и конец класть. — Так думает рекрут, и не понимает он того, что и отцы и деды тоже служили только потому, что не задумывались над тем, кому и для чего солдатская служба нужна.
Полно, рекрут! посмотри-ка кругом себя и подумай, многих ли крестьян или рабочих минует военная служба. Не отмахивайся от бабьих причитаний: не избыть и тебе солдатской шинели. Великое разорение принесет эта шинель твоей семье. Много горя и обиды принесет она и тебе самому и семье твоей. Ты ведь не богач, что три или пять лет времени подряд на ветер выбрасывать, и не скотина, чтобы бессловесно, без размышления шею под ярмо подставлять.
Сядем же рекрут да хорошенько подумаем, кому и для чего нужна военная служба, и если не нужна она нам беднякам, то как от нее избавиться.
— Верой и правдой должен служить солдат царю и отечеству, до последней капли крови своей защищать их от врагов внешних и внутренних. — Так и в присяге солдатской написано, так тебе и поп объяснит, если спросишь. Кто же они, эти царь и отечество, которых мы бедняки обязаны защищать, да внешний и внутренний враги, от которых нам защищаться нужно?
это по нынешним временам трудами черносотенцев и малый ребенок знает: всей России батюшка и печальник, безвыездно сидит царь в своем дворце. И не ест, и не пьет, сам в рубище одет, а все думу великую про народную нужду думает. Но диво дивное! От той от царской думушки — то у мужика палками подати выколачивают, то в городе рабочих расстреливают; от той же царской думушки — то чиновникам, что народ секут да вешают, награды выходят, то купцам да помещикам, что народной крови насосались, новые льготы жалуются.
Спроси-ка рекрут у твоего отца или деда. Всю жизнь платили они царю подати, а иного ль они от него добра видали?
Почему же мы бедняки должны царя защищать?
Поп говорит: «и за зло доброй платить надо». Но скажи-ка ему хоть бы и на исповеди, что ты соседей этим вопросом смущаешь, он тебе и правую, и левую твою щеку под исправникову десницу подведет.
Впрочем, не всякий поп так сделает. Редко, но все же находятся и такие, что наставлять начинают: царь то ведь глава отечеству; против царя пойдешь, и отечество погубишь. Да не только поп, много есть людей, которые поняли, что царь враг народу, но и эти все толкуют, что отечество то свое они будут защищать до последнего издыхания. От попа и до социалиста, от богатого дворянина и дозахудалаго мужиченки, все как один человек, готовы защищать его.
В чем же оно это странное отечество, о которой все говорят и о котором мы бедняки так мало думаем, хотя нередко, как воду, льем за него кровь.
говорят нам, это — вся наша великая матушка Россия. Оно и правда, — велика и богата Россия: много в ней земли хорошей, много рек широких и лесов дремучих, много железа и других богатств в земле лежит, много в ней городов богатых, много наберется и хорошо устроенных фабрик.
Но вот нам-то беднякам, что от этих всех богатств?
Расхватали почти все земли российские богатые князья да дворяне и мошенники кулаки-мироеды. Поп говорит: надо в поте лица своего есть хлеб свой. Но те бедняки, что весь век свой над клочком земли трудятся в поте лица своего, без хлеба сидят. Всю их работу по кусочкам растаскивают: поп за требы, царь на подати, помещик за аренду, скупщик, что за хлеб полцены дает, городской фабрикант, что товары втридорога дерет. А рабочие?... Их руками строились отечественные фабрики, а они иногда целыми месяцами, как бездомные собаки, бродят от одного хозяина к другому. Станет бедняга у ворот, как нищий, просит, чуть не христа ради клянчит: — возьмите, сделайте милость, и меня на здешнюю каторгу.
Или может быть есть у бедняка возможность насладиться видом родной реки, шумом родного леса? Держи карман пошире! Если не загнал еще тебя голод в сырые городские подвалы или душные чердаки, если даже и на родном месте тянешь ты свою лямку, то не до лесов и не до рек в этом страшном аду нашей вечной неизбывной каторги. Смотри, крестьянка, как красиво садится солнце, если не ломит тебе в пояснице! Радуйся рабочий на красивые улицы, если от духоты или сырости да от голода не чахнут твои ребятишки!
