Читаем Коммутация (сборник) онлайн бесплатно

Не сомневаюсь, что Вы уже знакомы с творчеством Леонида Каганова.

Да, конечно, перед Вами первая книга молодого автора, во всяком случае первая, вышедшая не под псевдонимом. Возможно, что читатель этой книги не встречался и с рассказами Леонида, напечатанными в «Огоньке», в популярных журналах компьютерной тематики.

И все-таки я почти уверен, что Вы знакомы. Хотя бы по популярной передаче «ОСП-студия», в которой не раз звучали пародии Каганова — остроумные, едкие и талантливые. Доставалось и Андрею Макаревичу: «Когда-то я входил в однерку лучших певцов, теперь учу готовить народ…», и группе «Воскресенье»: «Повесил свой сюртук на спинку стула коммерсант…» и множеству переменных звездочек размером поменьше.

Наверное, придирчивый читатель готов насторожиться. К пародистам у нас отношение сложное. Вроде бы и посмеяться все готовы, и в то же время бытует мнение: ломать не строить, осмеивать — не творить самому. Как-то забывается, что и «Дон Кихот» был всего лишь пародией на рыцарские романы…

Поэтому спешу уведомить читателя — книга, которую он держит сейчас в руках, вовсе не сводится к жанру юмористической фантастики. Да, здесь есть пародии. Да, здесь есть рассказы, над которыми можно посмеяться — когда весело, а когда и печально. Каганов смотрит на мир без той популярной мизантропии, что заставляет иногда заподозрить: автор творил свою книгу в подвале, прикованный наручниками к канализационной трубе и с пистолетом у виска.

Удивительное дело, но у Леонида, похоже, совершенно противоположный дар под его пером все плохое, грязное, грустное преображается. Порок вызывает не омерзение, а жалость; грязь — не брезгливость, а желание больше не мусорить; тоска сменяется абсолютно русским изобретением — светлой печалью. Есть здесь что-то от обаятельных и неловких героев Ильфа и Петрова, от благородных жуликов О'Генри, от перенесенных в постсоветскую реальность персонажей Вудхауза и Джерома, от маленьких людей Чехова, от Иванушки-дурачка русских народных сказок… Впрочем, когда характеризуя писателя приходится приводить в пример столь разных и столь непохожих авторов — это верный признак, что у автора есть свой собственный, индивидуальный стиль.

Отдельно хочется сказать о двух вещах из этого сборника: рассказе «Перед рассветом» и повести «Коммутация». Рассказ, на мой взгляд, является идеальным образчиком ненаучной фантастики. Понятно ведь, что с точки зрения астрономии, планетологии, да любой из существующих научных дисциплин, включая сопромат, пролетающая мимо Земли чужая звезда — полнейшая ересь! Такое позволительно было писать Жюль Верну или Уэллсу. В наши дни автор, рискнувший использовать псевдонаучный прием, должен быть готов за это поплатиться. И все же — перед нами действительно хороший рассказ: сильный, умный и неоднозначный.

Повесть «Коммутация» не менее любопытна. По сути, она написана в жанре широко распространенном на западе, но очень слабо представленном в нашей литературе — в жанре шпионского «почти фантастического» боевика. К нему относятся почти все книги Флеминга о Джеймсе Бонде, к нему относятся суперпопулярные романы Тома Клэнси и, отчасти, Фредерика Форсайта. Попытки наших авторов сыграть на этом поле заканчивались, увы, не слишком результативно: иногда по причине литературной беспомощности авторов, иногда вследствии слишком уж серьезного отношения к своему герою — который и «Беломор» смолит не переставая, и с аквалангом на сто метров погружается; и базуку перочинным ножом из березы способен вырезать, и компьютер в Пентагоне за полминуты взломать… Героя «Коммутации», при наличии у него всех вторичных признаков супермена, от участи подобных персонажей спасает именно ирония автора. Джеймсу Бонду положено приземляться на шезлонг рядом с очаровательной блондинкой, планируя на плаще и держа в руках стакан водки с мартини (встряхивать, но не перемешивать!) Геку из «Коммутации» дозволяется летать в Эфиопию в гондоле шасси и приземляться на куполе чужого парашюта.

Перефразируя автора — «такие персонажи нашей литературе пригодятся в любых количествах»!

