Читаем Комедии онлайн бесплатно

17 июля 1694 года в регистрационной книге дублинского Тринити-колледжа была произведена следующая запись: «Джордж Фаркер, сын Уильяма Фаркера, клерка, зачисляется с сего дня на полный пансион. Упомянутый джентльмен, Фаркер-младший, родился в Лондондерри (Ирландия) в 1677 году; обучался в школе у Эллиса Уолкера…»

Безупречная латынь официальной бумаги, скрепленная печатью и размашистой подписью, — первый и почти единственный документ, относящийся к короткой, но бурной жизни английского драматурга Джорджа Фаркера, автора веселых и остроумных комедий, исполненных тонкого юмора, едкого сарказма.

Первая биография Фаркера появилась, к сожалению, лишь семьдесят лет спустя после его смерти. Автором «жизнеописания» был некий Томас Уилкс из Дублина, добросовестно и честно собравший сведения о жизни драматурга. Однако черпал он эти сведения из рассказов, воспоминаний, анекдотов, бытовавших в литературной и театральной среде Лондона, где любили приукрасить, преувеличить, серьезное обратить в шутку, а невероятное выдать за «правду истинную». Так со страниц старинной книги сходит к нам Джордж Фаркер, во многом — как впоследствии доказали ученые — «настоящий», в чем-то — созданный фантазией людей.

…Клерк Уильям Фаркер зарабатывал немного. Всего 150 фунтов в год. А семья была большая: семь ртов. Поди-ка, прокорми такую ораву. Вот и старались пристроить детей «на полный пансион», как только они подрастали. В семь лет Джорджа, одного ив младших сыновей, отдали в местную школу, где в ту пору преподавал Эллис Уолкер, человек больших знаний и недюжинных способностей. Под руководством своего умного наставника юные воспитанники школы не только научились правильно спрягать латинские и греческие глаголы, но и пристрастились к искусству театра, играя в комедиях Теренция, Шекспира и Бена Джонсона, постановку которых осуществлял сам мэтр.

В семнадцать лет Джордж Фаркер уезжает в Дублин и поступает в знаменитый Тринити-колледж, из стен которого вышло немало крупных английских писателей. «Полный пансион» отнюдь не означал привольного и беспечного житья. Казенный кошт приходилось отрабатывать, прислуживая за столом членам совета колледжа. Едва ли молодой Фаркер, увлекавшийся поэзией и театром, серьезно занимался богословием: согласно воспоминаниям друзей, время он проводил в чтении светских книг, поездках на ярмарку, посещениях театра. В феврале 1696 года ученью Фаркера неожиданно наступил конец: с неподобающими будущему священнику легкомыслием и фривольностью излагал он на экзамене эпизоды из Евангелия, за что и был изгнан из Тринити.

Вырвавшись на свободу, избавившись от казарменного режима, царившего в колледже, Фаркер поступает в дублинский театр Смок-Элли, где встречается с молодым талантливым актером Робертом Уилксом, сделавшим впоследствии блестящую карьеру на английской сцене. Рассказывают, что благодаря дружеской поддержке Уилкса Фаркер удачно дебютировал на подмостках театра в роли Отелло (!).

Вскоре репертуар начинающего актера расширяется: Фаркер играет в комедиях Этериджа, Хауарда, Бомонта и Флетчера, в трагедиях Шекспира, Драйдена, Бэнкса, «никогда при этом не вызывая у публики ни малейшего раздражения».

Однажды, исполняя роль Гайомара в трагедии Драйдена «Император индейцев», Фаркер настолько вошел в образ, что серьезно ранил своего коллегу в сцене дуэли из последнего акта. Этот случай так поразил воображение Фаркера, что он решает навсегда покинуть сцену и отправляется в Лондон попытать счастья на поприще драматургии.

Приехав в Лондон в конце 1697 года, Фаркер тотчас обращается к директору театра Дрюри-Лейн Кристоферу Ричу, к которому у него было рекомендательное письмо от Уилкса. Суровый и недружелюбный, Рич на этот раз проявил некоторые «признаки Человеколюбия» и дал возможность молодому дублинцу испробовать свои силы: первая пьеса Фаркера «Любовь и бутылка» была с успехом поставлена на сцене театра Дрюри-Лейн в декабре 1698 года. Спектакль прошел девять раз подряд, что по тем временам означало немалый успех.