Кругом ограбили нас бедняков. Нет у нас ни хлеба, ни радости. И если отечество это не слово, которое выдумали богачи, если иметь отечество значит иметь, что любить, чему радоваться, где кормится, то
У бедняков нет отечества, — сказали мы и, чтобы лучше понять это — оставим в стороне врага внутреннего и посмотрим,
Еще и теперь можно у нас на Руси каждый день встретить десятки безруких и безногих нищих.
— Все это защитники отечества от внешнего врага японца. Много десятков тысяч людей было убито и искалечено в Русско-Японской войне, а кого они защищали? После войны, когда повсюду начались бунты, об этом рассказывалось во всех газетах. Война нужна была кучке великих князей и генералов, которые захватили какие то леса на корейской реке Ялу. Еще нужна была эта война кучке грабителей, интендантов и подрячиков, которые нажили себе богатства на скверно-строенных броненосцах да картонных солдатских сапогах. Вот эти то шайки мошенников и грабителей и называли себя отечеством, их то мы и ходили защищать. Из-за них ходят теперь побираться тысячи сирот, для них гибли от голода, болезней и пуль молодые бедняки.
Нам говорят, что такие вещи возможны только при самодержавии, что в свободных странах, где не царь, а народные представители управляют всеми делами государства, интересы отечества, это интересы не кучки грабителей, а всего народа.
Посмотрим.
Всякий скажет, нет такой страны, где депутаты имели бы больше власти, чем в Англии. И выбираются они там не кучкой богачей, как в России, а всеобщей, тайной, равной и прямой подачей голосов, как это требовали наши кадеты и социалисты.
Еще многие помнят ту войну, которую с благословения этих депутатов, вело английское правительство с бурами. Когда начиналась эта война, английским рабочим сулили золотые горы. Им рассказывали лживую басню о том, что бурские республики притесняют английских подданных, им говорили, что когда эти республики будут завоеваны, то множество английских рабочих сумеют там счастливо устроиться, в самой Англии ста-нет просторнее и настанет для бедняков не житье, а масленница. Верили английские бедняки своим попам и депутатам и спокойно смотрели они, как гибнут десятки тысяч молодых людей, как выбрасываются на ветер сотни миллионов народных рублей.
Победили английские солдаты буров. И что же? Горсточка английских богачей, успевшая захватить в свои руки тамошние заводы и шахты, не берет на работу ни бурских, ни английских бедняков. Они выписывают рабочие из Китая, потому что забитые китайцы довольствуются при горшней риса и парой грошей. Как скотину, держат их в грязных, сырых, загаженных землянках, за малейшую провинность, как собак бьют палкой. Как мухи осенью, мрут китайцы, а тер-пят, знать дома то еще хуже. И рядом с ними и в самой Англии мрет с голоду английский рабочий. А англичане-богачи подсчитывают свои доходы, да посмеиваются над своими земляками рабочими, у которых хватило глупости завоевать такой жирный кусок.
В Англо-Бурской войне подрядчики быть может не сильно воровали, как в Русско-Японской; пушки были хорошие, генералы с трусости кораблей и крепостей не сдавали. Но для кого все это делалось? Для кого проливал свою и бурскую кровь английский рабочий?
Из года в год ведут немецкое и французское правительства войны с народами Африки. Беднякам говорят, что, когда эти земли будут завоеваны, купцы повезут туда свои товары и у рабочая будет много работы. А купцы находят себе в завоеванных землях новых покупателей и дерут на родине седьмую шкуру, благо товар не залеживается.
Как ненасытные волки насели на нас бедняков богачи всех стран и всех народов. Что ни добудет бедняк кровавый нотой своим, — все в толстую мошну к богачу идет. И все мало им нашей работы, нашей крови. Сами жрут да кругом озираются, не сожрал бы французский или австрийский богач больше ихнего. И лапы загребущи, и очи завидущи. Из-за этой своей жадности и поют они нам песенку об отечестве, о внешней враге.
