Читаем Командор. Том 2 онлайн бесплатно

— Начинаем подготовку к посадке! — взревели динамики под потолком.

Там уже загорелась красная тревожная лампочка. Все, кто находился в офицерской кают-компании на десантной палубе, тут же вскочили на ноги.

— Всем ответственным офицерам пройти на мостик, — продолжалось объявление. — Посадка через час.

Это касалось и меня. Раз я стал командором, то по регламенту был обязан присутствовать при каждой посадке крепости, если находился на борту.

— Всем, кто не задействован, оставаться на своих местах, — приказал я. — Полная готовность к посадке! Флетчер, за мной!

Флетчер тут же убрал нож, который точил. Недавно примкнувший к нам капитан Зорин взял заварник с только что заваренным чаем, очень крепким, но вкусным, и с большим сожалением вылил его в раковину. Такие правила, чтобы никого не обварило.

Остальные офицеры разошлись по своим помещениям. А я с Флетчером пошёл по узкому коридору, где горел красный тревожный свет.

— Это что? — спросил я, увидев ящики прямо в проходе.

— Господин командор! — неровно постриженный десантник без головного убора выпрямился и поставил на пол деревянную коробку. — Это мы домой просто везли, купили там.

Я взглянул внутрь. Там лежали апельсины, завёрнутые в бумагу. На севере ничего подобного не растёт, но на юге этого добра было навалом.

— Гош-штинцы везут, — прошепелявил Флетчер, и взял один. — Возьму? — спросил лейтенант после того, как убрал апельсин в карман.

— К-конечно, господин лейтенант, — ответил боец, с недоумением глядя на Флетчера.

Тот взял ещё один улыбнулся. Стало видно, что передних зубов не хватает. Их выбило пулей, и он очень хотел вставить новые, но опасался докторов.

— Убрать бардак, — приказал я и заглянул в казарму.

Заметил среди бойцов Пашку Шутника. Он держал в руке парикмахерскую машинку, а один из десантников, которого он совсем недавно стриг, торопливо надевал форму. На голове у него было видно полосу выстриженных волос.

— Краб у нас в том отделении самый крутой был, — картавя рассказывал Шутник со смехом, ещё не заметив меня. — Как-то замочил трёх сухарей одним броском гранаты. А она потом ещё и взорвалась, хе-е

— Сержант! — окликнул я. — Что это у тебя происходит в коридоре? Живо всё убрать. Посадка идёт!

— Есть, господин командор, сейчас уберём! — отозвался тот и начал подгонять остальных. — Живо взяли ящики и под койки! Быстро-быстро!

— Мне некуда поставить, куда я их дену? — возмутился один из десантников.

— Солдат! — рявкнул Шутник. — Выполнять!

Мы двинулись дальше.

По пути встретился офицер-инспектор Кеннет. Он только что вышел из гальюна, куда загнал одного проштрафившегося бойца. Тот умудрился где-то напиться, а после шёл вдоль стеночки, держась за неё. Думал, что никто из командиров этого не заметит.

Офицер-инспектор встал у входа с сияющей улыбкой, будто его фотографировали для плаката, а внутри оставался боец с засученными рукавами и щёткой.

— Уже садимся, командор? — спросил Кеннет с довольным видом.

— Да. Можете там присутствовать, офицер-инспектор, — официально сказал я.

— Не откажусь, — он повернулся к бойцу со щёткой и погрозил ему пальцем: — Я с тобой не закончил, Валера. К вечеру все гальюны на всей крепости будут блестеть, как чайный сервиз на императорском столе.

Кеннет спуску солдатам не давал, но при этом сохранял среди них авторитет, ведь десант знал, что это боевой офицер, а не бумагомарака. Но и с бумагами он справлялся очень хорошо.

Уже втроём мы добрались до подъёмника. Охранявшие его императорские гвардейцы, которые всегда присутствовали на крепости, тут же вытянулись по стойке смирно, но руку к головному убору не приложили, потому что были при оружии. Один из них нажал кнопку вызова лифта.

Двери разъехались. Внутри стояли генерал Конрад Рэгвард и штабной майор Станислав Варга, о чём-то негромко беседовавшие.

