Читаем Комиссары онлайн бесплатно
Комиссары
Сергей Николаев — народный писатель Марийской АССР, драматург. В настоящий сборник включены его пьесы «Большая волна», «Комиссары», «Воды текут» («Зарево»), действие которых связано с революционными событиями.«Салика» — комедия, созданная на материале дореволюционного крестьянского быта марийцев. Пьеса глубоко народна по своему духу и поэтична по языку. Она написана в 30-е годы, но до сих пор не сходит со сцены Марийского государственного театра. Пьесы С. Николаева пользуются широкой популярностью у советских зрителей.
ДраматургияШ а р п а т — бедный крестьянин, бурлак, 50 лет.
А к т а н а й — его сын, рабочий, 25 лет.
О л я н а — его дочь, 19 лет.
О к а ш е в Т о й м е т — крестьянин, середняк, 65 лет.
С а с к а в и й — его дочь, 19 лет.
О к а ш е в Н и к о л а й — его сын, учитель, 30 лет.
А н д р е й Б у р о в — студент, агитатор из города.
Ч о р а й — староста, 50 лет.
Ч о р а е в С е м е н — его сын, приказчик лесопромышленника Шовакина, 25 лет.
Т о р а е в И в а н — учитель, 28 лет.
З а й ц е в А л е к с е й — бурлак, друг Актаная, 26 лет.
М и к а й — пастух, 18 лет.
Э п а н а й }
А х м е т } бурлаки.
Ш о в а к и н С а в е л и й С о з о н о в и ч — лесопромышленник, 60 лет.
С у т у л о в — земский начальник.
К а п р а л о в — урядник, потом становой пристав.
С о л д а т — раненый, с фронта.
Б у р л а к и, с т р а ж н и к и, ж е н щ и н ы, д е в у ш к и.
Действие происходит в 1905 году на реке Кокшаге среди волжских мари.
Ш а р п а т. Эхма!.. Невеселые поют у нас песни! Только и слышно, что доля тяжкая да вести горькие…
А л е к с е й
Ш а р п а т. Что же, так оно всегда и будет? Неужто не дождемся добрых вестей? Неужто так нам и пропадать?
А л е к с е й. Да ведь кто знает? Ежели на бурлаков посмотреть, — похоже, что конец нашей жизни… А послушаешь кое-кого, — начинаешь думать: авось и наша доля не в Кокшаге потонула…
Ш а р п а т. Кого же это послушаешь?
А л е к с е й. А хотя бы сына твоего, Актаная… Или, скажем, Николая Тойметовича, учителя. Слыхал небось, что они говорят? Требовать надо, чтобы платили больше, чтобы жилы из нас не выматывали, чтобы за людей, а не за быдло считали…
Ш а р п а т. Требовать все можно! А вот добьемся ли чего?
А л е к с е й. А это смотря по тому, как требовать. Конечно, если в ножки Шовакину кланяться да милости просить, ничего не добьемся. А вот ежели в одно распрекрасное утро работу бросить…
Ш а р п а т. Забастовать?
А л е к с е й. И очень просто! Капут! Стоп, машина! Бревнышки на берегу валяются, плоты на приколе, а бурлаки дома… Вот тогда, может быть, Шовакин станет добрее…
Ш а р п а т. Это ты правильно говоришь, Алексей. Вот слышал я, что у Шовакина в нынешнем году доходу вдвое больше против прошлогоднего, а нам он не то чтобы прибавить — уменьшить плату норовит. Если подбить бурлаков, так они все, как один, работу побросают, — и не только на Большой Кокшаге, и волжские нас поддержат.
А л е к с е й. Это другой разговор. Выходит, дядя Шарпат, что наша доля в наших руках. Не она нам хозяйка, а мы ей хозяева! Еще б вот старосту Чорая сменить к чертовой бабушке… Выбрать кого-нибудь из наших.
Ш а р п а т
А л е к с е й. А он где? Опять уехал в Казань? Работу, что ли, искать?
Ш а р п а т. Да нет, какая уж там работа. Его сейчас, поди, никуда и не примут… Хорошо, хоть от тюрьмы отбоярился…
А л е к с е й. Да! Прямо скажу, повезло ему. Всех заводских, кто в забастовке участвовал, посадили за решетку, и надолго! А он еще в комитете состоял…
Ш а р п а т. Ну вот… Выгнали, стало быть, Актаная и дали волчий билет… Чтоб нигде его не принимали…
А л е к с е й. За Актаная беспокоиться не приходится. Найдет он себе дорогу!..
Ш а р п а т. Известно, найдет. Парень не пропащий, А сейчас он за кое-каким «товаром» поехал… Понял?
А л е к с е й. Как не понять. Товар белый в черную крапинку… Дело хорошее. Народ и то уже спрашивает: когда, мол, новое слово нам прочитаешь?
Ш а р п а т. Вот привезет Актанай… Ну, я пошел! Пока суд да дело, работать надо…
А л е к с е й
Ах, черти, отдохнуть не дадут.
Тьфу, черт! И что это меня «зайцем» дразнят?
