Читаем Комедия онлайн бесплатно
Действующие лица
Ж1 — Первая женщина
Ж2 — Вторая женщина
М — Мужчина
В центре сцены, вплотную, стоят три одинаковые погребальные урны серого цвета (см. последнюю стр.), высотой около метра. Из каждой урны видна голова; верхний край урны плотно охватывает шею. Слева направо, со стороны зала, это головы Ж2, М и Ж1. Во время спектакля они все время находятся на переднем плане. Лица настолько лишены всяких признаков возраста и характера, что кажется, будто они являются продолжением урн. Тем не менее маски не используются.
Их речи предшествует луч прожектора, высвечивающий только лица (см. последнюю стр.).
Перемещение луча с одного лица на другое происходит мгновенно без затемнения, т. е. без перехода к полной темноте как перед началом пьесы, за исключением тех мест, где это указано.
Реакция на луч света наступает не сразу же. При каждом высвечивании возникает секундная пауза, прежде чем звучит фраза, исключая те места, где указана более продолжительная задержка.
В течение всего действия на лицах отсутствует всякое выражение. Голоса монотонные, исключая места, отмеченные в ремарках.
Все действие происходит в быстром темпе.
Занавес поднимается почти в полной темноте. Урны едва видны. Пять секунд.
Слабые лучи света одновременно на трех лицах. Три секунды. Голоса звучат тихо, почти неразборчиво.
Ж1: Да, странно, темнота лучше всего, а чем темнее, тем хуже, потом все в темноте, и все хорошо, какое‑то время, но он придет, это время придет, он здесь, вы увидите, перестаньте, уберите, все в темноте, все тихо, все прошло, уничтожено…
Ж2 Вместе
М: Да, покой, подразумевает, все исчезло, все муки, как будто бы… никогда не было, он придет…
Ж1: Я сказала ему, брось ее…
Ж2 Вместе: Как‑то утром, когда я шила…
М: Мы недолго пробыли вместе…
Ж1: Я сказала ему, брось ее. Я поклялась самым святым…
Ж2: Как‑то утром, когда я шила у открытого окна, она ворвалась и налетела на меня. Брось его, кричала она, он мой. На фотографиях она смотрелась получше. Я впервые увидела ее живьем в полный рост и поняла почему он выбрал меня.
М: Мы недолго пробыли вместе, когда она почуяла неладное. Брось эту шлюху, кричала она, или я перережу себе горло… (икает) простите… да поможет мне бог. Я знал, что доказательств у нее нет, поэтому сказал ей, что не понимаю, о чем идет речь.
Ж2: О чем идет речь? сказала я, продолжая шить. Кто это ваш? Кого бросить? Я чую в нем твой дух, закричала она, от него несет самкой.
Ж1: Хотя несколько месяцев за ним следил первоклассный сыщик, никаких доказательств не было. Он по — прежнему оставался… примерным семьянином как и всегда. Все это и его неприятие обычных платонических отношений наводили иногда меня на мысль о том, что мои обвинения несправедливы. Вот.
М: Чего тебе не хватает? спросил я. Разве я невнимателен к тебе? Можно ли представить, что при наших теперешних отношениях существует кто‑то другой? Я любил ее всей душой и не мог не жалеть ее.
Ж2: Испугавшись, что она начнет драться, я позвала Эрскина и сумела ее выставить. На прощание она сказала, и он может это подтвердить, если еще не забыл обо всем в земных заботах, в проводах и встречах, что сведет со мной счеты. Должна признаться, что тогда меня это несколько встревожило.
М: Она не знала наверняка. Я это чувствовал. Я чую ее дух, твердила она. Что можно было ответить на это? Я обнял ее и поклялся, что не могу жить без нее. Я не притворялся. Так оно и было. И она не оттолкнула меня.
Ж1: Представляете себе мое удивление, когда одним прекрасным утром он молча вошел в комнату, где я сидела убитая горем, упал передо мной на колени, обнял меня и… признался.
М: Она приставила ко мне сыщика, но я поговорил с ним, и он понял, что лишние деньги ему не помешают.
