Читаем Командирские (СИ) онлайн бесплатно

 - Часы хорошие! - Чёрт переминался с ноги на ногу, просительно глядя на продавца. - Классные часы, мужик. С автоподзаводом! Возьми, а?

  Он тряхнул потертыми "командирскими", сквозь мутное стекло которых стрелки еще было видно, а вот цифры - уже не очень. Концы ремня, торчащие из кулака, в полутьме станции напоминали крылья пойманного случайно жука-мутанта.

  Хотя таких и не бывает.

  Продавец приложил часы к уху и довольно осклабился:

  - А чего! Тикают, гады...

  Улыбка у него была глуповатая, детская, она больше подошла бы предмету торгов - щуплому пацану лет десяти, наряженному в сшитую из мешков одежку. И штаны, и рубаха были ему маловаты, делая парня еще более убогим на вид.

  Да и улыбки на сморщенном - не по возрасту - лице не было. Вряд ли кто стал бы улыбаться, когда его продают. Точнее сказать - меняют. На часы.

  - Забирай! - сказал продавец. Он так и держал хронометр возле уха, радуясь одному ему слышимой мелодии.

  Тик-так. Тик...

  Чёрт взял веревку, привязанную к ошейнику пацана, и поспешил отойти: передумает еще любитель часов. Наслушается и передумает. Всю жизнь одни огорчения, не тянет испытать новое здесь и сейчас. Так что - поправить ремень автомата за спиной, захлестнувший лямку рюкзака, - и домой.

  Станция "Безымянка" бурлила базаром. Пусть раз в неделю, но со всех окрестностей сюда волокли все - старые книжки, одежду, патроны, грибы в самодельных корзинках, сплетенных из проволоки от электрокабелей, обувь из автопокрышек и пахнущий плесенью чай со "Спортивной".

  Рабами тоже торговали, не без этого: не афишируя, но и не скрываясь.

  - Звать тебя как? - спросил Чёрт. Не то, чтобы его это волновало, но дорога долгая, а говорить "эй, ты!" неохота.

  - Слава... - пробурчал мальчишка. Вид у него был кислый, торчащая из ворота рубахи тонкая гусиная шея вся покрыта какими-то складками и наростами. Как бы больной не оказался, старик тогда не возьмет. - Святослав, если полностью.

  - А я - Чёрт, - усмехнулся покупатель. - Меня все так зовут. У нас, на "Советской".

  - Злой, что ли, поэтому? - уточнил пацан. Веревка не давала ему отойти в сторону, так и прыгал вплотную, почти наступая на ноги мужчине.

  Но не наступал, умудрялся как-то обойтись без этого.

  - Нет, не злой, - хмыкнул Чёрт. - Говорят, серой изо рта воняет. Я-то сам не чую.

  Мальчишка пожал плечами. Говорить было недосуг: кто-то пролил остро пахнущую грибовуху прямо на перрон, не вляпаться бы. И не порезаться - среди лохмотьев браги в свете оставшихся плафонов блестели осколки стекла.

  "Богатая станция, торговая..." - подумал Чёрт, давя сапогами мусор. - "А живут как на помойке. Ни освещения толком, ни порядка. И грязно везде".

  Платформа заканчивалась. С ней сперва поредели, а потом и вовсе исчезли продавцы всего на свете, вот уже лестница вниз виднеется. Часовой стоит, недовольный как пьяница без бутылки.

  - Жену прикупил? - заржал он.

  - А, это... ну, в рыло? - набравшись храбрости, спросил Чёрт. - У нас на "Советской" с мальцами не балуются, это вы тут... свободных нравов. Притон разврата.

  Часовой смерил его взглядом, плюнул в сторону, но больше не придирался. Отвернулся вовсе.

  Спустились по ржавой лесенке: Слава впереди, его временный хозяин - за ним. Чёрт брезгливо посмотрел на лысоватую макушку пацана; сквозь редкие волосенки - скорее, пух какой-то - просвечивала темная кожа, тоже бугристая, как после ожога. Точно, не особо здоровый...

  Эх, влетит от старика.

  По спине мальчишки шла косая полустертая надпись Date of manufacture... А вот самой даты не было: неровный шов на отвороте дырки для правой руки.

  Возле первого же узкого и довольно низкого - не в пример потолку самой станции - тюбинга Чёрт натянул веревку. Пацан едва не упал, но остановился молча. Терпеливый. Это хорошо.

  - Я зажгу факел, - ковыряясь в пропахшем паленым рюкзаке, сказал Чёрт. - Ты понесешь. И чтобы без фокусов, понял?

  - Да куда я денусь... - пожал узкими плечами мальчишка. - Одна дорога-то.

  - Да хрен тебя, дурака... - нащупывая спички, протянул хозяин. - Рванешь еще. В спину пальну, не думай!

  Факел трещал, но горел. Теперь его - пацану, веревку лучше привязать к лямке рюкзака, автомат - в руки. Так и идти.

  - Не думаю, - равнодушно сказал раб. - Выстрелишь, конечно.

  Станция скрылась за спиной, со всем ее шумом, вонью, сбивающей с толку торговой возней, хитрыми лицами продавцов и облупленной плиткой стен. Шли они не то, чтобы быстро, нормально шли.

  Чёрт поглядывал вперед, иногда скашивал взгляд правее, на тянущуюся между рельсами и стеной канаву для отвода воды. Пахло сыростью, плесенью и пустотой. Есть у нее свой запах здесь, в метро. Тревожный, но по-своему притягательный. Понюхаешь - и как в ствол автомата заглянул.

  Не надо бы, а еще хочется.

  На самом деле раб лично Чёрту был даром не нужен. Самому бы прокормиться, а тут еще один рот - к чему? Да и не понимал он детей. Не понимал и не любил. Редко они рождаются сейчас, убогие все, до Катастрофы таких бы инвалидами назвали. А родителям платили пособие, копейки, конечно, но все-таки.

  При этом отцовские часы, провалявшиеся эти двадцать лет на дне опустевшего чемоданчика, он отдал не зря.

  Вот этого самого Славу, держащего в руке факел, он дома передаст старику. Отцу Марии. Тогда должно сладиться и со свадьбой. Обязано, раз уж договорились. Если здешние собачьи обычаи вообще можно так назвать - свадьба. В общем, баба будет. Своя. Тощая и неказистая, возрастом не меньше его сорока, но других уж точно не найдешь.

  Не с его счастьем и не на родной станции.

  Который раз спасибо покойному бате - когда началась Катастрофа, народ с пустыми руками в метро побежал, а у него, Чёрта, был старый чемоданчик с собой. Отцовы вещи, которые после смерти отдала мачеха. Да что отдала - считай, в лицо бросила. Но эти самые вещи и выручили в первое время. Менял. Выживал. Там и смены белья были, и жилетка кожаная, и ремни, и табак отцовский в кисете. Автомат за спиной, например, еще пять лет назад был батиным костюмом: потертым, но без дырок.

  Да часы вот те же! И не жалко этого всего. Из костюма, небось, не постреляешь.

  Ничего больше не осталось. Сперва там, наверху, все кончилось. Отцово тело так в морге и сгорело, а вторая жена - в захваченной хитростью квартире. Никому счастья не прибыло, только ему, Чёрту. Сомнительное, конечно, но - живой же. До сих пор живой.

  - Слушай, дядя, - остановился Слава, крутя головой по сторонам. - Там впереди есть кто-то.

  - Какой я тебе... Кто там?

  - Да хрен знает, кто. Хочешь - сходи, спроси. А я слышал что-то.

  Замечтался он, Чёрт. Погрузился в воспоминания. Пацан этот мелкий - и то осторожнее, внимательнее. Нельзя так.

  - Впереди - "Победа", - сняв все же "калаш" с предохранителя, тихо ответил Чёрт. - Она заброшенная. Я вчера шел, ни души там. Только горит иногда, говорят.

  - Я без понятия, - ответил мальчишка. - Сам с "Кировской", в ваших делах не разбираюсь. А слышать - слышу кого-то.

  Упрямый. Хорошо это или плохо? Да кто его знает, пусть старик разбирается.

  Тихо, стараясь не лязгнуть, отвел затворную раму. Отпустил. Вроде как все. Стрелять Чёрт не умел и не любил, но быть съеденным крысиной стаей или - того хуже - попасть обратно на базар в качестве раба было еще хуже. Отвязал от лямки конец веревки.

  - Отойти? - спросил Слава. Чёрт мотнул головой, мол, давай в сторонку. Правильно мыслишь, не зря ж отвязал.

  Теперь и он слышал тихие шаги. Если бы не эхо, неизбежно присутствующее в трубе туннеля, подкрался бы этот кто-то незаметно. Или эти - бог весть, сколько там людей.

