Читаем Компромисс (ЛП) онлайн бесплатно

========== О поисках компромисса ==========

Это был долгий день.

Уже покончив с делами, Гермиона вышла в коридор департамента Магического Права и направилась в сторону лифтов. Сегодня она устала, и единственное, о чем могла сейчас думать, это бокал прохладного Совиньон Блан, который волшебница собиралась выпить, наслаждаясь горячей расслабляющей ванной. Она уже почти повернула к спасительному подъемнику, отчаянно пытаясь поскорее избежать мрачной и потому тягостной атмосферы министерских коридоров.

— Гермиона!

Раздавшийся за спиной знакомый голос Кингсли Шеклболта заставил остановиться. Внутри появилось противное предчувствие, что возращение домой откладывается. Но… министра магии игнорировать не стоило. Шаги его приближались, и (растянув губы в гримасе, отдаленно напоминающей улыбку) Гермиона обернулась.

— У тебя есть минутка? — поинтересовался тот.

— Кингсли, на самом деле нет.

— Поверь, это очень важно. Там ко мне пришел кое-кто, кому очень нужно увидеться с тобой, чтобы поговорить о новом законе, контролирующем хранение темных артефактов. Я знаю, что ты и сама хочешь поскорее завершить работу над ним, а этот человек как раз может помочь, — министр взял Гермиону под локоток и попытался направить ее по коридору в направлении своего кабинета, но получалось у него плохо: та вполне ощутимо сопротивлялась.

— А встречу нельзя перенести на понедельник? Я не хотела бы задерживаться сегодня допоздна.

— О-о… это не займет много времени, поверь, — Шеклболт настойчиво тянул Гермиону назад, и она с внутренним негодованием обнаружила, что подчиняется ему.

«Вот же эксплуататор несчастный! Мне не в ту сторону, я домой хочу!»

— Пойми, — на ходу продолжал увещевать министр. — У этого человека хранится множество артефактов, которые как раз таки нуждаются в постоянном контроле. В том числе из-за его собственного прошлого. Поэтому он согласился помочь нам довести проект до ума, но есть пара вопросов, по которым мы не можем прийти к согласию. Мне нужно, чтобы с ним поговорила именно ты. Извини, я не знал, что он придет сегодня. А он даже не удосужился предупредить, впрочем, я не удивлен. Это в его стиле.

Они уже подошли к кабинету министра, и Шеклболт открыл дверь, пропуская Гермиону вперед.

— Кингсли, не думаю, что прямо сейчас я смогу заняться обсуждением законопрое… — не договорив, она остановилась как вкопанная.

В кабинете у окна стоял Люциус Малфой.

— Что он здесь делает?!

— Что она здесь делает?

Гермиона Грейнджер и Люциус Малфой выразили свое удивленное возмущение одновременно, в один голос.

— Малфой, Гермиона… давайте все-таки вспомним, что война уже закончилась. И сейчас нам придется работать вместе. Во имя пользы дела.

— Нет, не придется! — заявила Гермиона и даже сделала шаг назад.

Но Кингсли ухватил ее за рукав прежде, чем волшебница успела выйти.

— Гермиона. Это ненадолго. Я просто хочу, чтобы ты разобралась в кое-каких вопросах.

— Отпусти меня… — негромко прошипела она.

— Просто поговори с ним. Это займет всего несколько минут, — Шеклболт выразительно глянул на нее, и в голосе его послышались стальные нотки.

— Ну, если не уйдет мисс Грейнджер, тогда уйду я.

Обернувшись через плечо, Гермиона посмотрела на человека, произнесшего эту фразу, и ощутила, как застарелая ненависть и отвращение снова поднимают в ней голову. Даже от звука его голоса по телу поползла какая-то странная необъяснимая дрожь.

— Боюсь, что тоже не вариант, Малфой, — теперь министр обращался к экс-Пожирателю смерти. — И ты это прекрасно понимаешь.