Ж2: Почему ты не уходишь, сказала я, когда он начал жаловаться на свою семейную жизнь, нас ведь, по — видимому, уже ничто не связывает. Так ведь?
Ж1: Признаюсь, что первым моим чувством было изумление. Ну и мужик!
Ж2: Нет, не так, сказал он. За кого ты меня принимаешь, за бесчувственный автомат? И, конечно, с ним можно было не опасаться, что возникнет… духовное общение. Почему ты не уходишь? спросила я. Иногда мне казалось, что он живет с ней только из‑за ее денег.
М: Потом мы поссорились. Это невозможно, говорила она, каждый раз, вламываясь сюда, она грозится меня убить. Наверно, мое лицо выражало сомнение. Спроси Эркина, если не веришь. Но она угрожает убить себя, а не тебя, сказал я. Но не тебя? спросила она. Нет, ответил я, себя. Было довольно смешно разбираться в этом.
Ж1: Потом я его простила. С чем только не смирится любовь! Я предложила отпраздновать это поездкой на Ривьеру или на наши любимые Канарские острова. Он был такой бледный, изможденный. Но тогда это было невозможно. Срочная работа.
Ж2: Она снова пришла. Зашла просто так. Очень любезная. Облизывала губы. Несчастная. Я делала маникюр у открытого окна. Он все рассказал мне, сказала она. Кто он, спросила я, продолжая подпиливать ногти, и что все? Я понимаю как вам тяжело, ответила она, и я зашла сказать, что не держу на вас обиды. Я стала звать Эрскина.
М: Тогда я испугался и все выложил начистоту. Она была в отчаянии. У нее в сумочке лежала бритва. Неверные мужья, запомните, никогда не сознавайтесь.
Ж1: Когда я убедилась, что с ней все кончено, то меня охватила злоба. Обычная девка. Что он мог найти в ней, когда у него была я…
Ж2: Когда он пришел, мы все выяснили. Я чувствовала себя ужасно. Он все твердил о том, почему ему пришлось признаться. Слишком рискованно и так далее. Это означало, что он опять возвращается к ней. Снова к прежнему!
Ж1: Лицо как студень, одутловатое, все в пятнах, толстые губы, выпирающий подбородок, шеи нет, не грудь, а вымя…
Ж2: Он все говорил, говорил. За окном трещала машинка для стрижки травы. Старая, еще ручная. Я прервала его и сказала, что, несмотря на все свои чувства, я далека от всяких там глупых угроз… но чужих объедков мне не надо. Тут он призадумался.
Ж1: Ноги как у служанки…
М: Когда я опять увиелся с ней, она все поняла. Она казалась такой… (икает)… несчастной. Простите. Какой‑то болван лихорадочно стриг траву. Трудность заключалась в том, как убедить ее, что восстановление отношений не подразумевает… интимной близости. Я знал, что это невозможно. Поэтому я обнял ее и сказал, что не могу жить дальше без нее. Так оно и было.
Ж2: Единственное, что оставалось, это уехать куда‑нибудь вместе. Он дал слово, что мы уедем, как только он закончит свои дела. А пока все должно было оставаться как прежде. Он имел в виду как в лучшие времена.
Ж1: И вот он опять мой. Весь, целиком. Я снова была счастлива. Я пела. Весь мир…
М: Дома мир и согласие, новая жизнь, с прошлым покончено. Я тут столкнулась с твоей бывшей кралей, сказала она однажды ночью, лежа в постели, ты еще дешево отделался. Скорее продешевил, подумал я. Да, действительно, милая, ответил я, конечно. Ну и кровососы эти бабы. Спасибо тебе, дорогая, сказал я.
Ж1: Потом я опять почуяла ее дух. Вот.
Ж2: Когда он перестал приходить, я уже была к этому готова. Более или менее.