1698 год был в известном смысле знаменательным в истории английской драматургии и театра: в марте месяце проповедник Джереми Колльер опубликовал свой памфлет-декларацию «Краткий очерк безнравственности и нечестивости английской сцены», где явно с буржуазных позиций критиковал комедию Реставрации, столь популярную при дворе Карла II, с ее прославлением бесчинства, расточительства, изощренного остроумия, откровенной фривольности, веселья и беспечности. Пьесы Джорджа Этериджа, Уильяма Уичерли, Томаса Шедуэла, написанные в антипуританской манере, представляющие буржуа в самом неприглядном и смешном виде, вызывали гнев Колльера. «Истинное назначение театра, — писал он, — поощрять добродетель, противодействовать пороку, изображать шаткость человеческого величия, внезапные перемены судьбы и пагубные последствия насилия, несправедливости и гордыни. Представлять безрассудство, коварство и вообще все дурное в таком свете, чтобы они вызывали полное к ним презрение».

Итак, третье сословие объявляло борьбу за свой театр.

Книга Колльера вызвала горячую дискуссию. Множество возражений в первую очередь возникло, конечно, со стороны драматургов. Но памфлет Колльера оказал не только эмоциональное воздействие на литературные и театральные круги: он привел и к практическим последствиям. Комедии типа тех, которые создавали Уичерли или Этеридж, едва ли могли, теперь идти на подмостках английских театров.

Постепенно господствующее место на сцене заняли драматические произведения, чей пафос заключался в утверждении и восхвалении буржуазных добродетелей — бережливости, набожности, деловитости.

Сила Колльера заключалась в том, что его взглядах встретили поддержку у нового, третьесословного зрителя, который мало-помалу теснил светских щеголей и щеголих, прочно завоевывая свое место в театре. И, надо отметить, зрители-буржуа умели весьма решительно выражать свое мнение по поводу того или иного спектакля, определять успех или неуспех любой пьесы.

Фаркер пришел в мир театра на переломе эпох, когда принципы и эстетика комедии Реставрации уже изживали себя, а новая идея — грядущего века Просвещения — еще только зарождалась. Комедии Фаркера, сохранившие во многом антибуржуазную традицию и антипуританский дух эпохи Реставрации, сыграли значительную роль в процессе становления английского театра XVIII столетия.

«Двойственность переломной эпохи» ощущалась уже в первой пьесе Фаркера. Написанная в традициях Этериджа и Уичерли, «Любовь и бутылка» тем не менее существенно отличалась от своих литературных предшественников: весь ее «человеческий климат» был мягче, теплее, добродушнее. Верно: герой комедии, молодой повеса Роубак, весьма напоминал весельчаков и кутил Реставрации. Как и они, соблазнял он доверчивых и невинных девиц, скрывался от назойливой любовницы, участвовал в многочисленных проделках и дебошах. Но пружиной всех его действий и поступков был не изощренный и холодный ум щеголя, стремящегося, во что бы то ни стало, действовать вопреки принципам пуританской морали, а, скорее, молодость с ее избытком душевных и физических сил, неуемностью желаний и бесшабашностью.

28 ноября 1699 года в том же театре Дрюри-Лейн состоялась премьера второй пьесы Фаркера «Верная супружеская пара». На одну из главных ролей — сэра Гарри Уайльдера — был приглашен из Дублина Роберт Уилкс. Спектакль имел невероятный успех, «блестящая труппа комедиантов» сыграла его в течение сезона более пятидесяти раз! Образ сэра Гарри Уайльдера отныне навсегда будет связан в истории английского театра с именем первого (и блестящего!) исполнителя этой роли — Роберта Уилкса. Публика не только с интересом следила за стремительно развивающимся действием, не только с удовольствием слушала легкий, искрящийся юмором диалог, но и бурно радовалась торжеству добродетели: «благополучному воссоединению верной супружеской пары» — леди Льюруэлл и полковника Стэндарда, вновь нашедших друг друга после долгих лет разлуки. Искреннее чувство и верность одерживали в спектакле победу над цинизмом и расчетом.

В двадцать два года Фаркер стал популярным и модным драматургом. Нередко теперь за советом и помощью к нему обращались коллеги, он стал завсегдатаем кофейни Уилла, что находилась неподалеку от Ковент-Гардена и где собирались представители литературных и театральных кругов; «высокомерный Рич» просил молодого драматурга писать прологи и эпилоги к пьесам, идущим на сцене Дрюри-Лейна. Жизнь, казалось, сулила безоблачное будущее, успех, благосостояние. Однако все сложилось иначе.