— На самом деле, это невыносимо. Направляясь сюда, я и не подозревал, что должен буду обсуждать какие-то вопросы с гря… — Малфой остановился, а Гермиона ощутила, как губы ее деревенеют от обиды. Еле заметно раздув ноздри, Люциус Малфой окинул пунцовеющую Гермиону возмущенным взглядом, пробежавшись им по телу с ног до головы, и закончил: — С этой сотрудницей министерства.

— Следи за языком, Малфой. За такие оскорбления нынче недолго и в Азкабан попасть, — предупредил Кингсли.

Малфой резко втянул в себя воздух и приподнял голову, пренебрежительно глядя на Гермиону сверху вниз. На долю секунды ей даже показалось, что снова превратилась в двенадцатилетнюю девочку, столкнувшуюся с этим чванливым магом во «Флориш и Блоттс». Вот только теперь она не испугалась. Наоборот. Гнев — вот что становилось в ней сильней и сильней с каждой минутой. И Гермиона Грейнджер смотрела на него с точно такой же яростью, что и много лет назад.

— Так… Почему бы нам всем не присесть? — в голосе министра прозвучал сдержанный оптимизм. Он осторожно прошел к длинному столу для совещаний, стоящему в центре кабинета и отодвинул стул, несколько умоляюще оглядываясь на Гермиону.

«Понятно… Если я откажусь, то возвращения домой это по-любому не приблизит…» — она громко фыркнула и тяжело опустилась на предложенное место.

Шеклболт кивком указал на стул напротив.

— Мистер Малфой, пожалуйста, присаживайтесь.

Тот усмехнулся.

— Довольно вежливости, Шеклболт, к тому же ненужной, — буркнул он, но тоже присел, отбросив полы мантии назад и продемонстрировав тем самым длинные, в темных брюках ноги. Гермиона упрямо смотрела исключительно в пол.

Кингсли откашлялся.

— Хорошо… Итак, Малфой, все темные артефакты, имеющиеся в твоем распоряжении, на сегодня учтены. Надеюсь, что учтены. Поэтому мы и попросили тебя прийти. Необходимо обсудить некоторые детали нового закона, который будет регулировать использование этих артефактов при хранении их в частных руках.

— Учтены, можешь не сомневаться. Я не настолько глуп, чтобы еще хоть чем-то навредить своей семье и себе. Тем более этими губительными реликвиями.

— Приятно слышать, но мы должны быть в этом уверены. Потому мисс Грейнджер и предложила к закону одно особое положение, согласно которому Министерство магии потребует у владельцев темных артефактов права применить Следящие Чары к их определенным разновидностям.

Малфой неодобрительно нахмурился и пробормотал себе под нос:

— Так значит, авторство этого положения принадлежит мисс Грейнджер? Экая надоедливая неугомонная занозка.

— Прошу прощения, что? — задала вопрос задетая Гермиона.

Малфой перевел взгляд на нее, иронично приподнял бровь, но ничего больше не сказал.

— Мистер Малфой, я не расслышала, у вас ко мне какие-то претензии? — с плохо скрываемым недовольством не унималась Гермиона.

Ее тон будто резал ножом, но, к сожалению, это не произвело на Люциуса Малфоя ни малейшего впечатления. Он слегка повернулся в ее сторону, взгляд его холодно сверкнул, а губы дернулись в пренебрежительной усмешке.

— Уточняю: меня ни капли не удивляет, мисс Грейнджер, что такое негибкое, непродуманное и сложно выполнимое дополнение к закону придумали именно вы. Ничего более адекватного ожидать от вас, к сожалению, не приходится.

— Понятно. А вы, значит, предпочли бы, чтоб темные артефакты целиком и полностью оставались в руках своих владельцев. Оставались абсолютно неподконтрольно, не так ли? Ну… что сказать… От вас, мистер Малфой, я тоже ничего другого не ожидала, — Гермиона привстала со стула, намереваясь наконец-то уйти.