Так что позвольте пожелать Вам приятных часов наедине с этой книгой.

И не забывайте — мир уцелел, потому что смеялся!

— Это вы звонили утром? Проходите, э…

— Саваоф, — напомнил старик.

— Проходите, господин Саваоф, садитесь. Вы выбрали самое лучшее агентство для продажи недвижимости! Давайте сразу приступим к оформлению. Ваша недвижимость находится в вашей собственности?

— Да.

— Есть ли у вас родственники или законные наследники, которые могут оспаривать продажу?

— У меня только сын. Но ему это, так сказать, совершенно безразлично.

— Хорошо. И еще — извините, но у нас принято спрашивать — по какой причине вы сейчас продаете свою недвижимость?

Старик вздохнул.

— Я сейчас э… в стесненном, так сказать, положении. Понимаете, всю жизнь занимался наукой — физикой, химией, генетикой, к старости занялся философией, психологией, социологией… Но наука сейчас никому не нужна. А у меня кредит был только до 2000 года… И… в общем я вынужден, так сказать, продать недвижимость.

— Правильное решение. У нас уже есть на примете покупатель, он сейчас должен подъехать. Очень энергичный. А вот и он! Проходите, господин Вельзевул!

В агентство вошел рослый пузатый мужчина средних лет в кожанке.

— Ну чо, давайте, это, поедем сразу посмотрим чо там? — начал он с порога.

— Господин Вельзевул хочет сразу осмотреть недвижимость! — заявил агент, обращаясь к старику, будто тот не слышал.

— Я это… — перебил Вельзевул, — со мной компаньон, братан-дизайнер, сразу и посмотрим. Отец, это ты продаешь?

— Я, — сказал старик.

— Скока?

— Сумма пока окончательно не утверждена… — засуетился агент.

— Отдыхай, — махнул рукой Вельзевул, — ты дело сделал и свою комиссию получишь. Так скока?

Старик помялся.

— Хотелось бы двести пятьдесят…

— Да ты чо, отец?

Старик молчал, потупившись.

— Ладно, покатили, на месте разберемся, — кивнул Вельзевул. — Какой там адрес?

— Солнечная система, — сказал старик.

— Солнцевский район? Ух, задница какая! Застройка. Двести пятьдесят? Ха! Ладно, покатили, поглядим чо это за дворец, — он развернулся и шагнул к выходу.

Старик пошел следом. Агент было тоже дернулся, но Вельзевул, не оборачиваясь, рявкнул: «Свободен! Сами уладим».

У входа в офис ждал еще один мужчина в кожанке, чуть помоложе. Он был так похож на Вельзевула, что у старика мелькнула мысль — может они действительно братья? Второй представился дизайнером, и через полчаса все были уже на месте.

— Ну чо, показывай, отец, — оживился Вельзевул, — где тут чо?

— Плафон засран, — сказал дизайнер, ткнув пальцем в солнечный диск.

— Они были с самого начала, заводской брак, — поспешил уточнить старик. — Но они совершенно не заметны!

— Будем новый ставить. И всю электрику менять придется. И крепления, — дизайнер достал кожаный блокнот, задумчиво послюнил палец и открыл чистую страницу.

— Все менять?! — изумился старик. — Из-за пары пятнышек? Зачем?

— А на хрена старый мастадонт нужен, позориться? Сейчас новые ставят и сверхновые. Модные.

— Но… А… А крепления зачем менять?

— Сейчас такие не ставят, — снова пояснил дизайнер, — раньше чугунные были подводы, а теперь пластик специальный.

— Ты его слушай, он фишку рубит, — кивнул Вельзевул старику.

— Это уже восемьдесят с установкой, — продолжил дизайнер. — Потому что плафон будем ставить импортный, с затемнением.

— Ладно, времени мало, давай быстро глянем что еще есть, — махнул рукой Вельзевул. — Это чо? Вот эта первая?

— Гостиная, — угрюмо сказал старик. — Меркурий.

— Мелкая какая-то… — начал Вельзевул.

— Да нормально, — кивнул дизайнер. — Подкрасим немного, тут как раз все в порядке. Хотя… — он ковырнул пальцем. — Не, облупилось все, труха. Надо перестилать покрытие.