— С возвращением домой, господа, — поздравил Рэгвард, глядя на нас.

От генерала немного несло выпитым. Он снова приложился к фляжке. Пил один, потому что с подчинёнными никогда не выпивал, а почти равного ему по статусу контр-адмирала Извольского не переносил на дух.

— А я там не был ни разу, — признался я. — Как приехал в империю, так всё время и провёл на югах. Там же был учебный центр десанта.

— Увидите здешний, он не хуже, — генерал кивнул. — Вы в курсе новостей?

— Вы и правда решились в отставку?

— И ш-што там будете делать, гошподин генерал? — шепеляво поинтересовался Флетчер, прикрывая рот рукой.

— Рыбалка, — Рэгвард улыбнулся. — Буду рыбачить и… не знаю, может, начну писать мемуары. Буду как генерал Дитрих Хардален: писать, что все вокруг неудачники и военные импотенты, и только я, весь в белом, спасал империю.

Рэгвард довольно засмеялся.

— Если бы вы были при штурме с первого дня, это здорово бы нам помогло, — заметил майор Варга ровным тоном. — Сразу бы сделали необходимые перестановки и манёвры.

— Приказы командования не обсуждаются, — заключил Рэгвард и тут же сменил тему. — Я не на мостик, вылезу раньше.

Двери закрылись, и мы начали медленный подъём. Скоро лифты закроют совсем, во время самой посадки ими пользоваться запрещено.

— Хорошо, что вы познакомились с майором Варга, — продолжил генерал, — а со всеми Варга надо дружить, — он засмеялся. — На севере они до сих пор имеют очень много влияния. Признаться, я приехал сюда, чтобы повидать вашего деда, Станислав. Он как-то меня приглашал, чтобы закрыть уже эти вопросы между нашими семьями.

— Когда визит? — спросил майор.

— Завтра. Я думал, что выйдет сегодня, но сегодня ваш дед меня не принимает, перенёс визит на завтра. Сегодня он чем-то занят. Будто до сих пор остались Великие Дома, и он во главе одного из них, — Рэгвард хмыкнул. — Завидую даже, как он умеет себя поставить. Я же тоже из Великого Дома, но если я буду так делать, меня не поймут.

— Дедушка успел застать те времена, когда ещё были Наблюдатели, — сказал Варга. — Скажу это не ради хвастовства, но многие до сих пор считают за честь к нему попасть. Даже императоры.

— Я слышал, — генерал кивнул. — Ну да ладно, сегодня отдохну в гостинице, а завтра к нему в гости.

Рэгвард и Варга вышли на своём этаже, а мы добрались до первой палубы.

На крепости был парадный мостик с бронестеклом, откуда открывался отличный вид, но в бою им по понятным причинам не пользовались. Никакое бронестекло не выдержит прямое попадание снаряда или ракеты.

Все военные операции проводились в глухой бронированной рубке, а за обстановкой следили с помощью наблюдательных постов и сложной системы перископов.

Помещение рубки было достаточно тесным. Немалую часть занимали кресла командира крепости и его старшего помощника, рядом с ними размещался стол штурмана, аппаратура связи и целый пост управления на одном помосте.

Ещё были радисты, шифровальщики, радиотехники, операторы радарных систем и прочие, но они в посадке не задействованы. А кроме них, на крепости ещё присутствовала целая орда механиков и инженеров, не считая десанта, пилотов, артиллеристов, врачей, санитаров и прочий обслуживающий военную машину персонал.

На борту всегда было около двух тысяч человек, включая восемьсот десантников, хотя сейчас нас стало меньше.

— Высота две тысячи восемьсот метров, — доложил молодой высотный оператор.

Крепости считались флотом, и командующий одной из таких считался одним из самых важных офицеров империи, поэтому был выше званием, чем принято на кораблях. Наш командующий был в звании контр-адмирала.

При этом я, хоть и находился на крепости, подчинялся Генштабу и имперскому командованию, но по уставу во время боевого маневрирования, посадки и высадки я был обязан выполнять приказы контр-адмирала. Но в обычное время он занимался только крепостью и сам подчинялся решениям командования и штаба.