Было очевидно, что полноценного сотрудничества со знаменитым Пожирателем смерти сегодня точно не получится. Но окончательно сбежать Гермионе помешал стук в дверь и появление на пороге Розмарин Бленкинсоп, секретарши Шеклболта.

— Господин министр, простите, но по телефонной линии вас ожидает премьер-министр правительства маглов. По-видимому, у него имеются какие-то проблемы, связанные с приближающимся празднованием солнцестояния. Он настаивает на разговоре с вами.

— Что, прямо сейчас? — раздраженно бросил Кингсли.

— Да, сэр. На связи уже сам премьер.

Поднявшись со своего кресла, Шеклболт недовольно пробормотал себе под нос:

— Ну почему… почему он не может отправить сову, как любой другой цивилизованный человек? Чертов телефон! Ненавижу эту проклятую вещь, — он взглянул на Малфоя с Гермионой. — Я прошу извинить меня, но вы вдвоем вполне можете продолжить обсуждение самостоятельно. И постарайтесь к моему приходу не убить друг друга, — министр вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь.

Какое-то время они сидели и молчали, не глядя один на другого. И не решаясь нарушить повисшую в комнате тишину.

Прошло несколько минут. Гермиона почти готова была взорваться. Нет, конечно, она могла встать и демонстративно уйти. Но кто бы поручился, что этот эпатаж не осложнит ей жизнь, причем с понедельника? Им с Малфоем и впрямь было бы лучше прямо сейчас заняться этим чертовым законом. Она осторожно взглянула на него. Тот даже не обратил внимания, упорно разглядывая маленькую фигурку фарфорового дракончика, стоящую на столе у Шеклболта.

— Нет… Это какая-то нелепость… — начала Гермиона и добилась своего: Малфой перевел взгляд с дракончика на нее. — Давайте просто сделаем то, о чем просил министр. Обсудим спорные моменты закона.

В глазах ее оппонента мелькнуло победное ликование (девчонка пошла на уступки!). Уголки рта Люциуса Малфоя дрогнули в улыбке.

— И о чем же конкретно просил министр? Что нам нужно обсудить, чтобы покончить с этим скорее?

— Детали планируемого закона. По сути, вы являетесь владельцем редких и опасных артефактов, изворотливо сохранив за собой на это право, а мы сохраняем за собой право контролировать их. И если министерство обнаружит, что они используются, то вы отправитесь в Азкабан. По-моему, очень простое решение. В чем проблема?

— Хм… Как-то вот я все-таки думал, мисс Грейнджер, что вы должны быть умней.

Гермиона мученически закатила глаза.

— Ну и что не так в моем предложении?

— Вы должны знать, что некоторые магические предметы, особенно те, что связаны с наиболее темной частью нашей культуры, требуют регулярного профилактического осмотра и использования. Можно сказать, эдакого «проветривания», чтоб вам стало понятней. Иначе их темная мощь со временем становится все более и более концентрированной. И если я не буду регулярно использовать какие-то из них мягким и безвредным способом, то постепенно они станут очень опасными. А, согласно вашему новому закону, мне это будет грозить тюрьмой. Нелепость. Не находите?

— Но мы не можем допустить никаких нарушений закона. И соблюдать его строго необходимо.

— Я был уверен, что вы скажете именно это.

Выдерживать такое пренебрежительное высокомерие Гермиона больше не могла. Поднявшись с места, она решила сказать ему напоследок все, что думает, а затем наконец уйти.

— Мистер Малфой, вы должны понимать, что вам и так с трудом удалось избежать повторного заключения в Азкабан после недавней войны. И любого намека на то, что вы принялись за старое, будет достаточно, чтобы вас снова усадили за решетку. Что окажется причиной, скажу откровенно, моего безмерного ликования.

Люциус тоже внезапно встал и шагнул к ней. Он оказался гораздо выше, чем помнилось Гермионе, и та невольно отшагнула от его мощной фигуры, угрожающе нависшей над ней.