М: В конце концов, это перешло все границы. Я уже просто не мог больше…
Ж1: Не успела я и глазом моргнуть, как он исчез. Значит ее взяла. Ну и курва! Я не могла в это поверить. Убитая горем, я неделями не выходила из дома. Потом поехала к ней. Все было закрыто на засовы и заколочено. На всем лежал иней. На обратном пути…
М: Я уже просто не мог больше…
Ж2: Я собрала в кучу его вещи и сожгла их. Стоял ноябрь, и костер прекрасно горел. Всю ночь пахло гарью.
Ж1: Простите, простите…
Ж2 Вместе: Можно ли сказать…
М: Сначала, когда все изменилось…
М: Сначала, когда все изменилось, я искренне благодарил бога. Свершилось, думал я, произошло, все теперь исчезает…
Ж1: Простите, простите, губы еще твердят о прощении. Оно придет. Вы не видели меня. Но вы узнаете. И тогда оно придет.
Ж2: Можно ли сказать, что я разочарована. Да пожалуй. Я предполагала что‑то иное. Поспокойнее.
Ж1: Или я вам надоем. Перестаньте.
М: Вниз, все уходит вниз, в темноту, наступает покой, мне казалось, после всего, наконец‑то, я был прав, после всего, слава богу, когда все изменилось.
Ж2: Понадежней, более определенное. И все‑таки я предпочитаю это… другому. Несомненно. Бывают такие прекрасные минуты.
М: Мне так казалось.
Ж2: Когда вы исчезаете… я тоже исчезаю. Когда‑нибудь вы устанете от меня и исчезнете… навсегда.
Ж1: Отвратительный полумрак.
М: Покой, да, я думаю, хоть какой‑то покой, и все те муки будто бы… никогда не было.
Оставьте меня, я безнадежна. Идите и выпытывайте у кого‑нибудь другого. Правда…
Ж1: Прекратите!
М: Он придет. Обязательно придет. Так ведь не может продолжаться.
Ж2: Правда, есть опасность, что будет хуже.
М: : Теперь, конечно, я знаю…
Ж1: Я ведь говорю правду, разве нет, ведь когда‑нибудь, ведь когда‑нибудь я смогу наконец сказать правду и тогда наконец этот свет исчезнет?
Ж2: Например, вы можете рассердиться и начать изводить меня, да?
М: : Теперь я знаю, что все то было просто… комедией. А это? Когда все это…
Ж1: Разве нет?
Ж2: Ведь можете?
М: Когда все это окажется… просто комедией?
Ж1: Сделать я уже ничего… ни для кого не могу… слава богу. Поэтому нужно, наверно, что‑то сказать. Как прекрасно работает сознание!
Ж2: Вряд ли. Это на вас не похоже. И вы должны знать, что я делаю все, что в моих силах. Вы знаете об этом?
М: Может быть, они подружились. Может быть горе…
Ж1: Но я уже сказала все, что могла. Все, что вы хотели. Все, что я…
М: Может быть, горе сблизило их..
Ж2: Несомненно, я делаю ту же ошибку, что и тогда, когда светило солнце. Я ищу смысл там, где его нет.
М: Может быть, они встречаются, пьют вместе зеленый час, который они так любили, без молока и сахара, и даже без лимона…
Ж2: Вы слышите меня? Кто‑нибудь меня слышит? Кто‑нибудь видит меня? Вообще, есть до меня дело кому‑нибудь?
М: Даже без ломтика…
Ж1: Может, кроме того, что я говорю, мне надо что‑то изображать лицом? Плакать?
Ж2: Интересно, говорят ли они обо мне. Теперь ведь можно, опасность миновала. Несчастная… я, будто, слышу ее голос… несчастная…
Ж1: Откусить себе язык и проглотить? Выплюнуть его? Так вам больше нравится. Но, честное слово, сознание еще работает!
М: Встречаются, сидят то в одном, то в другом дорогом сердцу месте, грустят, делятся
Ж1: Если бы только я могла убедить себя, что это все бессмысленно… абсолютно бессмысленно. Не могу.
Ж2: Эта несчастная, которая пыталась тебя увести, что же с ней стало, как вы считаете?.. Я, будто, слышу ее голос. Несчастная.
М: Лично я всегда предпочитал индийский.