  Факел теперь светил справа, не делая Чёрта мишенью. Удачно, что с пацаном шел, одного бы захватили точно.

  - Стоять, - поводя стволом, скомандовал Чёрт. Не видно никого, но есть там люди, есть. - Оружие на землю.

  Шаги замерли. Потом послышались негромкие голоса - ни слова не разобрать. Но ведь и не с ним они говорили, между собой. Что-то негромко хрустнуло в темноте.

  Чёрт непривычно зажмурил глаз, вторым пытаясь разглядеть поверх автомата хоть кого-то. Одиночными? Хрен рассмотришь и не попадешь. Жалко патронов, но лучше так - он перевел рычаг на стрельбу очередями. Чуть опустил ствол на случай присевшего или даже лежащего противника и потянул спусковой крючок.

  "Калаш" кашлянул короткой очередью, задравшись вверх в непривычных руках. Еще разок. Гильзы падали то беззвучно, улетая в канаву, то звеня по рельсам. Запахло горелым порохом. Противная такая вонь, ничего хорошего она никогда не сопровождала.

  - Левее, - спокойно подсказал мальчишка. Чёрт послушался и выстрелил снова. Очереди были патронов по пять, считай, полмагазина улетело. А то и больше.

  - Не видать? - спросил Чёрт.

  - Нет.

  - Вот же суки... Увидел бы - попал. А теперь через станцию идти, а они - там. Может, "волчата"?

  Слава пожал плечами. Его вообще ничего, похоже, не волновало. Странные пошли дети. Хотя он и так в рабстве, что ему терять.

  - Пошли посмотрим, пацан! - решился Чёрт. - Ты вперед топай, посветишь, а я сзади.

  Никаких следов. На полновесные трупы стрелок и не надеялся, но хоть капли крови... Или что там остается, если попал? Видимо, неудачно он палил. Патронов жалко до соплей, как когда-то отцовский нож, отданный за сухари. Но то хоть еда была, а здесь просто в тир поиграл в пустом туннеле, да и все дела.

  Неудачник ты, Чёрт, вот такие мысли по поводу. Никаких других.

  Мальчишка тем временем топал впереди. Надо бы привязать заново, но веревка короткая. А лучше бы он подальше шел: будут стрелять на свет, отвлечет внимание.

  Станция "Победа" за день не изменилась. Те же кучки мусора на платформе, невесть кем принесенные сюда и брошенные за ненужностью. Те же битые - все до одного - плафоны. Та же тишина, что и всегда.

  Чёрт крутился как волчок, пытаясь услышать или увидеть хоть кого-то. Безуспешно. Но невидимый противник, на которого он извел полтора десятка дорогих патронов, где-то здесь. Некуда свернуть было, ни шахт, ни даже заброшенных клетушек рабочих метро по дороге не было.

  Здесь они. Или убежали в сторону его родной "Советской". Но там пост, не прорвутся, значит, сидят где-то в темноте и ждут его, Чёрта. Неясно кто и неведомо зачем.

  Все очень и очень плохо.

  - За станцией они, - внезапно сказал мальчишка. - Я звук слышал.

  Все правильно Чёрт рассчитал, ждут его на пути к дому. Только вот что с этой правдой теперь делать...

  - Точно?

  - Ну да.

  Слава сменил руку. Факел хоть и не тяжелый, но иди понеси его впереди себя долго.

  - Много их там? - спросил Чёрт.

  - Не знаю. Двое. Трое. Может, пятеро. Я ж тоже слышу с трудом, далековато.

  Чёрт подошел к лестнице на платформу. Остановился, придержав за плечо раба. И не хочется, но другого пути, похоже, нет.

  - По второму туннелю пойдем. Поднимайся.

  Выход так себе, а что поделать: соваться с полупустым магазином к засаде - еще хуже. Верная гибель.

  Платформу пересекли молча, обходя кучки мусора и стараясь не громыхать стоявшими пустыми бочками. Даже вездесущие сталкеры не стали забирать - тяжелые они, бочки-то, и соляркой до сих пор прет изнутри. То ли дрезины на ней первое время после Катастрофы ездили, то ли еще зачем их сюда приволокли. И бросили. Ненужные вещи.

  Ненужные, как его, Чёрта, жизнь.