Вельзевул постоял немного, глядя на переливающиеся огни гостиной, и наконец кивнул:

— Да, это мне нравится. Перестелим — и нормально. Давай дальше. Вот это чего… ух ты! Это чо такое навороченное, с прибамбасами?

— Это Сатурн.

— Не, а вокруг чего?

— Кольца. Я сам проектировал и сам ставил, — с плохо скрываемой гордостью произнес старик.

— Снимем всю эту погребень, — сказал дизайнер.

— Да вроде ничего смотрится… — повернулся к нему Вельзевул.

— Да смотри, все сгнило, — дизайнер проворно выкинул руку и резко дернул ближайшее кольцо. Кольцо зашаталось и оттуда выкатился камушек.

— Осторожнее! — возмутился старик. — Прекратите немедленно!

Дизайнер посмотрел на него с удивлением, но кольцо отпустил.

— Еще на голову грохнется в один прекрасный день, — объяснил он Вельзевулу.

— Да вы с ума сошли, молодой человек! — старик побледнел от возмущения. — Они еще миллиарды лет проработают!

Дизайнер глянул на Вельзевула.

— Будем снимать, — кивнул Вельзевул. — Грохнется на башку. Пошли дальше. Это чо?

— Это Марс, — сказал старик мрачно.

— Зачем?

Старик промолчал.

— Бетон положим. Сверху пластик кинем, — сказал дизайнер и черкнул карандашом в блокноте. — А здесь — у-у-у… ладно, зашпаклюем и плитку.

— Тока место занимает, — сказал Вельзевул. — А может вообще убрать?

— Весь? Можно и убрать, — кивнул дизайнер. — Только как вывезти? Это подъемник и машина. Десять как минимум будет стоить. Еще погрузка.

— Ну вот, а ты говоришь двести! — Вельзевул повернулся к старику и развел руками.

— Я говорил двести пятьдесят…

— Ха-ха-ха! Остряк ты, отец. Ладно, поехали дальше. Вот там чего в углу?

— Кладовки. Нептун, Плутон, кажется еще Криптон… Они темные.

— Свет протянуть не проблема, — сказал дизайнер. — А вот что с небом делать? — он задрал голову.

— А что с небом? Оно же открытое? — насторожился старик.

— То-то и оно. Залезет кто-нибудь. Сейчас открытым ничего нельзя оставлять, — ответил Вельзевул.

— Сделаем навесное, под бархат, — сказал дизайнер. — А звезды искусственные повесим, с позолотой. Будет полный шик. Но это будет стоить… — дизайнер многозначительно глянул на Вельзевула.

— Отец, сотня максимум, — кивнул Вельзевул старику.

— Молодые люди! — возмутился старик. — В конце-концов я не обязан, так сказать, оплачивать ваш ремонт! Я, так сказать, продаю свою недвижимость в хорошем состоянии, тут вполне жить можно! Не говоря уже о том, что здесь все сделано своими руками и прекрасно работает! Вы же только посмотрите красота-то какая, красота!

— Не кипятись, отец, сам прикинь — я чо, долбанутый — покупать развалину, когда мне ремонт в три раза дороже выйдет? Ладно, давай пробежимся что осталось — вот здесь чего, на третьей?

— Здесь у меня была лаборатория, — потупился старик.

Вельзевул неопределенно хмыкнул.

— А кто воды столько налил? — присвистнул дизайнер.

— Это специально.

— А это чо зеленое? — кивнул Вельзевул. — Под дерево?

— Это и есть дерево. Леса.

— По уму надо здесь пленкой оклеить, — заметил дизайнер.

— Да вы с ума сошли! — тихо сказал старик. — Это же натуральное дерево!

— Можно и так оставить, — сказал дизайнер. — Чуток подкрасить. И вот эти неровности зашкурить. А лучше проциклевать.

— Циклевать придется, — кивнул Вельзевул. — Горы это были что ли?

— Вы сошли с ума! — тихо повторил старик.

— Стоп! — воскликнул Вельзевул так громко, что старик с дизайнером вздрогнули от неожиданности. — А это чо побежало? Вот, мелкие! И вот! И вот! А нагадили-то!

— Ек-калам! — отшатнулся дизайнер. — Ну ты, отец, развел срач!

