Читаем Комсорг 2 онлайн бесплатно

Старший лейтенант Васильев, занимающийся весьма непрестижным в Комитете делом сортировки анонимок, внезапно звонит товарищу подполковнику:

— Чего у тебя? Давай быстро!

— Снова похожее письмо, товарищ подполковник!

— На что похожее? Говори яснее!

— Тоже про авиакатастрофу! Как и то, которое про аэропорт Поти!

— Зайди ко мне! — задумывается подполковник на секунду.

В Большом доме работают с подобной информацией постоянно. Люди часто пишут анонимки про тех, кто слишком хорошо живет, кто купил себе автомобиль явно не по официальным доходам. Которые все в Стране Советов примерно могут просчитать. Но очень уж активно данными делами комитет не занимается, все же не по его ведомству. Если только по специальному приказу политического руководства. Поэтому копит информацию и хранит ее в папках на всех более-менее заметных людей в городе.

Хотя бы на начальников торгов и их заместителей, однако на всяких хамоватых продавщиц, кого-то там обругавших в очереди, хранить информацию невозможно. И их слишком много, и хамят они не по одному разу в день. Для подобного надзора нужно целый отдел собирать такого же размера. Но Комитет в основном защищает само первое социалистическое государство в мире от врагов внешних и внутренних, но никак не занимается бытовыми историями.

Анонимки на вероятное будущее вообще не принимает к рассмотрению, даже если там конкретно указано, что и где должно произойти. До сего дня не принимались, но прошлая оказалась слишком уж конкретной, с датой и самим заметным происшествием. Все предсказанное случилось на самом деле, поэтому явный интерес к такому письму остался.

Кто так ловко и полноценно смог предугадать будущую катастрофу, да еще сильно выделяющуюся?

Не для народа советского, конечно, выделяющуюся. Ему-то знать ничего лишнего вообще не положено, чтобы крепче спал, становился толще и все увереннее в том, что живет в самой лучшей стране во всем мире. А такая информация именно для особых людей в черном, призванных блюдить и надзирать.

Стук в дверь среднего начальника комитета.

— Заходи! Показывай!

Лист из тетрадки в клетку передается в руки начальству.

— Так, значит, Ленинакан, ЯК-40, врежется в гору. Может погибнуть 21 человек. Это серьезно, — подполковник чешет затылок немного растерянным жестом.

— И, что мне с этим детским письмом, да еще с анонимкой, к генералу идти? С докладом?

— Не могу знать, товарищ подполковник, — вытягивается Васильев.

— Нет, не вариант. Так, а где прежнее письмо?

— У вас на столе оставил неделю назад.

Подполковник пытается найти его на столе, но не справляется с задачей, зовет на помощь старлея, однако письма все равно нет.

— Похоже, в другие бумаги завалилось. Так его не найти. Ладно, ждем девятнадцатого числа. Мне не забудь напомнить. Свободен.

Ночь прошла спокойно, за окном по южному темно, всякие сверчки радуются жизни, я тоже сплю. Уснул сразу после душа, дверь в квартиру закрыл на ключ изнутри, чтобы обойтись без неожиданных сюрпризов.

Лег в кровать в девять вечера, натрескавшись колбасы с хлебом, успел еще до булочной на углу добежать, там взял городской батон и пару саек на утро. Хорошо бы еще сливочного масла найти, только думаю, здесь не так просто сливочное масло купить, как в Ленинграде. Больше никуда не пошел, устал сегодня за целый день беготни и раздумий.

Уснул в девять вечера, хотел еще о чем-то подумать, как отрубился сразу. Зато проснулся в пять утра, даже раньше мини-будильника, поставил чайник и сидя в одних трусах, слопал обе сайки и половину батона.

— Сегодня у меня есть определенный выбор — что делать, раз уж билеты куплены на завтра только.