Контр-адмирал Извольский уже присутствовал на месте. Седой, но ещё бодрый старик, обладатель шикарной пышной бороды, одетый в мундир и синюю флотскую фуражку, сидел в своём массивном кресле и разглядывал приборы.

Рядом с ним располагались старший помощник и штурман, а операторы управления: главный рулевой, два балансировщика и высотный оператор — находились за пультом в передней части рубки.

Кроме того, здесь были два офицера связи: молодой взаимодействовал с диспетчерской вышкой, а тот, что постарше — с машинным отделением.

Извольский недовольно на нас посмотрел и отвернулся. Поначалу я думал, что ему не понравилось моё назначение, но позже, когда я успел узнать его получше, то узнал, что ему не нравилось вообще ничего и никто.

Он был вечно всем недоволен, вот и сейчас сидел с таким кислым лицом, будто только что съел нарезанный пластами лимон. Насколько я знаю, радовался он только при виде своих внуков и кошек.

Я, Флетчер и Кеннет сели на откидные кресла у стены и тут же пристегнулись ремнями.

Вскоре подошли остальные старшие офицеры: дежурный артиллерийский офицер подполковник Крюгер, главный инженер Максимов, командующий авиагруппой полковник Штайнер, представитель штаба подполковник Бенелли и офицер-инспектор крепости Чжоу, очень усталый толстый бинхаец с большими мешками под глазами. Он явно не выспался.

Контр-адмирал поморщился и при виде новых офицеров.

— Все ответственные присутствуют на своих местах, — сказал усатый старпом с большим родимым пятном на щеке и записал всех в журнал.

На переборке у входа мигала жёлтая лампочка сигнала посадочной готовности, были слышны переговоры по радиостанции. Несколько офицеров уже находились на диспетчерской вышке и давали сигналы.

Началась рутина. Моя задача сейчас — присутствовать, чтобы сразу узнать о любых возможных задержках и тут же отдать приказы на случай, если внизу ожидается бой или кто-то попытается захватить крепость. Десант в этот момент находился в состоянии полной боевой готовности.

С отдельной стойки, где были закреплены трубки переговорной связи со всеми отсеками и палубами, приходили доклады, связист только и успевал слушать и передавать всё старпому:

— Все самолёты в ангаре, закреплены!

— Орудия переведены в походное положение!

— Весь личный состав занял позиции для приземления!

— Все подъёмники закрыть, — спокойным голосом произнёс контр-адмирал. — Приказываю начать подготовку к посадке.

Старпом нажал кнопку, и на потолке загорелась красная лампочка. Следом заорала сирена. Гул двигателей стал громче.

— Земля докладывает, — произнёс офицер связи, глядя в сторону командного поста. — Ветер северо-западный, три метра в секунду, порывы до пяти. Поле свободно, расчёты на местах, готовность к приёму подтверждена.

Контр-адмирал откинулся в кресле и положил руки на подлокотники. Затем поднял правую и медленно вытянул сверху блестящий командирский перископ. Здесь была сложная система оптики, и эти перископы позволяли смотреть в любую сторону крепости, куда необходимо. Даже вниз.

— Машинное отделение, доложить готовность, — произнёс он.

Офицер связи тут же взял трубку:

— Машинное, подтвердите готовность к снижению.

Он прижал трубку к уху, прослушал, затем повернулся:

— Машинное докладывает: давление системы подачи топлива в норме, температура реакторной камеры три тысячи двести градусов, двигатели к манёвру готовы.

— Подтверждаю полную готовность, — заявил главный инженер Максимов.

Старпом сделал пометку в журнале, затем доложил:

— Господин контр-адмирал, корабль на точке посадки. Шасси готовы к развёртыванию, все системы подготовлены. Разрешите начать снижение.

Извольский медленно кивнул:

— Начать снижение, — он говорил очень спокойно.

— Есть начать снижение! — громко прокричал старпом. — Высотный, малый ход вниз, сто восемьдесят!