— Это экспериментальная популяция… — сказал старик.

Оба собеседника замолчали и внимательно посмотрели на него.

— Батя, — начал Вельзевул, — ты, эта… часом не того? — он переглянулся с дизайнером.

— Вы не представляете какие они умные… — сказал старик шепотом.

Воцарилась зловещая тишина.

— Ба-ля! Твою… — дизайнер резко отпрыгнул, ткнув пальцем в сторону. — Гляди, гляди, они уже и по всей округе ползают! Вон на спутнике, вон, вишь гнездо, вон блестит? И вот флажок торчит! Да и вон там следы! Идем отсюда! — дизайнер нервно оглядел свою одежду.

— Наружу бегом! — рявкнул Вельзевул и первый рванулся к выходу.

— С утра вызову санобработку, — сказал дизайнер, отдышавшись.

— Срань-то какая. — Вельзевул с омерзением покрутил головой. — Батя, выходи к нам, потолкуем. Тридцать я еще дам. Но больше — сам видишь.

— Уходите прочь, — сказал старик, приближаясь.

— Максимум — тридцать пять. Потому что, видишь, не катит…

— Прочь! — закричал старик, остановившись перед Вельзевулом.

— Отец, ты чо? — опомнился тот.

— Это не продается! — кричал старик. — Я передумал! Ничего не продается!

— Ладно, пятьдесят — по рукам?

— Не! Про! Да! Ется! — по слогам выговорил старик. — До свидания! Извините за беспокойство. Уходите!

— Сто? — неуверенно предложил Вельзевул.

— Я неясно сказал? Уходите!

Вельзевул и дизайнер переглянулись.

— Ладно, завтра перезвоним раз такие истерики, — сказал наконец дизайнер. — Ты, отец, тоже эта… внагляки не лезь… За такие слова и ответить можно… — и оба ушли.

Старик подождал пока затихнут их шаги и вернулся назад. Нервно потоптался, оглядел свое хозяйство, поднял выкатившийся из-под Сатурна камешек и пристроил его обратно в кольцо.

— Ничего, — бормотал старик, — как-нибудь. Сын поможет, одолжит еще раз. Мало ли что бывает. А там посмотрим, может долг продлят, так сказать. А там уж выкрутимся… Жлобы! — вдруг визгливо выкрикнул он, повернувшись в сторону выхода, и взмахнул сухим кулаком.

— Сестра, адреналин.

В вену воткнулась новая игла.

— Мы теряем его! Электрошок.

Впереди, насколько хватало внутренних глаз, простирался синеватый коридор, местами пошарпанный, загибающийся кольцами и похожий на внутренность космического дождевого червя или какую-то кишку. Внезапно коридор потряс разряд молнии. Это меня абсолютно не волновало.

— Еще электрошок!

Коридор снова вспыхнул, но не остановился — его кольчатые стенки летели навстречу — издалека стремительные, разборчивые, но сливающиеся в движущиеся пятна, пролетая мимо. Прямо как тоннель в метро. Вспышки молний следовали одна за другой, и наконец затихли. Впереди тоннеля появилось светящееся пятно, оно росло, приближалось, я нырнул в него и открыл глаза.

Меня слепило взглядом многоглазое чудовище-светильник, сам я лежал на столе, а рядом стояло двое врачей в белых халатах и зеленых повязках, а также несколько медсестер. Вид у всех был печальный.

Я сел, и тут же удивился — тело мое раздвоилось. Что-то осталось лежать на столе, и это очевидно тоже было мое тело, но я существовал в точно таком же другом теле, и вот именно оно, чуть более гибкое, сейчас сидело на столе. Кстати оно почему-то было в одежде — джинсы, рубашка и ветровка. Нижние половины обоих тел пока сливались.

— Извини, брат, я сделал все что мог, — развел руками врач и снял ненужную теперь повязку.

— Встань и отойди пока в сторонку, — хмуро сказал второй.

Я встал и отошел. В теле была какая-то необычная гибкость. И многое было непонятно.

— Вы хотите сказать, что я умер? — спросил я.

Медсестры, заворачивающие в простыню тело, лежащее на столе, как по команде вздохнули.

— Извини парень, — еще раз повторил врач.

— Как тебя угораздило-то? — произнес второй.