По смыслу получается, что утром можно поехать на всякий случай посмотреть, где находится квартира капитана. Чтобы потом не искать долго, а все четко понимать, где и как его можно встретить. Может даже сейчас его встречу около дома или подъезда, смогу лично передать свои слова. Пусть еще ровно полтора месяца до страшной трагедии, смысл послания не пройдет мимо ушей капитана точно. Очень уж он близок к его зоне личной ответственности. Моего сообщения должно хватить вполне, чтобы он не выпускал из поля зрения сложный момент с прохождением под мостом перед Ульяновском.

— Если смогу так все устроить сейчас, тогда потом у меня будет больше времени на маньяка.

Чикатило все равно с утра на занятиях пропадает, пускает слюньки на вкусную молодежь. Он в общагу приходит после занятий, как я уже видел, скорее всего. Потом еще может что-то вести в учебном корпусе из общественной нагрузки. Недалеко от его техникума на карте есть большой парк, вспоминаю такое именно потому, что много преступлений он совершил в парке «Авиатор» в Ростове-на-Дону.

— Вряд ли он будет в самом Новочеркасске убивать людей? Для такого дела вполне может выезжать в Ростов-на-Дону. В Можайские рощах и в парке «Авиатор» все убийства случились в этом же восемьдесят третьем и четвертом годах кажется.

Да, проживание в Новочеркасске без семьи ему точно не помешает там порезвиться вволю.

В шесть утра я ушел на вокзал, прихватив с собой в пакете все мне нужные вещи, а рюкзак пока оставил на квартире.

Слишком приметный он, вчера даже отнять попробовал сильно авторитетный пацан из технаря, поэтому таскать с собой не стану больше. Взял и бинокль, и книгу, чтобы делать вид, что читаю ее, пока веду наблюдение. Рюкзак все запомнят, а внешность самого обычного парнишки в совдеповских шмотках уже никто.

Мыслей, как порешать с Чикатилой, пока нет особо никаких, как подобраться к нему так, чтобы никто ничего не увидел. И нанести хотя бы один полноценный удар по голове. Четырехугольная тяжелая ножка от тяжеленного сталинского табурета на такое вполне способна, чтобы сразу же выбить маньяка из сознания.

Около вокзала поймал таксующего частника на «Запорожце», за четыре рубля он согласился отвести меня в микрорайон, где живет капитан теплохода. Едем быстро с веселым и задорным треском мотора, машины еще не вышли на улицы, поэтому по почти полностью пустым дорогам.

Новый район недалеко от порта заставил пару минут поискать нужный дом среди полностью однотипных зданий улучшенной планировки, потом я расплатился и отпустил водителя.

Здесь все может случиться не быстро, пока попробую дождаться капитана в подъезде. Хотя, скорее всего, пассажирская навигация в низовьях уже началась, поэтому он где-то сейчас бороздит Волгу и Дон. Думаю, теперь капитан редко бывает дома, все на теплоходе находится.

В любом случае его фотографию в рекламном проспекте я хорошо рассмотрел, поэтому подожду здесь часов до девяти, потом позвонюсь в квартиру, спрошу у его родных. И поеду общественным транспортом обратно на квартиру, спешить мне пока особо некуда.

Нашел нужный подъезд и квартиру, послушал у обитой красивым дермантином двери, что никого внутри не слышно и занял позицию у дома напротив. Читаю книгу про старых уже мушкетеров и посматриваю на нужный подъезд. Так в ожидании прошло два часа, пару раз поднимался к квартире, опять ничего не услышал. В девять часов позвонил в звонок, никто мне не отрыл и за дверью тоже тишина.

Значит, капитана дома точно нет, а семья наверно где-то на даче проживает, самое время сажать цветочки и копать помидоры. В Ленинграде весной только запахло, а тут уже настоящее шикарное лето на дворе стоит, душа радуется за местных.

Я добрался до остановки, где уже набралось солидно народу и ехал минут сорок, стоя в толкотне, до остановки, откуда недалеко идти до вокзала, как мне подсказали другие пассажиры. Зашел в столовую по дороге, перекусил кое-как местной кулинарией и отметил, что с простой едой тут дело совсем плохо обстоит по сравнению с культурной столицей, того гляди, что траванешься вчерашним блюдом, да еще кем-то недоеденным.

«Зачем мне нужно ехать в техникум к маньяку именно сегодня? — задумываюсь я. — Ну, просто есть свободное время, делать все равно нечего. Как к нему подступиться — пока непонятно, вдруг что-то увижу во время наблюдения, что-то даст мне нужную зацепку».

Просидел в квартире до часу и поспешил на вокзал, там электричкой и автобусом без проблем добрался до техникума.

Хорошо, что рекогносцировка вчера произведена полностью, я все здесь теперь знаю. Поэтому перелезаю в укромном месте через низенький забор, ограждающий территорию техникума. Кажется, никем не замеченный, пробираюсь до кустов, растущих сбоку от общежития. Время ровно три часа, темнеет тут около семи вечера, правда, сидеть здесь четыре часа ничего не видя, кроме входа в общежитие, нет такого уж особого смысла.

Лучше пойти среди народа посидеть, чтобы не так бросаться в глаза, отираясь тут в одиночестве. Может еще узнаю что интересное, мне информация сильно необходима.

Поэтому я возвращаюсь к учебному корпусу, где перед входом стоят скамейки, занимаю крайнюю из них, самую дальнюю от корпуса, и прячу свой темный пакет под ней. Здесь я хоть могу рассмотреть самого Чикатило, когда он выйдет из здания.

А вот когда такое случится? Вообще мне все результаты моей годовой деятельности по поимке маньяка очень не нравятся.

«Сколько я разослал писем-анонимок и что? Какие результаты годовой бомбардировки соответствующих учреждений? Он теперь в техникум вместо ПТУ устроился! Как так? Что, его совсем мягко с прежней работы ушли? Или никто даже не среагировал на мои письма?» — просто не понимаю я.

Не понимаю я ничего, и узнать мне тоже про подобные расклады негде совсем. А жить около его общаги в том же Новочеркасске, чтобы постоянно выслеживать его, тоже возможности не имею. Да и не хочу вообще, у меня своих дел в Ленинграде множество.

В половине четвертого начали выходить учащиеся технаря, парни и девчонки, первых в геологоразведывательном заметно побольше.

Кто стоит курит по-взрослому перед учебным корпусом, кто спешит в общагу, которая в ста метрах находится, кто занимает скамейки и проветривает мозги после третьей пары.

Вот и ко мне подсели два парня и две девушки, общаются между собой, по внешнему виду никуда не спеша

Девчонки с первого курса, как я быстро узнаю, парни с третьего, ведут себя так довольно покровительственно. Но и шустрые девушки тоже вполне раскованно шутят. Уже все хорошо знают, откуда дети берутся и своего знания не стесняются, темы довольно откровенные постоянны слышны.

На меня пару раз оглянулись и больше не обращают внимания, все о своем говорят.

Парни приглашают к себе в гости, раз в женское крыло не пустят точно, девчонки активно выспрашивают, что они там делать будут в гостях.

— На гитаре поиграем, в картишки перекинемся, хорошо время проведем, — туманно обещают парни.

Девчонки довольно симпатичные и смешливые, но так просто соглашаться на гости не собираются. Откровенно намекают на сходить в кино и вообще красиво погулять по городу. Типа, хотите красоту рядом лицезреть, тогда придется потратиться.

Однако, похоже, денег у парней нет совсем или настроены они четко на конечный результат без лишних обхаживаний, поэтому договориться у них между собой все же не вышло. За счет подвешенных языков и авторитета взрослого хотят выехать. Девчонки уже попрощались и собрались было уходить, как одна из них заметила вышедшего на крыльцо техникума Чикатило и обратила внимание остальных на него. Да еще так конкретно обратила, что я сразу навострил уши.