Правильно, немецкий богач русскому богачу враг, но нам беднякам какое дело до их вражды? Разве слаще немецкому рабочему у хозяина немца, чем у хозяина француза? Разве сделали нам что нибудь немецкие или японские бедняки, чтобы мы для своих заклятых врагов — богачей — шли их убивать и калечить?
И еще поют они нам песню о внутренней враге, потому что боятся нас бедняков и хотят они представить перед нами дело так, будто каждый бедняк, восстающий против гнета богатых и властных, — внутренний враг.
«Что русскому здорово», говорит пословица, «то немцу смерть». Правильно надо было бы сказать: «что бедняку здорово, то богатому смерть». Хорошо понимают это богачи, и изо всех сил стараются они изобразить перед нами дело так, чтобы их интересы казались и нашими. Трудно ведь убедить бедняка, что ему полезно, чтобы все фабрики, земли и мастерские принадлежали богачам, нельзя также убедить рабочего, что ему выгодно дольше работать и меньше получать, не уговоришь и крестьянина, что если закон карает за забастовку против помещика каторжными работами, то ему, крестьянину, станет лучше житься. Вот и стараются их убедить, что враги купцов и помещиков и им беднякам — враги. Каждую минуту через попов и газетчиков твердят народу, что его собирается кровно обидеть, то англичанин, то австриец, то японец. «Честь отечества в опасности!» вечно кричат нам беднякам. И ясное дело, когда какой нибудь бедняк подымается, чтобы защитить себя от кровопийцы-хозяина, чиновника или помещика, — то кругом подымается вопль: «это изменник! он хочет поднять смуту! иностранцы увидят, что мы промеж себя деремся, нападут на нашу страну и завоюет ее!»
— Война внутренняя, война между рабочим и хозяином, помещиком и крестьянином мешает войне внешней, войне с иностранными государствами. — Так говорят богачи и требуют от тебя, рекрут, чтобы ты бросил свое хозяйство, оставил на произвол судьбы свою семью и шел их защищать не только от богачей-иностранцев, но и от своего же брата бедняка. Тут то и должен был для всякого из нас открыться весь обман. Они зовут нас защищать отечество от нас самих, стало быть ясно, что отечеством они называют
Не утешайся рекрут тем, что внутренний враг это непонятный для тебя и таинственный бунтовщик. Бунтует он против помещика, против хозяина, против начальника, от которых и ты терпишь горькие обиды, против которых и ты когда нибудь взбунтуешься, если холод и голод, слезы и болезни не заставили еще тебя взбунтоваться до сих пор.
Не утешайся рекрут, и тем, что, когда поведут тебя против крестьян или рабочих, ты станешь стрелять так, чтобы ни в кого не попасть. Нередко уже одни вид твоей серой шинели, лишает бодрости восстающую бедноту, делает ее бессильной. Да это и понятно: что могут они поделать против тебя, когда в руках твоих лучшее орудие убийства? Забраться же к тебе в голову, чтобы узнать, о чем ты думаешь, они, конечно, не могут.
Не утешайся и тем, что помилует бог, и не будет ни рабочих, ни крестьянских бунтов, там, где будет стоять твоя рота. Не раз и не два за время твоей службы перейдет всякую меру издевательство богачей над окрестными бедняками, и не посмеют они защищаться: как поднятый бич будут висеть над их головой роковые слова: «солдат пригонят». И будут они надрываться на непосильной работе, и будут чахнуть их малые дети, умирать медленной смертью. И это ты, рекрут, будешь виноват в их горе, в их слезах. Не взыщи, если станут они тебя проклинать, хоть ты им ничего не сделал. Не будь солдат, не на кого было бы опереться грабителям-купцам, кровопийцам-помещикам да чиновникам. Не будь солдат, восстал бы народ, чтобы как щенят разогнать эту свору, и зажил бы он спокойно, счастливо и сыто.
Не втихомолку надо думать тебе, рекрут, о том, что ты стрелять не будешь и не надеяться на то, что тебе стрелять не придется, а громко крикнуть всем твоим друзьям и товарищам, всем братьям своим по нужде:
