Читаем Командор онлайн бесплатно

Объявляем всем нашим верным подданным, проживающим в Первопрестольном граде Москве. Закон Божий научает: не противься злому, молись за обижающих тебя, люби врагов твоих. И, понеже Господь Бог учит нас тому, то и мы повелеваем подданным нашим, оказавшимся при нашествии иноземцев: ведите себя сдержанно и достойно. Ежели боевые действия будут проистекать в городе, соблюдайте спокойствие и ни под каким видом не покидайте домов своих. И, коли иноземцы войдут в Первопрестольный град, не дерзайте чинить им препятствия, дабы не озлоблять их. Поддерживайте в городе Москве порядок и молитесь, чтобы Господь благоволил скорейшему всеобщему умиротворению!

Если это был не призыв к коллаборации с врагом, то и непонятно — что. Даже участники проекта «Ярополк» — которые чего только ни навидались в своей жизни! — опешили тогда, прочитав такое.

Впрочем, не все они были ярополковцами.

Да, сам Николай ещё недавно возглавлял в «Ярополке» одну из самых успешных следственных групп. И в неё входили его друг и бывший однокурсник Миша Кедров, лейтенант госбезопасности, а также опытный и ушлый Самсон Давыденко, состоявший в том же звании. Оба они оказались за пределами красной Москвы вместе с Николаем Скрябиным. Как и его невеста — Лариса Рязанцева, недавняя выпускница Историко-архивного института. В «Ярополке» она пробыла без году неделю, но — это не помешало ей попасть под удар, когда следствие по делу о таинственном серийном убийце, что орудовал в Москве, приняло непредсказуемый оборот.1

А вот с двумя другими людьми, которые оказались в павловской Российской империи, дела обстояли несколько иначе.

Петр Александрович Талызин в Москве 1939 года находился на положении беглого арестанта, но прежде входил в число тех, кого допустили к секретам «Ярополка». Чему немало способствовали особые дарования, которыми он обладал. Это не был телекинез, как у Николая Скрябина, или небольшой дар внушения, как у Самсона Давыденко. Его способность была та, какую некоторые приписывали Николаю Васильевичу Гоголю: спиритическое автоматическое письмо. И духи — демоны, надо уж правильно их именовать! — с которыми он вступал в контакт, могли, если хотели, дать ответ на любой задаваемый им вопрос.

Но — даже и не это являлось в Петре Талызине самым необычайным. При знакомстве человек этот отрекомендовался Скрябину как Сергей Иванович Родионов, капитан госбезопасности. И лишь годы спустя Николай сумел выяснить, кем тот был на самом деле. А, выяснив, едва мог поверить, что такое возможно — даже для участника проекта «Ярополк». Мнимый Родионов оказался никем иным, как бывшим командиром лейб-гвардии Преображенского полка: генерал-лейтенантом и одним из тех, кто в 1801 году организовал заговор против императора Павла Петровича. Что ничуть не помешало Талызину-Родионову благополучно дожить до 1939 года — и выглядеть на те неполных тридцать пять лет, которые сравнялись ему на момент его якобы смерти — случившейся ровно через два месяца после кончины императора.

Конечно, дело тут состояло не в Мафусаиловой живучести бывшего капитана госбезопасности. Всё в том же 1801 году он получил доступ к панацее, созданной когда-то великим врачом и алхимиком Парацельсом: к легендарному алкахесту. И не преминул испытать его на себе. Что и продлило ему жизнь на невероятно долгие годы.

Но всё же, по мнению Скрябина, даже не Родионов-Талызин был самым удивительным участником их небольшой группы, которую они условились именовать между собой отрядом «Янус» — в честь древнеримского божества, одно лицо которого обращено в прошлое, а другое — в будущее. Нет, в их группу — вопреки собственным намерениям — угодил гениальный и не обласканный властью писатель, с которым Скрябину посчастливилось свести знакомство: Михаил Афанасьевич Булгаков. Он, страдавший в конце 1939 года от неизлечимого наследственного недуга, оказался вместе со Скрябиным и его спутниками в сведенборгийиском пространстве. Где не только здоровье его моментально восстановилось, но и сам он помолодел на добрую дюжину лет. Так уж воздействовала на живых людей пресловутая территория теней: становилась для них тем же, чем являлась мертвая вода для сказочных героев.