В начале апреля 1701 года Рич поставил третью пьесу Фаркера — «Сэр Гарри Уайльдер», которая продолжала и развивала сюжетные линии «Верной супружеской пары». Хотя спектакль прошел несколько раз, успехом у публики он не пользовался. Знакомые зрителю образы потеряли в этой пьесе свое былое обаяние и силу: в бездушную и капризную кокетку превратилась леди Льюруэлл, а умный и скромный полковник Стэндард — в «ревнивого мужа», персонажа столь типичного для комедии Реставрации. Переодевания, «призраки», обманы и розыгрыши лишились своей занимательности, легкости, остроты; они отягощали сюжет, структура спектакля становилась громоздкой и неуклюжей.

Тяжело пережил свою неудачу Фаркер и, словно не веря более в собственные силы, обратился за помощью к драматургу елизаветинской эпохи Джону Флетчеру, переделав его комедию «Охота за охотником». «Неверный» Фаркера был холодно принят публикой: уж слишком трудной оказалась задача приспособить пьесу Флетчера, написанную в 1621 году, ко вкусам английского зрителя начала XVIII века. «Охота за охотником» лишена каких бы то ни было романтических мотивов, отношения между героями грубы, порой откровенно физиологичны. В развитии сюжета отсутствует логическая последовательность, язык отличается тем «светским остроумием», которое сделало Флетчера модным драматургом в период Реставрации.

Несмотря на неудачу, «Неверный» был свидетельством растущего мастерства Фаркера-драматурга.

«Невеселая театральная доля» была уготована — увы! — и следующей пьесе Фаркера — «Близнецы-соперники» (1702). Как ни пытался Фаркер развеселить публику, «смехом обличая порок», ничего из этого не вышло: сюжет пьесы — борьба братьев-близнецов за наследство и титул — никак не «укладывался» в привычные рамки жанра, был слишком серьезным для дрюри-лейнской публики, не привыкшей к «глубокомысленной комедии».

Драматург вскоре и сам понял, что выбранную им тему едва ли стоило «облекать в форму комедии», однако в предисловии к первому изданию «Близнецов-соперников» он попытался объяснить свою точку зрения на задачи комедии: «…существует мнение: дело комедии — критиковать глупость и безрассудство, цель трагедии — бичевать порок. Но что же делать со злом «средним», слишком высоким для комедии и слишком низким для трагедии? Неужели может оно оставаться безнаказанным? Разве не опасны для общества злодейства, разоблаченные в моей пьесе, — мошенничество, злословие, интриганство, подлог?.. Но персонажи мои слишком мелки для трагедии. Что же с ними делать? Конечно, они должны стать предметом комедии».

В этих рассуждениях Фаркера намечается, вне сомнений, поворот к новому жанру — буржуазной драме.

К бедам театральным прибавились вскоре неприятности личные. Как рассказывают, в 1703 году Фаркер, надеясь поправить свое весьма пошатнувшееся материальное положение, женился на молодой вдове, которая — по ее собственным словам — имела ежегодный доход в 700 фунтов стерлингов. Однако после того как был подписан брачный контракт, выяснилось, что единственным «имуществом», которым владела вышеназванная вдова, были… ее трое детей от первого брака.

Материальное положение семьи становилось тяжелее день ото дня. Потеряв всякую надежду на успех, Фаркер неделями не брался за перо, существуя лишь на случайные заработки.

В феврале 1704 года на сцене театра Линкольнс-Инн-Филдс состоялась премьера фарса «Дилижанс», который Фаркер написал совместно с Питером Моттё, заимствовав сюжет у французского драматурга Жана де ла Шанеля. Спектакль был хорошо принят публикой и принес авторам некоторый доход. К тому же с помощью Роберта Уилкса пьесу удалось напечатать в Дублине, а к концу года театр Смок-Элли, желая хоть как-то помочь Фаркеру, пригласил его сыграть роль сэра Гарри Уайльдера в «Верной супружеской паре», специально возобновленной к приезду «блудного сына» и показанной в его бенефис.

На деньги, вырученные от поездки в Дублин, рассчитывать, однако, не приходилось. Вскоре Фаркер снова метался по Лондону в поисках заработка. И тут совершенно неожиданно подвернулась возможность купить патент на чин лейтенанта и стать офицером-вербовщиком в пехотном полку, которым командовал герцог Оррери. Долго раздумывать не приходилось: время было нелегкое, шел третий год войны за Испанское наследство. Драматург принял предложение: 54 фунта 16 шиллингов в год. Деньги хоть и небольшие, но верные: уж очень устал Фаркер от непрестанной нужды, здоровье пошатнулось, да и семья увеличилась быстро — в 1704 году родилась дочь, а через год — другая.

Однажды новоиспеченного офицера-вербовщика судьба занесла в маленький провинциальный городок Шрюсбери графства Шропшир. Здесь он был тепло принят местным обществом, что превратило его службу («самое скучное и неблагодарное дело на земле») в сплошное удовольствие.