— Значит, безмерного ликования? Однако… какой злой у вас язычок, мисс Грейнджер. Возможно, вы не только завзятая бюрократка, умеющая иронизировать? Быть может, у вас имеются еще какие-нибудь таланты?

— Я не иронизирую, мистер Малфой, а говорю совершенно серьезно. После войны я от всей души надеялась больше никогда не увидеть вас. Думала, что вы будете гнить в тюрьме до конца своих дней. И сгниете там! Тем более что до сих пор не вижу в вас никакого раскаяния или сожаления, ни в чем не вижу. Вы были спасены благодаря лишь своей семье, Малфой. Семье, которая теперь, насколько я знаю, не желает даже общаться с вами. Не желает иметь ничего общего. Да и как можно винить их за такое отношение? Вам, наверное, очень больно от этого, да? А еще грустно, горько и одиноко… Боже мой, какая жалость, что итог оказался столь неутешительным.

Гневно раздув ноздри, Люциус сделал к ней еще один шаг, и Гермиона испугалась, что зашла слишком далеко. Сказать по правде, она понимала, что излишне резка, и даже не ожидала от себя такого, но… слов назад не вернешь, и потому упрямо стояла на своем.

— Знаешь, кто ты? Желчная языкастая сучка! Вот кто.

— Ну… как по мне, так я ничего слишком несправедливого и не сказала, Малфой. Особенно после всех тех оскорблений и унижений, которыми в свое время злоупотреблял ты. Боюсь, что это вообще самая малость, на которую я имею право.

Лицо Люциуса исказила странная гримаса, и он сделал еще шаг, оказавшись совсем близко. Сжав губы, Гермиона вздернула подбородок.

— Ай-я-яй… Кажется, я тебя недооценил. Грязнокровочка-то и кусаться умеет, оказывается, — зловеще промурлыкал он.

Рассвирепев, Гермиона бездумно подняла руку и замахнулась, чтобы дать ему пощечину. Гнев и ярость — вот что переполняло ее сейчас. Однако реакция у Малфоя была превосходной: он молниеносно перехватил поднятую ладонь, крепко сжав тоненькое запястье сильными пальцами. Гермиона начала яростно трепыхаться, пытаясь избавиться от живого наручника, что вызвало у Люциуса лишь саркастическую, но при этом самодовольную улыбку.

— Я бы не советовал тебе распускать когти, чертова кошка!

Глаза защипало от злых, некстати появившихся слез, и только усилием воли Гермиона заставила себя не расплакаться. Вместо этого, она собралась ударить его второй, и уже замахнулась снова, но Малфой схватил и эту руку тоже, с силой сжимая еще одно запястье. Он крепко прижал Гермиону к себе, не давая двинуться с места. Она пыталась освободиться, но силы оказались не равны: Люциус, как взрослый мужчина, был намного выше и сильней невысокой хрупкой Гермионы. В глазах которой светилась в эту минуту жгучая ненависть, еще больше разжигавшая в нем желание победы.

— Отпусти сейчас же! И никогда… Слышишь, Малфой? Больше никогда не смей дотрагиваться до меня…

Их взгляды скрестились, как скрещиваются заточенные клинки.

Словно завороженная уставилась Гермиона в широко раскрытые и удивительно яркие глаза Люциуса Малфоя, которые будто освещались изнутри каким-то странным пламенем, прикрытым серой дымкой. Насмешка в них уже исчезла, теперь он смотрел на нее так, что взгляд его можно было назвать лишь ослепительно ясным. Да, именно так. Гермиона вдруг ощутила, как внутри возникает необъяснимое, почти болезненное ощущение, избавиться от которого почему-то не получалось.

— Слышу, — ответил наконец Малфой, и голос его тоже был теперь другим — низким, глуховатым и даже… почти соблазняющим. — Больше никогда.

И, по-прежнему крепко сжимая ее запястья, он начал наклоняться к лицу. Медленно. Парализуя ее своей неспешностью еще сильней. Парализуя, как удав парализует замершего от ужаса кролика.

Ближе. Еще ближе…

— Больше никогда…