  Вторым, параллельным туннелем жители "Советской" старались не пользоваться. Дальше - от "Победы" обратно до "Безымянки" не пройти, то ли завал там, то ли еще какая беда. А по дороге отсюда к "Советской" есть ответвление, рельсы в сторону уходили, но на карте его нет, и что там - дураков проверять не было. Тупик какой-то, вряд ли что еще. Никто оттуда не лез, и слава богу. Но проходить мимо всегда было страшновато.

  Не любили люди этот туннель, но куда сейчас деваться.

  - Вперед идти? - спросил пацан, когда они спустились на рельсы второго туннеля. - Или рядом?

  Здесь даже пустота пахла как-то по-другому. Совсем нехоженое место, как старое кладбище зимой. У заброшенной деревни.

  - Да иди рядом, чего там... - махнул рукой Чёрт. - Не слыхать никого впереди?

  - Вроде нет.

  Дорога как дорога, на самом деле. Если бы не уходившая в сторону пустой черной пастью ветка, такой же туннель как и остальные. Чёрт на них насмотрелся, на пути-дороги подземные, за двадцать-то лет. Куда только не носило, но всегда возвращался на "Советскую".

  Это ж сколько лет уже названию?.. А, да не важно.

  То ли казалось, то ли действительно - здесь заметнее был ветер, постоянное дыхание метро, кисловатое, как у похмельной девки с утра. Чёрт прислушивался, но ничего нового уловить не мог. Пусто впереди. Как в тех бочках пусто. Сколько раз возвращался и теперь вернется. Мысли свернули на Марию, и в его воображении она была и красивее, и умнее, чем в жизни. А что не толстая - так это и хорошо! Меньше жрать будет и вообще. Еще бы ей на свадьбу что подарить. Да вот чемодан пустой и подарит, презент, так сказать, от свекра. Хорошая идея, тряпки там какие сложит или еще подо что...

  - Долго еще? - прервал молчание мальчишка.

  - Устал, боец? - даже посочувствовал ему Чёрт, удивившись сам себе. - Сейчас развилка, а от нее полчаса ходу. Считай, дошли. Старик тебя обижать не будет, ты работай, главное, не ленись, а так он мужик хороший. Жадный только, но тут уж...

  Впереди показалось уходившее влево ответвление туннеля. Чёрт прислушался, но останавливаться не стал. Чем быстрее пройдут мимо, тем оно и лучше.

  - А ты, дядя, не боишься меня на свою станцию тащить? - разговорился вдруг Слава.

  - Вдруг я заразный или еще что?

  - Нет, не боюсь, - благодушно ответил Чёрт. Пустая пасть в стене поравнялась с ними, почти осталась позади, можно выдохнуть и спокойно идти домой. - Эпидемий лет пять не было, чего они, с тебя, что ли, начнутся? А нам любой человечек сгодится. Рабочие руки, как-никак.

  - Да кто тебе сказал, что я человек? - впервые за всю дорогу удивился мальчишка. Даже на его сморщенном равнодушном лице появился намек на улыбку.

  - Да кто ж ты есть, свинья, что ли? - хохотнул Чёрт. - Не придуривайся, иди уже.

  - А я из стаи, дядя. Слышал о таких?

  Чёрт шарахнулся к стене, разворачивая ствол к пацану с факелом, но не успел. Тренированный боец, возможно, что-то и смог бы сделать, но не он. Факел прилетел ему в лицо, словно кто лягнул Чёрта раскаленным копытом. Палец рефлекторно нажал на спусковой крючок, автомат-то был наготове, но все пули ушли неведомо куда, пара штук только с искрами срикошетила от стены.

  В "молоко", как сказали бы раньше, да только молока в этих туннелях никто не видел со времен Катастрофы.

  - Зря ты пошел этой дорогой, дядя... - раздалось из темноты.

  В голове Чёрта словно граната взорвалась.

  Что-то лопнуло, окатив страшной болью. В глазах закрутились два огненных колеса, шутихи, гигантских циферблата, где вместо стрелок и чисел была одна только неминуемая смерть. Ослепший Чёрт, подвывая, отмахивался пустым автоматом, как дубиной, но ни в кого не попадал.

  - Зря... - повторил другой голос. Тоже детский, похожий. Потом третий. Еще и еще.

  Темнота наотмашь лупила несчастного Чёрта этим многоголосым "зря!..". Со всех сторон - теперь это было слышно отчетливо - раздавался топот детских ног.

  - ...думаешь, купил раба?

  - Зря!..