Читаем Комдив онлайн бесплатно
Товарищ Раскольникова вела себя совершенно естественно, задружилась с пассажирами, вместе с ними охотно хаяла советскую власть, а попутно пыталась окружить своего «мужа» хоть каким-то подобием комфорта. Даже выбивала у команды пароходика кипяток.
На рейде Константинополя пришлось болтаться еще двое суток в карантине, а потом у подавляющего большинства иммигрантов начало наступать лютое прозрение.
Советская сторона хоть и обдирала, как липку, но минимум средств и имущества желающим покинуть страну все-таки оставляла. А турки…
А турки на таможне забирали себе все, что приглянулось, даже застиранные подштанники и панталоны, не говоря уже о деньгах. Чемоданы ломали, вещи рвали, а несогласных сразу пускали в дубье. Лоснящийся от жира доктор в красной феске, грубо лазил пальцами всем в рот, приказывал раздеваться до гола, не взирая на пол и беззастенчиво лапал женщин, особенно молодых.
Русскоязычный представитель Красного креста присутствующий на таможне, на требование пособия и пайки, только разводил руками, а когда вконец его достали, слал всех матом. За нансеновские паспорта предстояло платить и немалые деньги, вдобавок их давали только тем, кто мог надежно удостоверить свою личность царскими документами. А таковых оказалось очень мало.
Над таможенным терминалом стоял сплошной вой и плач.
В общем, реальность оказалась куда жестче, чем представлялось. Впрочем, все-таки по окончанию досмотра иммигрантов собрали в кучу и куда-то повели. Видимо в приют или куда еще.
Лешка успешно сдерживался, но сам с Дуней прошел таможню вполне благополучно и быстро. Либо им готовили коридор, либо сказалось то, что товарищ Раскольникова, закутанная в черные платки так, что только глаза просматривались, неплохо болтала по-турецки и вполне смахивала на мусульманку.
Доктору, сунувшемуся ее щупать, она так рыкнула на турецком, что тот отскочил, как от огня и даже начал кланяться, а Лексе одобрительно заявил:
— Кароший баба, правильный баба! Ай, маладец!
А дальше Лешка с Авдотьей Мефодьевной, собственно, переместились в сам Константинополь, а точнее, в его район Пера.
К Лексе с Дуней сразу ринулось несколько местных извозчиков, но на полпути они резко затормозили и сразу вернулись на свои места, отчаянно матерясь по-турецки, видимо сразу распознав, что клиенты бесперспективные.
Авдотья, свет, Мефодьевна, крутнула взглядом по сторонам, закинула на плечо узелок и целеустремленно поперла в хитросплетение переулков и улочек, словно родилась в Константинополе. Да так, что Лекса едва успевал за ней. С ногой стало гораздо лучше, но в дороге чертов нерв опять начал беспокоить.
К окружающей действительности Алексей отнесся равнодушно. В современном Стамбуле он никогда не бывал, так что сравнивать оказалось не чем. Сам город его ничем не удивил. Чем-то смахивает на среднеазиатские городишки, только масштабней и пышнее. Вокруг сплошной ор и гам, грязно и пыльно. Несмотря на начало марта, влажно и душно, смердит морем, тухлой рыбой, табаком, кофе и специями. Ничего особенного. Народ преимущественно восточный, но европейцев тоже хватает. А архитектура и достопримечательности… да и кобыла с ними, этими достопримечательностями.
Больше всего ему сейчас хотелось смыть с себя трюмную вонь и грязь, да принять горизонтальное положение. И желательно слопать чего-нить, все равно чего.
Дуня очень быстро завела его уж вовсе в какие-то дебри. Лекса подумал, что она заблудилась, но товарищ Раскольникова неожиданно остановилась возле непримечательной калитки, нырнула в палисадничек рядом, наклонилась под розовый куст, а потом эту самую калитку открыла и проникла в маленький дворик. Дальше поднялась по крутой лестнице, открыла потрескавшуюся от старости, но еще крепкую дверь и солидно сообщила баском на английском.
— Мы на месте, мой дорогой…
Лекса сообразил, что на этом личины семейной четы Трусовых себя уже изжили и пока переходить к следующим образам Мартина и Анны ван Дейк.
За дверью оказалась небольшая однокомнатная, но комфортабельная квартирка, с кухонкой, миниатюрной террасой и даже ватерклозетом с дровяным титаном. Еще горячим.
— Я в ванную, дорогой… — товарищ Раскольникова, ничтоже сумняшеся, мигом сбросила с себя одежду и продефилировала голяком мимо Лешки в туалетную комнату, по пути бросив. — Загляни в шкафы, там припасли для нас кое-какую одежду, остальное приобретем и закажем здесь…
Лекса слегка очешуел от такой раскованности, но смолчал. Честно говоря, Дуня выглядела очень впечатляюще. Вот просто очень. Глаза Лешки, даже при всей его верности жене, сами сфокусировались на мощных и округлых, идеально очерченных ягодицах напарницы.
— Тьфу ты, срамота… — ругнулся он, когда за Авдотьей закрылась дверь и потопал на кухоньку. Обнаружил там свежий хлеб и овечий сыр, соорудил себе импровизированный бутербродище, аппетитно куснул и занялся перлюстрацией квартирки.