Высотный оператор, светловолосый лейтенант уверенно положил руки на рычаги тяги и плавно сдвинул их на себя, глядя на приборы.

— Есть малый ход вниз, сто восемьдесят!

Стрелки начали качаться, гул двигателей изменился, будто стал громче. В ушах начало понемногу закладывать.

— Снижаю тягу. Пошли вниз. Скорость снижения двести… сто восемьдесят…

— Рулевой, держать позицию, — приказал старпом.

Второй офицер взялся за штурвал:

— Есть удержание. Курс стабильный.

— Балансировщики, доклад по отклонениям!

Тон старшего помощника звучал механически, будто он привык ко всему этому. Но за внешним равнодушием скрывался большой опыт, и в случае нештатной ситуации офицер отреагировал бы быстро.

— Крен ноль, стабильно, — отозвался один балансировщик.

— Дифферент ноль два на нос, в пределах допусков, — добавил второй.

Штурман смотрел на карту, но от него сейчас ничего не требовалось. Он просто отмечал время начала снижения в журнале.

— Высота две тысячи шестьсот… две тысячи четыреста, — докладывал высотный оператор.

— Свяжитесь с базой, пусть подтвердят, — потребовал старпом, обернувшись к пункту связи.

Связист схватил трубку, прослушал ответ и доложил:

— Вышка подтверждает, идём ровно, смещения не наблюдают, скорость допустимая.

— Две тысячи двести… две тысячи.

— Дифферент ноль пять на нос! — доложил один из балансировщиков

— Компенсировать, — приказал старпом.

— Есть!

Оператор сдвинул рычаг на пару делений, и через несколько мгновений наклон пола почти исчез.

— Тысяча восемьсот… тысяча шестьсот!

— Машинное отделение докладывает! — крикнул второй связист, держа в руке трубку. — Расход игниума четыреста двадцать пять килограммов в минуту, температура камеры три тысячи сто, всё в пределах допусков.

— Принято, — сказал Извольский, взглянул на манометры и чуть поморщился.

Расход был выше нормы, но это считалось допустимым.

— Тысяча четыреста… тысяча двести…

— Выпустить шасси! — рявкнул старпом.

— Есть!

Карандаш на столе штурмана покатился к краю стола, тот едва успел его схватить.

— Выровнять дифферент, — произнёс Извольский и скривился.

— Выровнять дифферент! — проревел старпом, перекрикивая гул двигателей.

— Есть!

— Тысяча! Девятьсот!

Мы продолжали снижаться. Кеннет в этот момент с восторгом смотрел, как работает экипаж. Контр-адмирал снова выдвинул перископ.

— Вышка передаёт! — крикнул связист. — Шасси выпущены, визуально готовы к касанию.

— Восемьсот… семьсот… шестьсот, — продолжал докладывать высотный оператор.

Я крепче взялся за поручни. Флетчер тоже. Крепость начала вздрагивать — не сильно, но ощутимо. Это восходящий поток горячего воздуха от поля бил снизу.

— Снос на юг два метра, — доложил рулевой. — Компенсирую.

Он потянул рукоятку, и двигатели загудели громче. Тяжёлая крепость начала сдвигаться, продолжая опускаться ниже.

— Продолжать снижение, — сказал старпом.

— Снос компенсирован, позиция стабильная.

— Четыреста пятьдесят… четыреста.

— Уменьшить скорость снижения, — приказал контр-адмирал.

— Высотный, скорость снижения сто!

— Есть сто.

Оператор сдвинул рычаг от себя, и двигатели загудели сильнее.

— Вышка докладывает: идём точно в центр, отклонений нет.

— Триста!

— Двести!

— Сто пятьдесят!

— Сто!

— Шасси к приёму нагрузки готовы!

— Семьдесят!

— Пятьдесят!

Кеннет посмотрел на Флетчера.

— Вот это махина, и ей так легко управляют, — прокричал офицер-инспектор.

Флетчер не расслышал, ведь двигатели загудели ещё громче, и просто пожал плечами.

— Самый малый ход, — сказал контр-адмирал.

— Высотный, самый малый ход! — проревел старпом.

— Есть самый малый ход.