— Вон тот странный преподаватель! Как вы говорили! — это пока маньяк достаточно далеко.

— Что Андрей Романович снова натворил? Этот страшно озабоченный мудак? — интересуется один из парней особенно гнусным голосом.

— Да опять руку в карман засунул и что-то там активно искал, — смеется девчонка.

— А, вообще обычное дело. Он тут с марта работает, сразу за ним подобную дрочку заметили. И на парней, и на девчонок. На парней чаще.

— Так он этот — пидарас, что ли? — спросила одна из девчонок и даже покраснела, в мою сторону глянула на всякий случай.

Я на нее не смотрю, но тоже внимательно изучаю быстро шагающую в нашу сторону высокую фигуру. Чикатило идет, не глядя ни на кого, почти убегает. И я вижу, что одну руку он все так же держит в кармане, чем вызывает дружный смех молодежи за своей спиной. Все учащиеся про его заметную особенность уже хорошо в курсе.

«Да, что это такое? Он же проявляет явные признаки маньячилы и его еще не уволили? — я не понимаю про себя такого момента. — Хотя он всего второй месяц работает, а может и первый даже».

— Да, похоже, все обстоит именно так, — лениво цедит второй парень и мы вместе ждем, когда Чикатило пройдет мимо.

— Тьфу, что за урод! — вдруг громко плюет на землю первый парень, девчонки хихикают, — мимо пролетел.

Чикатило слышит его слова хорошо, даже вздрагивает и только быстрее шагает в сторону общаги.

«Да уж, с его поведением в психушке сидеть положено хорошо привязанным, а не в техникуме подросткам знания преподавать!» — продолжаю удивляться я.

— Зато оценки хорошие ставит, — вдруг говорит вторая девчонка и все весело смеются опять.

У маньяка реальные проблемы по данной части, он часто возбуждается на молодых девчонок и парней. Наверно, с наслаждением представляя, как бьет их ножом много раз подряд, а они умоляют о пощаде. Или выкалывает глаза особо дерзким.

Девчонки ушли в свое крыло общежития, парни перекинулись между собой словами, что совсем безнадежный вариант — затащить их в свою комнату. Да ведь несовершеннолетние они еще, совсем опасный номер получается. Потом пристально посмотрели на меня, рассчитывая на тот интересный случай, не удастся ли с меня что-то поиметь.

Я скорчил суровую рожу и не обращаю на них внимание, а когда обернулся, они уже лениво перебирают ногами в сторону общаги. Они оба помельче меня будут, хорошо видно, что на языке больше работают, не драчуны никакие. Не такие в себе уверенные поединщики, как вчерашний хулиган. Его я сегодня еще не видел, наверно, раны пока зализывает.

Встал, вытащил свой неприметный пакет из-под скамейки и медленно пошел в сторону выхода из двора технаря. Потому что мне тут сидеть больше незачем, только лишнее внимание привлекать зазря. Или тот вчерашний нарисуется с толпой, будет мне претензии выставлять за полученную зуботычину.

Вообще совсем не зря посидел, время потратил, узнал про Чикатилу все, что необходимо и получил подтверждение, что здесь обретается именно он. Вспомнил про такие его привычки, прочитанные когда-то давно.

Отвращение к гнусной твари — вот что я почувствовал в этот момент!

И к себе тоже, что сижу сейчас, гляжу маньяку вслед и не знаю, что с ним делать. Абсолютно точно уверен в его вине, а вот как подобное знание преподнести людям — не представляю себе. Пока мои способы могут его только спугнуть, те же листовки на столбах или анонимки в органы руководящей и направляющей силы нашего общества.

«Напишу и снова расклею — и что оно даст? Ну, выгонят его из техникума и все. Его и так скоро выгонят по любому, — раздумываю я. — Но, если его не смогли нормально обвинить там, где за его спиной осталось немало истерзанных тел в лесопосадках, то здесь, если он еще не начал никого убивать — тем более шансов надеяться мало».