Б у р о в
А л е к с е й. И ты, стало быть, меня «зайцем» дразнишь? Я как будто бы не из пугливых…
Б у р о в. Уж и пошутить нельзя… Ты мне вот что скажи… Ты знаешь, что Актанай сегодня приезжает?
А л е к с е й. Сегодня? Нет, не знал.
Б у р о в. Да. Так вот… Он привезет кое-что… Надо будет распределить и доставить на места. Это уж по твоей части…
А л е к с е й. За мной дело не станет. Было бы что доставлять…
Погоди-ка, что такое? В чем дело?
Б у р о в
С е м е н
Напрасно заступаетесь, господин студент! Он закон нарушает…
А л е к с е й. Скажите, законник выискался! Какой такой закон? Говори, холуйская душа.
С е м е н. У него половина стада на шовакинских лугах да в лесу пасется! А кто позволил?
Б у р о в. Что же, ты испугался, что Шовакину травы не хватит?
А л е к с е й. Авось он не одной травой кормится… Он и мясом, говорят, не брезгует…
С е м е н. Ты брось зубы скалить… По какому случаю стадо в лес попало?
А л е к с е й. По тому случаю, что мы изгородь разобрали…
С е м е н. Как разобрали? На каком основании?
Б у р о в. Скот голодает. Вот на каком.
А л е к с е й. А надо будет, мы всю изгородь сожжем к чертям! Так и скажи своему хозяину…
Б у р о в. А пастуха трогать не смей!
С е м е н. Хозяйские луга топчете… Ну, погодите, подаст на вас в суд Савелий Созоныч… Чем платить будете?
А л е к с е й. Угольками на том свете.
С е м е н
Б у р о в. Ты не пугай, не пугай. Голому разбой не страшен…
Ш а р п а т. Что за шум?
А л е к с е й. Да вот, прибежал этот хозяйский прихвостень, кнутом размахивает…
Б у р о в. Говорит, что скот на шовакинских лугах разгуливает…
Ш а р п а т. Как же это произошло?
С е м е н. Это они вот все… Они! Нынче утром изгородь разобрали…
Ш а р п а т. Вот оно что! А я и не знал… Правильно сделали.
С е м е н. Что?
Ш а р п а т. Пускай скотина гуляет, травку щиплет. Ты только, Микуш, смотри, чтобы коровы далеко не уходили, а то потом не соберешь…
С е м е н. Да что ж это, в самом деле? Один нарушает, другой потакает… Без хозяина распоряжаются… Ну, погодите! Я все Савелию Созонычу доложу! Он вас по головке не погладит!..
Ш а р п а т. Пугаешь?
А л е к с е й. Хоть твой хозяин и похож на пугало, да только здесь не огород, а мы не вороны…
С е м е н. Ладно… Посмотрим.
Б у р о в
Ш а р п а т
Э п а н а й
Ш а р п а т. К фельдшеру надо. Пусть ногу посмотрит, нет ли перелома.
Уходят.
А л е к с е й. Ну, и денек сегодня! Как на заказ…
С е м е н. Лезут, черти, куда не надо, в самое пекло… Ну, да ничего не случится… Присохнет, как на собаке…
А л е к с е й. Тебя бы, дьявола, под такое бревно!
Э п а н а й. Не евши со вчерашнего дня. Тут, брат, и на ровном месте споткнешься…
С е м е н. А ты разговаривай поменьше. Работать иди! Больно языкастые все стали. Ступай, не прохлаждайся…
А л е к с е й. Если ты, Семен, постараешься, все будет ладно…
С е м е н
Б у р о в. Ну, знаете… В мои дела прошу не вмешиваться! Без вас обойдется.
А л е к с е й. Как же без него? Цепной пес господина Шовакина…
С е м е н
А л е к с е й. Ишь ты, соловей какой. Хорошо, говорят, поёшь, да где-то сядешь? Ты вот все по берегу ходишь да хлыстиком помахиваешь… А поработал бы с мое, тогда бы я посмотрел, какой ты красавец…
С е м е н
А л е к с е й. Попробуй!
С е м е н. И попробую! А что?
А л е к с е й. Как бы ты сам половины черепа не досчитался!..
С е м е н. Ну, довольно болтать! Вон хозяин идет. По местам!
Ш о в а к и н
С е м е н. Никак не слажу, ваше степенство! Уговариваю, урезониваю…
Ш о в а к и н. Не урезонивать — штрафовать надо!
А л е к с е й. За что, ваша милость? Приказчик у вас, дай ему бог, большой мастак сказки сказывать… Сам нас сюда затащил и давай свою барышню расписывать. Из городских, говорит, красавица писаная, и такая, мол, и разэтакая… А мы-то, дураки, уши развесили… Хорошо, хозяин пришел, а то он нас только от работы отрывает… Пошли, господин студент! Бог труды любит…
Ш о в а к и н
С е м е н. Да что вы, Савелий Созоныч? Кому верите? Этому прощелыге! Да он невесть что брешет! Разве я позволю себе такое? Да лопни мои глаза! Да провалиться мне на этом месте…
Ш о в а к и н
И этот еще шляется…
